Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

t

t
Добавить в мои книги
1547 уже добавили
Оценка читателей
4.15
Написать рецензию
  • barbakan
    barbakan
    Оценка:
    124

    Завязка такая: граф Т. неожиданно осознает, что он не человек, а персонаж коммерческого романа, находящегося в стадии написания. Он главный герой постмодернистского исторического детектива про [как бы] Льва Толстого, который ищет [как бы] Оптину Пустынь. Проницательный граф Т. не только трезво понимает свое незавидное положение, но и получает возможность беседовать с создателем романа, писателем Ариэлем Брахманом.

    Из этих разговоров граф Т. узнает, что его роман пишет даже не один человек. Ариэль – лишь высокооплачиваемый редактор эпохи борьбы либеральных и силовых чекистов (начало правления Дмитрия Медведева). А над миром графа трудится целая бригада литработников. Один из них отвечает за эротику и гламур (Митенька), другой за экшн, перестрелки и сцены с боевыми искусствами (Гриша Овнюк), третий расписывает наркотические трипы (Пиворылов), четвертый – духовные метания героя и метафизику (не помню имя). А Ариэль следит за сюжетом, общается с заказчиками и сводит концы с концами. Короче, граф Т. понимает, что является творением, по крайней мере, пятерых циничных бесов, которые играючи перебрасывают его судьбу друг другу, как волейбольный мяч.

    Во время одного из разговоров с Ариэлем Т. задает беспокоящий его вопрос о свободе воли. Если ей не обладает персонаж романа, что более или менее очевидно, то обладает ли ей автор? Ариэль с горькой иронией излагает графу модернистское понимание человека. Рассказывает, что психологи говорят о двух сферах человеческой личности, о мыслях и чувствах, но ни та, ни другая не являются подлинными. Люди думают, что в мыслях и чувствах они показывают свою субъективность, а на самом деле, они лишь цитируют многочисленные тексты. Приписывают себе то, что прочитали в книгах или журналах, берут напрокат эмоции из любимых сериалов. Копируют родственников и окружающих людей. Одним словом, человек это набор рефлексов, инстинктов и текстов культуры. И все. А тот, кто говорит о своей неповторимой личности, индивидуальности – просто дурак.

    Пелевин придумал превосходную метафору: человек это такой граф Т. (существо без имени), который наивно думает, что свободен, а на самом деле, его любовь написал Митенька, экшн Овнюк, а страдания – какой-нибудь Пиворылов. Но Пелевин на этом не останавливается. Графу Т. приходит в голову, что выйти из-под власти «бесов» он сможет, если будет постоянно контролировать свое сознание. Не впадать в обольщение субъективизма, а фиксировать внешний источник каждой идеи, чувства или действия. Тогда появляется надежда на освобождение.

    И это, как мне кажется, самое интересное в книге. Пелевин сталкивает в своем тексте две мировоззренческие стратегии: граф Т. – человек эпохи реализма (не зря это как бы Толстой), носитель традиционного сознания. Он воспринимает мир как объективную реальность. Хоть он и персонаж книги. А Ариэль – человек эпохи модернизма или постмодернизма. Он не верит ни в какую объективную реальность, ни в какую свободную личность. Хоть он и автор книги. Он же не дурак. Он умный современный интеллектуал, читавший Фрейда и Фуко. Получается, что реалист Т. узнает достижения модернистской (постмодернистской) антропологии и решает бороться. Он же «матерый человечище», а не размазня. И эта попытка не может не воодушевлять. Современные интеллигенты под грузом культуры последнего столетия отказались от «борьбы за индивидуальность», а наивный Т. говорит, что понять основание собственной личности можно, надо только зорко фиксировать внешний источник своих действий, мыслей и чувств. Анализировать свои мысли – это рефлексия, которой занимался Лев Толстой, и то, к чему призывает нас граф Т.

