Глава 1. День рождения.

Шум. Это всё, что у неё ассоциировалось с родным домом. Бесконечные разговоры, готовка, уборка, работа на длинных широких полях… Это место никогда не знало спокойствия, как и люди, которые в нём жили. Вот и сейчас, за окном едва задребезжал рассвет, а внизу на кухне мать уже умудрилась устроить нечто невероятное. Задержав дыхание на пятнадцать секунд, Валисия смогла взять себя в руки и не закричать от злости, которая не оставляла практически никогда. Утро, день, дом, поле — неважно. Злость всегда оставалась с ней.

Дома её раздражало абсолютно всё. Идея вернуться даже на месяц оказалась крайне неудачной. Каждое утро, просыпаясь от шума внизу, она проклинала себя за эту глупую затею. Семестр закончился почти четыре недели назад — именно тогда она приняла решение дать себе возможность отдохнуть от академии и от всего того, что ей пришлось в ней пережить, включая смуглого золотоглазого мужчину. Ох, как же она ошибалась!

На её теле красовалось множество новых, достаточно грубых шрамов, рассказывающих каждому встречному о не самых простых событиях в жизни. Она прекрасно понимала, что у неё не осталось шансов на дипломатское будущее, ведь с такой внешностью её точно не отправят на официальную миссию. Самый хороший исход для неё — стать преподавателем в академии или тайной шпионкой. Об этой сети она узнала совсем недавно, решив углубиться в тему в начале следующего учебного года. Но о ней было известно так мало, что это больше напоминало нелепый слух.

Уоллес долго отговаривал её от этой затеи, раз за разом приводя аргументы против поездки домой. Он буквально умолял Валисию остаться в академии вместе с ним, но ей нужно было время. Много времени. Слишком насыщенным выдался последний год, а отношения с ним раздирали её изнутри. Чувства, что она испытывала к нему, казались противоестественными — ей нестерпимо хотелось от них избавиться, но от каждой попытки они разгорались лишь сильнее. И это мешало Валисии здраво мыслить. Разум молил о побеге, а сердце каждый раз до боли сжималось, стоило ей думать об этом больше минуты.

Все её мысли крутились вокруг него, даже работа в поле не освобождала голову от блеска золотых глаз. Кожа зудела от недостатка его прикосновений, что-то внутри ныло из-за отсутствия разговоров с ним. Стоило ей потерять концентрацию даже на минуту и слезы начинали подступать к глазам, а мысли начинали вертеться вокруг идеи сбежать посреди ночи из дома и отправиться в академию. Ей это категорически не нравилось. Она никогда не думала, что может так сильно зависеть от мужчины. Раньше, когда Валисия только представляла себе отношения с кем-то — любовь казалась чем-то вроде дополнительного источника силы, а не изощрённым наказанием даже из-за кратковременной разлуки.

Валисия переписывалась с Милой, подруга тоже скучала по Криту, но она даже близко не испытывала подобных чувств. Максимум, что её беспокоило — это тоска. У Валисии же будто не проходила лихорадка, иногда она даже просыпалась посреди ночи в холодном потому, мысленно проклиная себя за отъезд. В последнем письме подруга упрекнула её за то, что она противилась собственной судьбе, ведь они на самом деле рождены, чтобы быть друг с другом. Весь мир мечтал о подобном, когда Валисия всеми силами пыталась противостоять своей истинной цели. Эта связь не поддавалась логике, и она не знала, хочет ли прожить с ней всю жизнь.

Надев плотную коричневую рубаху, брюки и высокие ботинки, Валисия спустилась вниз по старой скрипучей узкой лестнице. Ещё в прошлом году её переселили на чердак, лишив привычной с детства комнаты. Младшие братья подрастали, им нужно требовалось всё больше личного пространства, а её всё равно почти никогда не бывало в доме. Да и, к тому же, ей не светило стать наследницей этого места.

Дом отчаянно нуждался в ремонте, стены давно обшарпались, пол проседал даже под её почти невесомым шагом. Родители могли обновить краску или сменить гниющие половицы, но они решили дождаться её замужества. Они даже не допускали мысли, что она не станет лучшей среди десятков претендентов. Мать постоянно твердила об их великой жертве и вкладе в её будущее, а отец практически каждый вечер задавал ей один и тот же вопрос: «Ты же не собираешься нас подвести?». И что ей оставалось? Только врать с самым честным на свете лицом. Друзья, скорее всего, не поверили бы ей. Но родителей её актёрская игра вполне устраивала.

