Глава 1. Не в жар, так в полынью

Огромный огнедышащий шар звезды занимал половину иллюминатора, когда корабль вышел из очередного бесполезного прыжка в пространство. Этот скачок наугад чуть не привел к гибели. Но сигнализация не сработала. Обычно при аналогичных прыжках во время прохождения субпространства датчики реагировали мгновенно и корректировали полёт, чтобы увести корабль от опасности. В этот раз эти сигнальные датчики молчали, и только цифры показывали наличие тяжелой материи, в окружении которой они находились. Звезда почти лизала обшивку корабля, протягивая к нему свои пламенные «щупальца». Криогенное оборудование работало на износ. Только жара от этого не спадала. Если команда перед прыжком полностью расслабилась, то сейчас все находились в напряжении, погрузившись в работу по корректировке полета. Надо было срочно уносить ноги…

После смерти капитана Борка, его место занял второй пилот Мак Скулт, который был исполнительным и всегда соглашался с расчетами Борка. Сам же он никогда не принимал решения. Во всяком случае, он этого не припоминал. Он постоянно находился под «пристальным оком» и заботой Борка, просто доверял его расчетам, будучи уверенным, что капитан всегда прав, и поэтому жил как у Христа за пазухой.

Капитан скончался скоропостижно. Он просто не проснулся после сна. Вся ответственность легла на Мака Скулта, который теперь носил шеврон «Капитан». Гордиться бы и радоваться! Но только не ему и не сейчас. Эта должность раздавила его. Он не просто растерялся, а испугался ответственности. И опыта полетов у него не было. «Мать моя женщина», — подумал он. Разве он ожидал, что капитана не станет так внезапно? Он и не следил, и не запоминал, как Борг работал за компьютером. Хотя капитан часто спрашивал его: «Посмотри. Ты согласен?». Конечно, он был согласен. Как можно усомниться в правильности действий того, кто профи в своем деле? Сейчас он казнил себя за то, что исполнял свои обязанности, спустя рукава, за время полетов.

Но первый неправильный расчет лежал на совести еще бывшего капитана, когда он ввёл данные в программу с погрешностью с точностью до наоборот. Вместо сложения поступающих данных, он их вычел… и выбросил корабль в призрачную даль. В тот день после прыжка капитан набрался до чертиков и не выходил из своей каюты до следующей смены. На следующий день он вошел в рубку, как ни в чем не бывало. Всех поприветствовал, похлопал по плечу Кента, обнял Мака и потрепал за щеку растерявшуюся Ирму, пошутил с ней и попросил её подать всем по рюмке коньяка. Затем последовал неожиданный тост.

— Вы, наверное, думаете, что мы пропали? — он засмеялся, пряча небритую бороду в распахнутый воротник. — Нет. Мы те первые скауты, которым предстоит исследовать неведомые миры! Вот так вот! — он поднял указательный палец кверху, — нам посчастливилось! Нам выпала возможность увидеть то, что было недоступно никому с самого сотворения. Кто знает… — он замолчал, окидывая гордым взглядом каждого члена экипажа, глядя им в глаза. Борк не обращал внимания на коньяк, который расплескивался из бокала, когда он размахивал руками. — Кто знает, может мы встретимся со Всевышним. —

Капитан расхохотался и вышел с недопитым алкоголем в рюмке. Никто даже не пригубил коньяк. Все так и стояли в оцепенении, потупив взгляды в пол. Никто не хотел говорить. И вот капитана не стало. Он умер! Да здравствует новый капитан! Теперь задачей Мака Скулта было исправить ошибку предыдущего капитана и хотя бы вывести корабль обратно в исходную точку. Второй бросок, он же первый для Мака Скулта, чуть было не стал его последним. Как он посчитал, введенные им координаты были точными, но он никак не ожидал, что этот бросок чуть не погубил их.

На мостике никогда не собирались все восемь членов экипажа. Они как положено группами подвое несли свои вахты, неотрывно следили за параметрами работы двигателя, системами жизнеобеспечения, влиянием излучения за бортом на здоровье экипажа и занимались многими другими делами, связанными со штатным режимом полета корабля.

По сути дела, мостиком назывался большой зал, и в нем никогда не было толкучки. Как и во всех кораблях дальнего космоса она ничем не отличалась от остальных и была напичкана компьютерами и панелями с разноцветными лампочками. Некоторые из них постоянно горели, другие, а это были датчики автоматов, мигали или иногда подавали сигналы. Как раз такой сигнал должен был прозвучать при прохождении мимо опасного объекта или светила. Но по каким-то причинам этого не произошло.

