Глава 1. Пробуждение в криокамере.

Пробуждение всегда на вкус как медная стружка и застоявшаяся кровь. Элиас Торн ненавидел этот момент больше всего на свете, даже больше, чем свист плазменного заряда над ухом. Протоколы гибернации предполагают мягкий вывод из анабиоза: сначала теплый физраствор в вены, затем деликатная стимуляция коры головного мозга и, наконец, успокаивающий голос бортового искина. Но в этот раз что-то пошло не так. Вместо мягкого света его сетчатку резанула агрессивная пульсация аварийных стробоскопов, пробивающаяся сквозь толщу матового стекла капсулы.

Лёгкие горели. Элиас судорожно вдохнул, подавившись вязким гелевым осадком, который всё ещё заполнял дыхательную маску. Он попытался поднять руку, чтобы сорвать с лица респиратор, но тело казалось чужим, налитым свинцом и скованным абсолютным холодом. Левая рука, начиная от плечевого сустава, отозвалась тихим гидравлическим воем – кибернетический имплант перезапускался быстрее, чем органические ткани. Оптический нейроинтерфейс, вживленный в правый глаз, вывел на периферию зрения красную строку: «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ. КИСЛОРОД: 12% И ПАДАЕТ».

– Дьявол, – прохрипел Торн, когда маска наконец поддалась и с влажным чавканьем отделилась от лица.

Он ударил металлическим кулаком по внутренней панели криокамеры. Глухой звук потонул в вое сирен, разрывающих барабанные перепонки. Замок крышки заело. Элиас активировал диагностику своего импланта: заряд батареи руки составлял жалкие сорок процентов, но этого должно было хватить. Сцепив зубы от фантомной боли в давно отсутствующих нервных окончаниях, он уперся сервоприводами в бронированное стекло и дал максимальную нагрузку. Раздался скрежет сминаемого полимера, герметичная печать с шипением лопнула, и крышка отлетела в сторону, обдав его облаком ледяного пара.

Торн вывалился на металлический пол отсека, тяжело кашляя и сплевывая остатки криогенной жидкости. Гравитация была выставлена на нестандартные ноль-восемь «же», из-за чего его падение вышло неестественно плавным. Пол под босыми ногами вибрировал, но эта вибрация была неправильной – корабельный реактор работал не в ровном ритме здорового сердца, а бился в лихорадочной аритмии. Элиас заставил себя подняться, опираясь на холодную переборку. Мышцы сводило судорогой, но адреналин уже начал разгонять застоявшуюся кровь, вытесняя остатки химического сна.

Его корабль, старый модернизированный корвет «Харон», никогда не подводил своего хозяина. Если автоматика экстренно выбросила его из криосна, значит, ситуация балансировала на грани катастрофы. Торн подошел к настенному терминалу, оставляя на полу влажные следы. Сенсорный экран пошел рябью, когда он приложил к нему ладонь. Интерфейс считал биометрию, и бортовой искусственный интеллект, получивший от Торна саркастичное имя «Оракул», наконец подал голос.

– Доброе утро, капитан, – голос ИИ искажался статикой, словно пробивался сквозь толщу воды. – Приношу извинения за грубое пробуждение. Зафиксировано внешнее электромагнитное воздействие неизвестного происхождения. Системы навигации повреждены. Основной двигатель заблокирован в целях безопасности.

– Где мы, Оракул? – хрипло спросил Элиас, стягивая с крючка термокомбинезон и морщась от боли в затекших суставах. – Мы дошли до Новой Спарты?

– Утвердительно. Мы находимся на геостационарной орбите Эгиды-7, в секторе внешнего кольца колонии Новая Спарта. Швартовочные протоколы были инициированы сорок минут назад, но ответ от диспетчерской станции не поступил.

