© Виктор Владимирович Шариков, 2025

ISBN 978-5-4493-9264-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Экстравагантное море

 
Экстравагантное море
 Плещется в сгустке ночи, —
 Город в электромажоре
 Свет мегаватный включил.
 В свете маршрутов и чисел
 Вечно бессонный вокзал
 И фонарей дальний бисер
 Острой иглою мерцал.
 Светятся сцены, экраны,
 Сонм ресторанов, кафе
 И в суете автобаны,
 А тополя в галифе.
 Светятся подиум моды,
 В парке неоновый куст
 И пешеходные гроты
 Со сталактитами люстр.
 Город купается в свете,
 Точно в дендрарий попал
 Пышных электросоцветий
 Или на электробал.
 В свете домов-небоскребов
 И разноцветных реклам
 Месяц предстал недотепой
 Урбанистичным глазам.
 

 
 Вспомнить давнишние свечи
 Город лишь в храмах готов,
 При романтических встречах
 Да неуплате долгов.
 А про костер.– не иначе
 Лишь на крутых пикниках,
 Звезды же в небе прозрачном, —
 Лишь по нужде и в стихах.
 Что это- вызов природе
 И алгоритмике сна,
 Правка естественных кодов
 На продолжение дня?!
 Или за мощью софитов
 Спрятан инстинкт родовой
 Страха и самозащиты
 Перед неведомой тьмой?!…
 

Острова

 
 Острова рассеяны по океану,
 Как разбросаны поэты по земле,
 Но невидимым магнитом тянет
 Их к единой, дружной, радостной семье.
 
 
 Каждый сотворенный чем-то уникален, —
 Творческой отдачей солнечных песков,
 Нежным изобильем рощ миндальных
 И лагуной, полной рыбных косяков.
 
 
 Или радужною прядью водопада
 И фиорда полнолунной красотой,
 Где за внешней строгостью фасада
 Вдруг почувствуешь божественный покой.
 
 
 Одному кораллов розовые бусы
 Выплеснет волна, что баловню судьбы,
 И подарит вдохновенье муза
 Просто и легко, без видимой борьбы.
 
 
 А другому, – испытанье в десять баллов:
 То цунами рушит берега и быт,
 Заостряя, точно стрелы, скалы,
 Чтобы песню и характер проявить.
 
 
 Каждому по жизни-собственная мера
 Счастья, драмы и трагедий ипостась,
 Но не меркнет между ними вера
 В крепкую телепатическую связь!
 
 
 Как века слагаются в тысячелетья,
 А цвета и кольца, – в олимпийский флаг
 И, как звезды, стянуты в созвездья, —
 Острова, поэты в свой архипелаг!
 

Мещанское счастье

 
 Домашний и хозяйственный июль
 Свою любовь на дачи изливая,
 Отдал семейного правленья руль
 И полномочия земного рая.
 А женщина, довольная с утра
 И властью, сладостной ночной постелью,
 Потягивалась нежно от бедра,
 От чувств избытка, что от ягод спелых,
 И предвкушала настроенья дня
 С солярным обещаньем воскресенья,
 Где сахара мешок истратится сполна
 На свежее вишневое варенье.
 Как чаду, прибегавшему к плите,
 Чтобы полакомиться снятой пенкой,
 Немного попеняет в милой суете
 За руки неумытые, коленки.
 Где мужу за подхваты и компот,
 За первые закатанные банки
 И очень бородатый анекдот
 Расщедрится на пиво и на раков.
 Потом обед с окрошкой налегке,
 И водоем с прохладой витаминной,
 И тихий час на золотом песке
 С рисунками соломинкой на спинах.
 

 
 А вечером, – бутылочка вина,
 Обмен рецептами и треп с соседкой,
 А благоверные расслабятся до дна
 Под преферанс, расписанный в беседке.
 И снова ночь, с цикадой и луной,
 Подаренная летом или Богом,
 С приятной и душевной глубиной,
 Где вся семья в присмотре и под боком…
 Так жизнь размеренно ведет свой ход
 В неспешных и полезных накопленьях
 И счастье рыбным косяком плывет
 На сон грядущий, как успокоенье.
 

Он сгусток недоразумений

 
 Он сгусток недоразумений,
 Что в кольца, сгибает дилеммы,
 Явление из заявлений
 И вызов заезженным схемам.
 Выплескивая парадоксы,
 Подобные соли с шампанским,
 Недаром слывет альбиносом
 И встряской для вкусов мещанских.
 Чудачествами и свободой
 С рожденья пронизан по сути
 На легком и творческом взводе
 Неведомы рабские путы.
 Но сложность прописки в Системе,
 Проблемы семейного быта,
 Подстройки под жесткое время,
 Транзитную в мире планиду.
 Враждебность блюстителей долга
 И зависть коллеги украдкой,
 Где вольность его, что иголка,
 Засевшая в пятке Порядка.
 И выбор, избитый до почек:
 В раскладе побед и крушений
 Остаться собой-одиночкой,
 Утешенным собственной тенью.
 

 
 Иль то, что считал своей жизнью
 Предать максимально забвенью,
 А личность спустить в компромиссы,
 Теряясь в сплошных превращеньях?!…
 А чтобы узнать о мотивах,
 Решающих вектор дороги,
 Достаточно лишь перспективы
 И линз оборотных бинокля!
 

В порыве ссоры, сгоряча…

 
 В порыве ссоры, сгоряча,
 Хотелось о тебе не думать,
 Но прима-скрипкой голос твой звучал
 В оркестре городского шума.
 
 
 Забыть про карие глаза
 И опиумный запах тела!?…
 Но вспомнилась июльская гроза,
 Охапки медуницы белой.
 
 
 Хотел смыть с губ помады вкус
 Холодным пенящимся пивом,
 Себя уверить, будто не влюблюсь,
 А сам уж кончено-счастливый!