На мостике были вмонтированы несколько мониторов, которые играли роль иллюминаторов и показывали все, что происходит вокруг корабля. Но сейчас все смотрели только на центральный монитор, который чрезмерно ярко заполнялся звездой, занимавшей уже половину экрана, из-за этого его вторая половина выглядела смазанной. Навигатор Симпсон, он же Сим, был занят расчетами, которые он судорожно вносил в компьютер, получая данные для отрыва от звезды.

— Что мы имеем? — крикнул Симу капитан Мак Скулт.

— Есть наличие тяжелой материи, сэр, и она должна бы притягивать корабль, но мне что-то не нравится в поведении звезды.

— В смысле?.. Мы не должны радоваться, что не вляпались в это пекло?

— Нет. То, что мы ещё как-то остались живы – это хорошо. Мне не нравится поведение звезды. Кент, а ты что видишь? Что тебе не нравится? Что показывает компьютер?

— Сэр, Сим прав, звезда как бы играет с нами. То притянет, то оттолкнет. Это может быть при наличии ещё одного объекта. Как будто напротив неё есть еще одна звезда.

И как бы в ответ на слова Кента все услышали резкий возглас Ирмы, которая в ужасе показывала пальцем в противоположный монитор.

— Что это?!

Только сейчас они все уставились в ту сторону. На очень опасном расстоянии от них находилась планета. Они так были заняты расчетами, которые должны были помочь им спасти корабль, что смотрели только на один экран. Теперь им стало понятно, почему корабль кидало то в одну, то в другую сторону. Эта планета занимала весь экран, и корабль находился в ещё более опасном положении к ней, чем к звезде. Оба объекта не хотели отдавать корабль. Каждый объект тянул к себе.

— Планета, — ответил Кент, — я так и думал. Но только не это! Ужас! Мы же между двумя смертями!

— Двум смертям не бывать, — отпарировал Мак Скулт, — Сим, что мы имеем? — капитан судорожно шепотом начал подытоживать результаты случившегося положения. В голове мелькали обрывки цифр. «Вот почему не сработала сигнализация и система автоматической коррекции полёта. Она не запрограммирована на случай прохождения между двумя опасными объектами. Она запуталась». Но именно эта ошибка спасла их. Если бы компьютер выбрал один из вариантов корректировки корабля, то… Мак Скулт даже поежился.

— Сэр, — закричал Сим капитану прямо в ухо, потому что тот как раз повернулся к нему. Это было так неожиданно, что Мак Скулт отскочил, прикрывая ухо.

— Говори! Есть намётки?

— Да. Мы можем срочно выйти на околопланетную орбиту. Я как раз получаю расчеты и закладываю их в программу.

— Что это за планета?

— Не знаю.

— Я не о названии. Какие её параметры?

— Что-то напоминает Меркурий. Размеры сходятся, и на вид как раскаленный камень. Ни атмосферы, но есть вулканическая активность. Но это только предположительно; данные собираются. Может забросить зонд? — только сейчас капитан увидел, что все собрались на мостике. Работали все.

— Какой тебе зонд?! Надо ноги уносить! Закладывайте программу. Даём дёру отсюда!

— Бионик Йохансон, просканируй планету, — крикнул капитан Ирме. — Зонд не посылать, нет смысла. Возвращаться сюда я не хочу.

— Радары уже работают, сэр, и компьютеры принимают какие-то смазанные картинки… там что-то блеснуло, как будто чистый металл, — ответила Ирма.

— «Мартеновская печь» варит свой металл, — ответил капитан, указывая пальцем в сторону звезды. Лицо его было потным, но он не отрывал рук от клавиатуры, внося коррективы в программу. Так готовят корабль к ручному управлению. — Потом просмотрим. Как там двигатели, Коп? — крикнул инженеру Коперхаузеру капитан. — Мы сможем использовать гравитацию планеты, чтобы оторваться от «печки»?

— Ну да, должно получиться, — ответил за него Сим. — На точке возврата мы включимся на полную мощность.

— Не «ну да», а точнее. Ты хочешь сказать, что мы идем не на полной мощности?

Коп не хотел унижать капитана. Ведь тот сам может видеть параметры работы двигателя и нагрузку его мощности. Видимо, капитан в растерянности. Тут у всех нервы взвинчены. Понять каждого можно. Но капитану не следовало показывать слабость и тем более позволять другим указывать на его растерянность. Это может сразу сказаться на «климате» команды.