В нос ударил неприятный запах. Даже армейский паёк, которым они с Уоллесом питались на заброшенной базе, был приятнее. Но разве кто-то тут спрашивал её мнения? Отнюдь. Поэтому ей приходилось есть пшённую кашу с тыквой каждый день, будто в этом мире существовало что-то более гадкое.

Все её родственники — настоящие фанаты тыквы. Мать вышивала тыкву на салфетках и одежде, все теплые жилетки были оранжевыми. Для них это растение заменило Бога. Зачем молиться Чешуйчатому, когда можно помолиться земле под своими ногами? Ведь не эфемерное существо давало им возможность зарабатывать благодаря труду, а то, что кормило их семью уже больше сотни лет. Земля.

На кухне уже собрались братья и родители. В академии её считали ранней пташкой, но они просто не видели остальных родственников Валисии. Вот уж что Уоллес точно не оценил бы в её семье, так это именно их нелюбовь к здоровому сну, что поголовно встречалось среди фермеров в тёплые времена года. Высыпаться разрешалось только зимой.

— Снова встала, как белый человек. Кто работать будет? — сквозь зубы прошипела мать. — Садись, ешь и на поле, сегодня нужно обязательно подкормить нашу драгоценность. Не то вас всех придётся кормить голым пшеном.

Валисия крепко сжала зубы. Острый язык очень хотел ответить, но ссориться с матерью за пару дней до разлуки ей попросту не хотелось. Отец наблюдал за ней исподлобья, он только и делал, что ждал возможности её наказать. Братья ухмылялись, не переставая жевать завтрак. И как она вообще могла испытывать стыд после всего этого? Вернувшись домой, Валисия вдруг обнаружила, что её воспоминания не соответствовали действительности. На самом деле с самого детства она стала жертвой хитрой манипуляции. И поняла это только после самого худшего года в её жизни.

Перед ней оказалась очередная тарелка с самым ненавистным овощем на свете. Лицо неудержимо скривилось, за что она тут же получила пинок под столом. Неуважение к тыкве каралось сильнее всего.

— Быстро сделала лицо попроще, и поблагодарила мать за еду, — строго сказал отец.

Валисия сглотнула агрессию, переполнившую её в одно мгновение. Она посмотрела на родительницу, задравшую подбородок. Ей хотелось сказать очень многое, но благодарности не было в этом списке.

— Благодарю за завтрак, матушка, — выдавила она из себя. — Завтра мой день рождения и я планирую отказаться от еды на сутки. Прошу уважать моё желание. Вы должны знать, насколько это для меня важно. Я делаю так каждый год с тех пор, как научилась разговаривать.

— Из-за твоего дерзкого лица я подумаю над этим. Утром скажу тебе о своём решении, — она хмыкнула, отворачиваясь к плите.

Все силы ушли на самоконтроль. Отец так и ждал очередной оплошности от неё, поэтому Валисия быстро доела кашу, сдерживая рвотные позывы, помыла за всеми посуду и поспешила в поле. Туда, где за ней никто не проследит. Туда, где ей не придётся никем претворяться.

На крыльце она оступилась и выругалась. Половица слишком сильно просела даже под истощавшим телом. Родители, не прекращая показывали всем в округе, на какие ужимки шли ради её образования. Обветшалый дом, старая одежда, скромная еда, будто у них и лишней монетки не завалялось. Но она была. Валисия точно знала, что простой ремонт её семья могла себе позволить. Однако им было важно показать соседям, знакомым и родственникам добровольные страдания. Они собирались всё переделать после её удачного замужества, чтобы помпезно собрать на своей ферме всю округу. Она точно знала, что у матери уже был готов подробный план ремонта дома и даже последующего банкета. Как же они удивятся, когда поймут, что их мечтам не суждено сбыться.