    Добрая половина фильмов Вуди Аллена – это расписанные анекдоты, хорошие завязки, залитые озерами стоячей водой. Вот придумал Аллен в «Пурпурной розе Каира», что герои фильма сходят с экрана и общаются с людьми. Супер. Придумал потом, что современный человек попадает в артистический Париж 1920-х годов («Полночь в Париже»). Отлично. Но та и другая истории – на 10 минут. Это скетчи. А Вуди Аллен размазывает скетчи на полнометражные фильмы, в которых кроме завязки нет ничего оригинального. Есть графомания, самоплагиат и дежурные шутки. Но все качественно. Работает мастер. Примерно таким мне показался роман «t». По условиям договора Пелевина с издательством, он должен выпускать в год по роману. Каждый год! Объективная графомания. Поэтому хорошую маленькую идею с графом Т. Пелевину пришлось размазать на большой роман. Отсюда, как мне кажется, совершенно пустые образы Достоевского, Победоносцева, Владимира Соловьева. Можно было бы сделать интересней, но не было времени подумать. Отсюда неряшливость. Дежурная эзотерическая пурга. Хотя, чувствуется, работает мастер. Одним словом, читать Пелевина обидно. Как и смотреть фильмы Вуди Аллена. Кажется, работали бы наши мастера над произведениями не год, а два-три, Пелевин бы стал классиком русской литературы, а Аллен снял шедевр.

    Читать полностью
  • SALNIKOF
    SALNIKOF
    Оценка:
    113

    Не будь я
    Монголом пустынных степей,
    Не знай я
    Пелевинской фени,
    Книгу эту
    Не смог бы прочесть.
    Прочесть
    Без унынья и лени.

  • dream_of_super-he...
    dream_of_super-he...
    Оценка:
    105
    Бог умер. Ницше.
    Ницше умер. Бог.
    Оба вы педарасы. Vassya Pupkin.

    Я не могу оценивать Пелевина малым количеством звёздочек, вот уж так вышло. В случае с t по этому поводу даже не пришлось заморачиваться, поскольку Виктор Олегович снова погрузил меня в нирвану, заставляя вместе с графом кагбэ Толстым пересматривать взгляд на автора, читателя и смысл вообще, если он существует, конечно.
    Психодел с элементами приключений, экшна, трэша с мёртвыми душами, романтики. И как тут написать отзыв, не создав при этом свою особую вселенную, в которой опять отвечать придётся несчастному графу. Да, что изменится от юбукв в итоге, если весь мир - это и есть нагромаждение букв, которыми мы иногда управляем, а чаще они управляют нами.
    Грандиозно, что и говорить.
    Если бы я курила, то по окончании чтения, стоило бы сходить покурить. А так пойду в нирвану ненадолго погружусь. Или по привычке поищу Внутреннюю Монголию, штоле.

    Читать полностью
  • Empty
    Empty
    Оценка:
    97

    Как на закате времени Господь выходят Втроём
    Спеть о судьбе творения, совершившего полный круг.
    Кладбище музейного кладбища тянется за пустырём
    И после долгой практики превращается просто в луг.

    Древний враг человечества выходит качать права,
    И вдруг с тоской понимает, что можно не начинать.
    Луг превращается в землю, из которой растёт трава,
    Затем исчезает всякий, кто может их так назвать.

    Правое позабудется, а левое пропадёт.
    Здесь по техническим причинам в песне возможен сбой.
    Но спето уже достаточно, и то, что за этим ждёт,
    Не влазит в стих и рифмуется только с самим собой…

    Поняв, что стихотворение закончено, Т. сказал:
    — Неплохо. Особенно для лошади — совсем даже неплохо.
    — Спасибо, — ответила лошадь

       Философский экшн, слышали о таком? А я вот слушал, и мне понравилось. Сюжет срывается с места в карьер с первых 15 минут прослушивания и "не отпускает" до конца, хоть и сбрасывает темп на особо крутых поворотах. Стилистика 1900-тых передаётся... ну вот я не понял чем. Как бы Акунинскими "изящными словесами" и не пахнет, "божьей милостью его императорского величества гвардии подпоручиков" не наблюдается. Чем нравится Пелевин -- умеет двумя-тремя словами передать обстановку не только гостиничного номера, но и целой вселенной. Реальность (кто бы сомневался в Пелевине) реальна настолько, насколько реальна ложка в "Матрице". Роман получился динамичным не только по сюжету, но и по самой концепции. Лучше, чем автор объяснить этого я не смогу:

       Скоты оплодотворяют друг друга, а затем рождается новое животное, для существования которого уже не требуется, чтобы его, так сказать, зачинали секунда за секундой. Перенеся это наблюдение на высшие сферы, люди древности решили, что и там действует тот же принцип. Есть подобный зачатию момент творения, в котором участвует божество-гермафродит, оплодотворяющее само себя. Они назвали это «сотворением мира». А дальше, после родов, мир существует по инерции — поскольку он уже зачат и порождён. <...> Последователи многобожия считали, что творение происходит до сих пор — непрерывно, миг за мигом. В разное время нас создают разные божества — или, выражаясь менее торжественно, разные сущности. Если сформулировать доктрину многобожия совсем коротко, боги постоянно заняты созданием мира и не отдыхают ни минуты. Ева ежесекундно возникает из ребра Адама, а живут они в Вавилонской башне, которую непрерывно перестраивают божественные руки.