— Сэр…

— Сэр, — прервала его Ирма, — я вижу какие-то строения на планете…

— Ирма, — протянул ее имя капитан, — сейчас это не важно. Наша первостепенная задача – убраться отсюда. Не отвлекайте. Эй, Зюс, — обратился он к медику, — там, в каюте ликёр. Разлей-ка нам всем по малой. Не пропадать же добру. Если выживем – то на пользу, а нет, то…

Сим подошёл вплотную к капитану и шепнул ему на ухо.

— Не паникуйте, сэр. Не показывайте слабость. Вы капитан! Выкарабкаемся. Поверьте, со мной такое уже приключалось. А насчет ликера вы здорово придумали.

Капитан посмотрел на навигатора пустым взглядом.

— Вы, правда, уверены, что справимся?

— Уже справились. Раз нам попалась эта планета, то козырь в наших руках. Если бы не она, мы с вами уже бы не разговаривали.

«Слишком много ЕСЛИ», — подумал капитан. Но Сим смотрел на него уверенным взглядом, убедительно кивая головой.

— Сэр, экипаж верит и доверяет вам.

Бокалы были поданы по полной. Капитан залпом выпил содержимое и поперхнулся.

— Что ты подсунул, Зюс?

— Спирт, сэр. Спирт.

Неожиданно все засмеялись, украдкой смотря на капитана, как тот, задыхаясь, корчился от выпивки, и с удовольствием последовали примеру капитана.

— Ладно, ладно! — прохрипел Мак, поддерживая веселую реакцию команды. — Смеётесь? Ладно, сегодня можно. Сегодня наш день! По местам и за дело, парни! Вытащим нашу старушку из ада!

Никто не видел его таким с того дня, как он стал капитаном. Ирма улыбнулась, подошла к нему и хотела поцеловать в щёку, но в это время он повернулся, и она угодила прямо ему в губы. Капитан не ожидал этого, и затянувшийся поцелуй ещё больше подбодрил команду.

— И меня! — крикнул кто-то.

— Правильно! Молодцы! — донеслось ещё. — Кто знает, когда будет ещё такой поцелуй!

— За дело, — прокричал капитан, — и да пребудет с нами Бог!

Команда с уверенным настроением принялась за дело.

Когда двигателю «подкинули угля», корабль стало меньше кидать из стороны в сторону. Почувствовался небольшой крен, и он начал как бы «падать» на планету. Так используют гравитацию небесного тела для увеличения скорости корабля и выхода из его притяжения.

— Давай, милая, давай! Потихонечку, по чуть-чуть. — Мак Скулт, новоиспеченный капитан корабля «Земля», разговаривал вслух сам с собой.

Глава 2. Лора

Меня зовут Лора. Ни Лара, ни Лера, ни Лаура, ни Лариса. А ЛОРА. ЛОРА. Не путайте. Именно так надо звать меня. Я очень горжусь своим именем. Оно дано мне от моих родителей. Я родилась в космосе на корабле, на котором мои родители выполняли полёт обратно на Землю. Их было только двое. Понятно, почему я появилась на свет. Время полета сблизило их. Они полюбили друг друга и в результате — вот я. Работы у них поприбавилось. Но это было для них как нечто новое и приятное. Нянчась со мной, они просто не выпускали меня из рук. В каком бы месте они ни находились, там и я на руках, или плавала, бултыхаясь, рядом, когда отключалась гравитация. Даже на мостике со мной.

Поэтому, насколько я помню, передо мной всегда был огромный космос, на который я смотрела через экран своими несмышлеными глазами. Почему-то именно космос только и запомнился мне. Может быть, в нём было нечто неуловимое, что так манило меня? Кто сказал, что космос – это пустота? Звёзды, большие планеты, Луна и, конечно, Земля. У людей обычно наоборот. Сначала Земля, потом всё остальное. Но мне больше нравился глубокий космос, бездонные дали. А уж потом суетная жизнь на старушке Земле. Космос манил меня.

Уже в четыре года я читала. На корабле была богатая библиотека. Но в ней были только книги по навигации, устройству корабля от кончика носа до дюзы, и далее до плазменной струи распада гелио-водорода; книги по медицине, математике, книги типа геология, география, гео.., гео.., гео, а также остальные важные брошюрки и рекомендации.