Погода стояла отвратительная. Валисия поёжилась от холода и пошла в сторону сарая, в котором лежала подкормка для растений. Родители считали, что она обязана целыми днями отрабатывать на поле их благословение, а она подчинялась. Да и, к тому же, работа в поле — прекрасная возможность побыть вдалеке от родственников. Это было намного менее унизительным, чем просить Уоллеса заплатить за последний год обучения.

Уоллес. По телу сразу же растеклось тепло, в мыслях появились чарующие блестящие глаза. Валисия тряхнула головой, но наваждение не проходило. Дыхание участилось, сердце застучало, разрываясь от тоски по нему. Она вспомнила о его нежных губах и горячих руках, постоянно норовящих обнять её. Они не виделись целый месяц, и она невероятно соскучилась, пусть и отказывалась в этом признаваться.

Генеральская должность лишила его практически всего свободного времени. После событий в Ниршахе, он постоянно занимался укреплением границ, пропадая на службе сутками. Уоллес умолял её переехать к нему, но она не хотела жить одна в комнате, граничившей с кучей высокомерных драконов. Вместе с подругой она могла хотя бы повеселиться или проговорить с ней до самого утра. А там её ждало только бесконечное одиночество.

Краткие встречи стали яркими и желанными. Но, несмотря на это, Валисия всё равно приняла решение расстаться с ним хотя бы на месяц, стремясь освободиться от его влияния. Однако, у неё ничего не получилось, она продолжала думать о нём. И с каждым днём всё больше и чаще. И всё сильнее злилась на себя за это решение.

— Обо мне мечтаешь? — услышала она мужской голос и вздрогнула, разворачиваясь на каблуках.

В углу стоял молодой человек, в которого она когда-то была влюблена. Чем-то большим их отношения и не назвать. Подростковый интерес, гормоны, запреты… Эти чувства прошли уже очень давно, но он не оставлял надежд, думая, что отстранённость связана с её учебой. Весь последний месяц Валисия старательно избегала его, но он постоянно искал встречи, буквально преследуя свою соседку.

— Шарк, не пугай меня так, — она вздохнула. — Конечно же, о тебе, о ком же ещё.

Подростками они много времени проводили вместе. Все каникулы он тайно прокрадывался на ферму и помогал ей работать. Шарк часто предлагал ей сбежать и пожениться где-то далеко, где их никто и никогда не найдёт, а она всегда отказывалась, боясь подвести родителей. Но теперь у неё была другая, более веская причина для отказа.

— Почему ты избегаешь меня? — он приблизился к ней.

Валисия взяла мешок с подкормкой и поспешила к выходу. Ей совершенно не хотелось подпускать его слишком близко к себе. Последний год сильно изменил её и добавил несколько серьёзных страхов. Нахождение в замкнутом пространстве с малознакомым человеком входило в их список.

— Избегаю? Разве? — она повела бровью. — Не понимаю, о чём ты говоришь.

Шарк схватил её за руку, остановив Валисию на ходу. Касание шершавой от постоянной работы мужской ладони показалось ей омерзительным. Это не то, не то, чего так жаждало её тело и душа. В его глазах плескалось непонимание, а ей не хотелось отвечать на эти бесконечные вопросы. Они проходили один и тот же диалог по кругу последние несколько лет. Очередное доказательство, что её решение приехать домой было ошибкой.

— Сама посуди. Ты тут уже целый месяц, и мы даже ни разу не обнялись. Раньше мы украдкой виделись хотя бы два раза в неделю, а теперь… Ты дёргаешься, если я подхожу к тебе. Думаешь, меня пугают твои изменения? Так вот, знай, что это не так! Для меня ты всё ещё самая прекрасная на свете девушка!

Его лицо исказилось, словно эти слова нанесли ему рану. Ей было жаль соседа, но она ничего ему не обещала. У них не было близости, лишь несколько робких поцелуев и осторожных объятий во времена бушующих гормонов. Она не относилась к этому также серьёзно, как он. Через это проходили все дети, выросшие на фермах, ведь у них, в общем-то, было не так уж много выбора.