       Что это дает на практике? Читать приходится не готовое литературное произведение, а роман, который только пишется; неожиданные корректуры, вынужденные изменения автором уже прочитанной читателем части книги, введение новых персонажей и выпиливание старых, да при том, что после этого выпиливания остаются ни к чему не привязанные фрагменты и ссылки -- эффект неповторимый и непередаваемый. Это что касается экшна. Касательно же философии..(Не люблю, если честно, этого слова, опошлили его "философиями бизнеса" да "философиями секса".) Так вот, что касается философский составляющей -- то, в принципе, старая песня на новый лад -- буддизм-эгоцентризм, большое в малом, иллюзорность бытия и проч. Ещё чем нравится Пелевин -- умеет одно и то же блюдо подавать под разными соусами -- и [почти] всегда получается вкусно и разнообразно.

       Жизненная позиция и взгляды автора (а так же героя и читателя -- в "Т." они неразделимы) подаются небольшими порциями, дабы раньше времени не сломать мозг читающему, в виде диалогов, монологов и "закавыченных потоков сознания".

       Вообще структурное построение романа чем-то напоминает тарантиновское кино: ровное повествование, развитие сюжета, длинный диалог, эмоциональный накал -- и мгновенная развязка с горой трупов и морем крови. Каждая такая вставка провоцирует что-то вроде "перезагрузки системы с новыми параметрами", прочитанное ранее воспринимается под совершенно другим углом, его приходится заново переосмысливать.

       Наполнение. Наполнена вся эта абстрактная, многомерная конструкция колоритными и типично пелевинскими людьми и явлениями: граф Т. и княжна Тараканова, шпики и медиумы, наркоманские трипы и говорящие лошади, а параллельно с ними

       ...силовая и либеральная башни, Григорий Овнюк и Армен Вагитович Макраудов, старуха Изергиль и кафе «Vogue», печальный хор гарлемских евреев, Петербург Достоевского на огромной льдине, окно в Европу на украинской границе, мировой финансовый кризис и первые робкие ростки надежды, менеджер Сулейман со своей службой охраны, архимандрит Пантелеймон со своим невидимым богом и, конечно же, маркетологи, ежеминутно пекущиеся о том, как им ловче продать всё это этому же всему…

       Понравилось: сюжет вообще и нестандартность подачи, довольно злой черный юмор, все та же неповторимая манера автора: строить сложные системы силлогизмов, довести читателя до момента, когда тот начинает въезжать в позицию писателя и соглашается, и сделать еще один маленький шажок, превращающий всё сказанное в полный абсурд. Понравилось, как Пелевин обходит эротические сценки, понравилось использование нецензурных выражений -- их немного и они, как всегда, к месту, от души посмеялся над "ироническим шутером", недвузначно намекающим на известную компьютерную игру, довольно неожиданный финал. Ну и сатира на женские романы и вообще ширпотребное чтиво.

       А что не понравилось? Не понравилось введение в книгу персонажа другого произведения Пелевина -- во-первых,это уже было и, а во-вторых -- это вульгарное заигрывание с читающим, мол, "вот ты молодец, ты и эту книгу читал, так что понял о чём я, остальные не поймут, мессадж только до тебя дойдёт". Не понравилась и игра с значением слов, их расшифровкой и каббалистической подоплёкой -- запахло Дэном Брауном. Не понравились так же некоторые чересчур уж толстые шутки, местами затянутые фрагменты и одно-два "провисания", последнее, впрочем, нормально вписывается в задумку книги. Ну и жесткая привязка к культуре потребления а-ля "GП" уже начинает набивать оскомину.

       Уверен, что многим не понравится, что для своих абсурдных героев автор выбрал прототипы Великих Русских Писателей™, фразочки типа "...Андрюша Белый -- он умел сливаться с потолком и Саша Блок -- тот не пропускал ни одного удара." и нестандартная трактовка понятий "непротивление злу насилием" и "мертвые души". Многим, опять же, не по вкусу придется критика РПЦ™, политические и финансовые махинации служителей культа и прочее богохульство.

