1-я жизнь Емели

Ах, если б только знать,

Какой отмерен жизни срок?

И как судьбу свою исправить?

Вернуться в прошлое, хотя б разок

И по местам, как должно, всё расставить.

Глава 1

Итак, начиналась очень существенная часть моего бытия – городская жизнь. Я же никуда не уезжал один, не общался с незнакомыми людьми. В итоге, не знал существования, отличного от сельской действительности. К тому же был стеснительным и это несколько напрягало. Даже спросить что-то у незнакомого человека являлось пыткой. А наставляя меня в дорогу, мама делала упор на это. Говорила:

"Сева, если не знаешь чего или сомневаешься, всегда спрашивай у людей: кто-то да подскажет, – предупреждала, – смотри, кого выбираешь в друзья, держись подальше от шпаны, поломаешь себе свой век!"

И вот, четвёрка сельских юношей в городе. Мы добрались до училища, а от него разошлись по найденным квартирам. Они были недалеко друг от друга и вблизи от места учёбы. Баба Нюра, полная, склонная к шуткам женщина, встретила меня приветливо, показала комнату. В ней были старенький диван, стол у окна и одно древнее, но хорошее, высокое кресло. Да, и зеркало на стене. Хозяйка потом учила:

"Прежде чем выйти на улицу, обязательно загляни в него: парень должен иметь приличный вид. Тогда все девушки будут твои, но сюда не води!"

На что я ответил:

"Зачем они мне? Я приехал учиться".

На что она, с улыбкой, ответила:

"Ну, ну, похвально! Посмотрим, всё впереди".

Приехали мы за сутки до начала занятий. На следующий день собрались вместе, и пошли к училищу: знакомиться с улицей Советской, районом его расположения. Недалеко от учебного заведения находился городской рынок, несколько магазинов и небольшая аптека. Мы посетили сии "достопримечательности" и обнаружили особенную неприятность: везде много молодых людей с наглыми физиономиями и бесцеремонными манерами. Они приставали к одиноким юношам, особенно к сельским, которых было немало из-за присутствия рядом училища. "Колхозников" видно было по поведению: несмелые, простодушные, робкие в разговоре, с любопытством на лицах, смущённые присутствием большого количества людей.

Это было очень неприятное открытие для нас, не испытавших хамского, бесцеремонного отношения к себе. Мы даже не предполагали, что такое может быть. Оказалось, что сельская молодёжь была на особом счету у этой шпаны. Из-за того, что юноши были стеснительными, робкими, а в некоторых вопросах и наивными, подонки считали их неполноценными, забитыми и трусливыми. Как могли, бесславили, оскорбляли, а иногда, и откровенно издевались над парнями. Ходили подобные сволочи всегда группами, и с хамством приставали к одиночным ребятам. Грозя кастетами и ножами, забирали часы, деньги, опустошали карманы.

Как выяснилось затем, в то время это был подлинный разгул уголовников в городе. Как настоящих, так и будущих, которых они "воспитывали" и управляли ими. Быть блатным тогда, у малоумного ребячества считалось едва ли не шиком. И их легко сбивали с пути подонки всех мастей. В основном, это были забитые, тупые, неграмотные пацаны из неблагополучных семей, которых было много в то время. Ещё сказывалось влияние войны, нехватка мужчин и одиночество женщин. У ребят не было элементарных знаний о жизни, мире, нормальных человеческих отношениях. Они сами бывали битыми, беззащитными и потому легко попадали в "сети" тёртых уголовников.

А в их кругу они чувствовали себя вольготно, хотя всё было кажущимся, до поры, до времени – пока были на свободе. И главным в этом была "власть" над людьми. Разве не "приятно", когда, окружив парня, девушку, и даже мужчину или женщину, угрожая, а иногда и тыкая финками, заиметь над ними власть? Принудить говорить робкими голосами, выкладывать содержимое карманов, сумочек, отобрать украшения у слабого пола, пусть и простенькие! И ощущать себя при этом едва ли не вершителем их судеб! Ведь примитивный уголовник чувствует себя в это время, словно судьёй: захочу ткнуть ножом куда-то – ударю! Лишить жизни? – тоже могу! Понимает это и пострадавший: его бытие на волоске и в данный момент зависит от этих неполноценных негодяев.