Шарк — наследник соседской фермы. Его ждала бесконечная работа в поле до глубокой старости. А также его детей, внуков, и так до бесконечности. Как она ненавидела тыквы, он ненавидел виноград. Его семья славилась чудесным нектаром. Они тщательно хранили секрет производства и даже супруги, не имеющие прямого отношения к семейной ветке, не знали тайны. Она не понимала, почему он продолжал виться за ней спустя столько лет, словно весь мир был для него закрыт. Взрослый мужчина, которому уже давно пора было выбрать себе суженую и принять ферму в управление — по традиции он должен был сделать это ещё год назад, страдал по соседке, с которой просто не мог построить никаких серьёзных отношений.

— Шарк, ты же знаешь, что я не смогу быть с тобой. Зачем вообще всё это продолжать? Мы были детьми, теперь всё иначе, — она освободилась от его руки. — Скоро меня ждёт сложная судьба, я уеду далеко, и буду постоянно перемещаться по миру, мне не до заму… — Валисия осеклась.

Она надеялась, что он пропустил её слова мимо ушей, но для него они были слишком важны, чтобы не обратить на них внимания.

— Как это, тебе не до замужества? — он резко дернул ее за плечо. — Ты ведь учишься для того, чтобы выйти замуж? И давно у нас жёны драконов начали путешествовать по миру?

Валисия прикусила язык от злости. Как она только могла такое сказать вслух? Ведь она даже не была уверена в том, что сможет вырваться из лап академии. Уоллес стал генералом, без его разрешения она ни за что не выедет за границу официально по своим документам. Их договор действовал до следующего лета и ещё неизвестно, чем всё закончится.

— Ты же видел, что случилось с моим лицом, — вдруг нашлась она, вспомнив его слова. — После трагедии в академии, меня перевели на другое направление. Только никому не говори! — взмолилась она. — Это секрет, — Валисия ему подмигнула.

На её глазах лицо Шарка засияло. Губы растянулись в широкой улыбке, глаза расширились от мыслей, которые роились в его беспокойной голове. Она поняла, что не помогла себе этими словами, скорее всего, испортила всё лишь сильнее.

— То есть, тебе теперь не нужно выходить замуж за дракона? — заговорщицки прошептал он.

— Не нужно, но я почти вырвалась в лидеры, чтобы стать кем-то более важным и интересным, поэтому замужество меня и не интересует, — ответила она ему также шёпотом.

— Я понял твой намёк, — он подмигнул по очереди обоими глазами.

Валисия застонала и закатила глаза. Сам Чешуйчатый послал ей новое испытание. Её радовало только то, что буквально через два дня эта пытка закончится. Возвращение в академию на практику было не за горами. Разлука в месяц, а не в три — это всё, на что согласился Уоллес. И теперь она была ему за это благодарна.

— Шарк, у меня много работы, помогать я тебя больше не прошу. Только, пожалуйста, не мешай мне, хорошо? — она с мольбой посмотрела на него.

— Конечно, я оставлю тебя наедине с нашим разговором, чтобы ты хорошенько всё обдумала перед своим днём рождения! — он широко улыбнулся и одним резким движением перемахнул через забор.

Валисия тихо зарычала себе под нос. Шарк помнил, что завтра её день рождения. Значит, он точно собирался её поздравлять, а она так мечтала тихо отсидеться на чердаке «в молитвах», как говорила Валисия своим родителям. На самом же деле она всего лишь организовывала себе возможность побыть в одиночестве хотя бы один день в году. Ни дома, ни в академии, у неё почти никогда не было личного пространства. А ей очень хотелось распоряжаться своей жизнью без поправки на других.

Весь день прошёл в работе. Она даже не прерывалась на обед, ведь тыквенный суп на жирных сливках иногда снился ей в кошмарах. Родители трудились на втором, новом огромном поле. Она не видела их и была этому очень рада. Братья резвились на пруду с соседскими мальчишками. Им разрешили отдохнуть целый месяц от полей, пока сестра гостила дома, чтобы они окрепли и набрались сил, ведь детям это просто необходимо. Ей такого, к слову, никогда не разрешали.

Но Валисия всё равно любила их. Они были противными, капризными подростками, которые не давали ей прохода и следили за каждым шагом, чтобы доложить о проступках родителям. Но иногда по вечерам, когда кто-то из них украдкой обнимал её крепко-крепко, она разом прощала им все выходки. Все когда-то были детьми — это необходимый процесс взросления для каждого человека. И два мальчишки-близнеца с пшеничными волосами не были исключением.