       Итог: роман понравился, не на столько, как "Чапаев и Пустота" с которым он перекликается, но все же. Пелевин, как по мне, находится на творческом пике, скачков-прыжков-ужимок стало меньше, книга получилась очень профессиональной. Всё.

    Читать полностью
  • TibetanFox
    TibetanFox
    Оценка:
    77

    Хитропопое произведение, из которого так и норовят вырасти цепкие ручки Пелевина в мухоморных пятнышках, жаждущие ухватить читателя за нос и затащить внутрь повествования. Но даже если не удаётся почувствовать себя сотворцом литературного произведения и попасть в ловушку автора, то всё равно найдётся какое-нибудь ещё место, где он тебя обдурит — то название на обложке вместо правильного «Т» изменит на «t», а ты так и будешь роман величать, то фамилию литературного редактора в конце изменит на того самого Ариэля Брахмана, который появится в повествовании. В траурной чёрной рамочке, как водится. И таких пасхалок видимо-невидимо, я вот не стала, например, думать над загадочным тиражом, а он наверняка тоже что-нибудь да значит. Проблема в том, что для Пелевина «значить что-то» и «не значить ничего» равноценно. Хотя проблема ли это?

    Персонажами романа являются тени на стене пещеры, которые отбрасывают точно такие же темы. Это не симулякр, а некое кривое зеркало чужой литературной реальности, когда всё искажается и перефразируется, в итоге вроде и узнаваемый в графе Т. (Толстом) товарищ, а вроде и ничего общего с Толстым у него и нет. Здесь он становится каким-то едва ли не шаолиньским монахом с дурной на голову философией, железной бородой и бесконечным бессмысленным поиском не знаю чего в не знаю где. Не всё так страшно звучит, как у меня тут описано — на самом деле, это одна из самых внятных и чётко построенных книг Пелевина (из прочитанных мною до сих пор), даже умиляешься сам себе, как это ты ловко всё понял… Вплоть до того самого момента, как автор даёт тебе понять, что он специально заставляет тебя умиляться. В целом получилась претолстая змеища с троллфейсом, пожирающая собственный хвост: постмодернизм как таковой пародируется во все поля, обрастая различными смыслами. И вот уже перед нами Достоевский — герой игры-шутера, и вот уже выдуманный писатель говорит выдуманные мысли про выдуманного автора, а потом говорит про того самого читателя, то бишь тебя, который эту книгу читает. Того и гляди — действительно укусит тебя прямо со страниц. И вместе с тем, всё это старая, как мир, тема того, что читатель вовсе не является праздным наблюдателем за фантазией автора, он тоже творит в своём воображении некую реальность и видит литературный мир произведения совершенно по-своему, являясь едва ли не соавтором настоящего автора. Только у Пелевина это показано буквально и наглядно, как в басне.

    Не обошлось, конечно, без фирменных фишек автора: галлюцинаций и наркоты, заморочек с властью и псевдомифологизацией, странноватыми теориями заговоров, но всё это как-то не слишком густо, рассеянно равномерно, поэтому не устаёшь от несмешных каламбуров или весёлых трипов. Классическая формула «с миру по нитке» тоже работает: из обрывков чужих философий, мироощущений, религиозных верований и прочей мыслительной лабуды Пелевин шьёт своё лоскутное одеялко повествования, где каждый может порадоваться, опознав знакомые «заплатки». Ну и что, если они иногда шиты белыми нитками да немного кривовато наслоились, зато в целом пёстро и на общем фоне незаметно. Сам автор тоже это пытается нам показать: щука-дракон с первых страниц поедается нами до самого конца.

    Вообще, претит мне идея разложения Пелевина по полочкам. Вижу диссертации и дипломы о нём и недовольно морщусь — ну зачем же? Это же просто игра, сложенная из синих занавесок капустка без жемчужины внутри, всё и создано для того, чтобы с этим играться — так играйтесь, получайте удовольствие от качественной и интересной беллетристики, но только не надо этих серьёзных анализов, дискурсов, симулякров и прочих умно звучащих слов. Надо быть проще. Вот говорят, что Пелевин уже не торт (сама не знаю, из нового ещё ничего не читала, только «Т» и старьё). А вот если по этому роману судить, то очень даже tорт.

    Читать полностью