Мы немного отклонились от сути, но это так было и продолжается до сих пор, хотя и не в таком масштабном проявлении. Примитивные люди жили всегда. Но в то время был разгул преступности и об этом нас даже предупреждали в училище. Говорили, чтобы вечерами сидели дома, а выходить куда-то только группами. Представляете, так работала в то время милиция.

Наступило, первое сентября. Во дворе училища собравшихся приветствовали его директор и будущие преподаватели – воспитатели. Ребят оказалось немало, так как здесь обучали многим профессиям. Конечно, почти все – "колхозники", вначале дичились друг друга, затем стали объединяться по интересам, увлечениям в компании. И "жить" становилось легче.

После торжественной части учащихся развели по классам, где оказалось неимоверно интересно. На стенах висели большие, красочные плакаты, с цветными изображениями различных электрических машин, их частей и внутренним устройством. На стендах, они стояли в натуре, но у них была удалена четверть корпуса и содержимого. А в вырезах видно расположение тех или иных деталей, составляющих машину или агрегат. Мне было неимоверно интересно! Я уже говорил, очень хотелось узнать в подробностях: отчего вращается вал электродвигателя?

Итак, начались учебные будни. Из-за своего любопытства, пытаясь вникнуть в "альфу и омегу" подносимых знаний, я до тех пор "изводил" преподавателей вопросами, пока не начинал ясно соображать суть явления или некоего действия. Электротехника и электропривод стали моими любимыми предметами. Ещё мне понравились уроки культуры, в которых, женщина в годах, учила нас нравственности, эстетике и правилам поведения в различных ситуациях. Обучаться было необычайно интересно. Но далеко не все были такими понятливыми. Конечно же, я вскоре попал на "доску почёта". Моя фотография пробыла на ней до окончания училища: уходя, я забрал её с собой. И она цела до сих пор.

Иногда, я смотрю на неё и не узнаю себя: каким был, и что стало со мной?! Куда делся изображённый на снимке юноша, совершенно непохожий на меня? Что делает с нами время? Как оно преобразовывает нас до неузнаваемости!

Обучаясь, я большее время проводил "дома". Этому было несколько причин: трудные, но интересные "науки"; помнил предупреждение – не шляться одному по незнакомому городу и колол у сарая хозяйки дрова на зиму.

Через три месяца, меня ошеломило письмо мамы. Она, с ехидцей, написала в нём: "Сева, скоро у тебя появится сынок или дочка. Что будем делать?"

Вначале её сообщение совершенно не тронуло меня. Я был настолько далёк от всего этого, что просто не обратил внимания на смысл известия: у кого он появится? Что мне до этого? Но… в конце, мама объяснила его, и я едва не упал с табуретки. Оказывается, злополучная Райка "доигралась" с парнями и забеременела. При расследовании, устроенном матерью, её "пытками", она сказала, что в этом виноват я: она была со мной. Взбалмошная тётка Фрося прибежала к маме и объявила: "Твой Севка обязан теперь жениться на Райке!"

Представляете! Я в то время не знал ещё, "как подойти к девушке", а тут уже ребёнок! К тому же, всегда игнорировал Райку из-за её "прилипчивости". Я рассмеялся по поводу извещения, но возник вопрос: "А почему она указала на меня? Может, из-за того, что я сейчас отсутствую?" Как бы то ни было, предчувствуя предстоящие объяснения, на душе стало неприятно. Воспользовавшись тем, что наша беседа ведётся на расстоянии, написал маме прямо: "Я, не знаю ещё, с какой стороны подойти к девушке, а ты пишешь о детях. Очнись, мама! А с Райкой я и близко не был. Сама знаешь, я её недолюбливаю".

Мой отказ произвёл в селе фурор. Мама, при случае, везде говорила, что я тут не причём. Сообщение ещё больше разожгло любопытство людей – деревня! Многие до этого посмеивались: "Вот тебе и тихоня! Всё, попал Емеля, кончилась "холостяцкая" жизнь!"

Теперь стали гадать: "Кто мог сотворить подобное?" А дознаться было трудно: дурочка липла к нескольким, более старшим ребятам, и теперь молчала, словно рыба. Видимо, и "побывал" у неё не один, потому и не знала, кого упрекать. А Севки нет в селе, можно указать и на него. Глупая была напугана и не мыслила дальше собственного носа: я же, когда-то вернусь!