И ни одной сказки, ни одного рассказа. И когда мама попробовала рассказывать мне их, я противилась и думать не хотела, чтобы слушать то, о чем не имею никакого представления. Какие-то коровы, собаки, птицы… Понятия не имею, что это такое. А вот инструкции о том, как пройти метеоритный поток или астероидный пояс, я могла слушать каждый раз перед сном. Папа сначала был против такого рода колыбельных, но потом и он махнул рукой. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Когда мне исполнилось пять лет, произошел очень интересный случай. Я играла на вспомогательном компьютере в домино. Забавная игра, скажу вам. Родители находились в реакторном отсеке в специальных громоздких противорадиационных скафандрах, тестируя расклад распада плутония в единицу времени. Я имею ввиду космическую единицу. Я о земных единицах тогда не имела представления.

Так вот, сижу, играю, слушаю, как родители переговариваются, что-то подсчитывают, спорят, соглашаются. Но и обо мне не забывают. Что-нибудь да спросят. А я, не отрываясь от игры, чтобы не проиграть, то «агакаю», то «дакаю». Вдруг взвыла сирена. Это значит, что надо что-нибудь отражать или уходить в сторону. Я посмотрела на основной экран. Он как раз висел надо мною. Смотрю, точки приближаются. А сирена ревёт. Ну, я её и отключила. Я-то не знала, что мои папа с мамой уже выкарабкивались из отсека, дезинфицировали скафандры и снимали их. А я в это время уже играла на головном компьютере, разгоняя точки. Откуда я знала, что уничтожила все метеориты до одного, которые находились в опасной близости к кораблю? Хорошая игра, мне понравилось. Когда папа с мамой ворвались в рубку, они застали меня за моим любимым занятием. Мама кинулась и что-то хотела мне крикнуть, но папа остановил её. Так я спасла наш «дом».

А ещё мне нравилось гулять по «улице». Мы втроём выплывали в космос и летали вокруг корабля, играя в догонялки. Это так я думала. На самом деле родители учили меня маневрировать в пространстве, где неопытный человек не может ни от чего оттолкнуться. А вот я как змея могла крутиться, сворачиваться, затем выпрямляться так, чтобы придать движению правильное направление. Пусть не быстрое, но точное. Да! Вы, наверное, знаете, что такое змея. Это такая гибкая веревка, которая может ползать и кусаться. Зачем меня мама с папой с ней сравнивают? Я ведь не кусаюсь. Да и в космосе не ползают.

После таких прогулок мы шли кушать. На камбузе нет ни кастрюль, ни сковородок. Чашки и ложки есть. Есть и бойлеры. Ешь, пей вдоволь. Компьютер тебе и сварит, и вскипятит, а потом, ух! И проглотит всю посуду.

Наш компьютер сам не мог говорить. Но я считала, что могу разговаривать с ним. Я принимала каждый его письменный ответ на экране как разговор со мной. Думала, что он еще маленький и не умеет говорить, пока не подрастёт. А чтобы ему побыстрее научиться, я подбирала ему голосок из ненужных «безделушек», которых было так много на корабле. Откуда мне было знать, что это очень ценные детали? Для меня они были игрушками. Я думала, что мама с папой накажут меня, поэтому делала все втайне от них. И когда неожиданно громко из неоткуда донеслось: «Правильно, Лора. Только не торопись, я тебя понял», — родители кинулись искать причину появления голоса. Откуда им было знать, что я немного поковырялась в компьютере, кое-что повыбрасывала, чтобы найти место, куда вставить мою игрушку с голосом?

Глава 3. Искусственный интеллект или «мозг» робота?

Два инженера склонились над чертежами. Один из них усердно спорил о том, что в проект должен быть включён человеческий мозг. Второй отстаивал чисто технический кибер мозг, в программу которого можно ввести столько информации, сколько бы не уместилось в человеческом мозге.

— Я не возражаю, Дитрих. Возражает начальство. Это же не этично взять и вырвать мозг у живого человека. А если человек умер, то и мозг умрёт. А потом, предположим, мы нашли подходящий мозг. А как и чем мы должны его питать, чтобы он не умер?

— Смотрю я на вас всех. До чего все умные на слово! Все говорят правильно, а говорят то, в чём ни фига не смыслят.

— Ну-ну!..

— Помнишь, Юрий, работу Стронгсона?

— Фантастика. Я так понимаю, что теория и практика – совершенно разные вещи. Ты же сам понимаешь, что он опирался только на свои доводы, которые никто не проверил и не перепроверит. А мы должны с тобой опираться на факты. На факты, Дитрих. А его работы – это голимая чушь.

— Ты хотел сказать «чушь собачья»?

— Не хотел! Не хотел! Рассуди сам...

Тут в дверь постучали. И вошла лаборантка с результатами опытов. В руке у неё была газета.

— Извините, вам передали статью какого-то… — она внимательно чуть ли не по буквам прочитала, — Стронгсона, что ли?