Торн замер, наполовину застегнув молнию комбинезона. Новая Спарта была крупнейшим перевалочным узлом в этой части галактики – шахтерской колонией, принадлежащей мегакорпорации «Апекс Индастриз». Здесь добывали изотопы для варп-ядер, и местный космопорт гудел, как растревоженный улей, круглые сутки. Диспетчерские службы никогда не молчали. В этом секторе тишина в радиоэфире означала либо масштабную аварию, либо тотальный карантин.

Он вспомнил условия своего контракта. Представитель корпорации, скользкий тип в дорогом костюме, от которого несло синтетическими феромонами, предложил ему баснословную сумму. Задача казалась простой: найти исследовательский корабль «Апекса», который перестал выходить на связь в районе Новой Спарты, забрать данные с бортового сервера и тихо уйти. Торн с самого начала знал, что дело пахнет дерьмом. Корпорации не нанимают вольных стрелков с темным прошлым, если могут отправить собственную службу безопасности. Но кредиты были нужны, чтобы оплатить замену нейропроцессора, который медленно, но верно сводил его с ума.

– Оракул, выведи картинку с внешних камер на главный экран, – скомандовал Элиас, направляясь к оружейному шкафчику.

Он ввел восьмизначный код, и дверца бесшумно отъехала в сторону. Его взгляд привычно скользнул по арсеналу, но рука сама потянулась к тяжелому кинетическому пистолету. Щелчок магазина, досылаемого в рукоять, подействовал на Торна лучше любого стимулятора. Он повесил на пояс пару ЭМИ-гранат, закрепил тактический нож в ножнах на бедре и только после этого шагнул в рубку управления.

Панорамный экран мигнул, сбрасывая помехи, и перед Торном открылась бездна космоса. На фоне тусклого света далекой звезды висела Эгида-7 – грязно-бурая планета, изрезанная шрамами орбитальных шахт. Но внимание Элиаса приковала не она. Прямо по курсу находилась орбитальная станция Новой Спарты, исполинское кольцо из металла и стекла, способное вместить население небольшого города.

Она была мертва.

Никаких навигационных огней. Никакого мерцания рекламных голограмм в доках. Ни вереницы грузовых барж, ожидающих погрузки. Станция висела в пустоте огромным металлическим склепом. Лишь в нескольких секторах мигали редкие, как умирающие светлячки, аварийные лампы.

– Сканирование эфира, – сухо доложил Оракул. – Активных радиосигналов не обнаружено. Температурный фон станции близок к абсолютному нулю в большинстве жилых секторов.

Элиас оперся на пульт управления здоровой рукой. Внутри шевельнулось давно забытое чувство – холодный, липкий первобытный страх. Он прошел через корпоративные войны, выживал в мясорубках на окраинных мирах и привык к смерти, но эта абсолютная, всепоглощающая пустота пугала своей масштабностью. Куда делись пятьдесят тысяч человек?

– Есть визуальный контакт с нашим объектом? – тихо спросил наемник, не отрывая взгляда от темнеющего впереди кольца станции.

– Исследовательское судно корпорации «Апекс» пришвартовано к доку номер четыре, – отозвался ИИ, выводя на тактический дисплей зеленоватую схему. – Судно не подает признаков активности. Шлюз открыт.

Торн провел пальцем по сенсорной панели, переводя управление «Хароном» в ручной режим. Маневровые двигатели глухо заурчали, когда он начал медленно сближаться с мертвой станцией. Каждое движение казалось ему слишком громким в этой зловещей тишине. Он не знал, что ждет его на борту, но профессиональная паранойя кричала о том, что контракт только что превратился в билет в один конец.

– Оракул. Подготовь скафандр высшей защиты и переведи системы корабля в режим ожидания. Если я не вернусь через двенадцать часов – Торн сделал паузу, глядя на приближающуюся пасть четвертого дока. – Запускай протокол самоуничтожения.

– Принято, капитан. Удачи.

Элиас развернулся и зашагал к шлюзовой камере. Тишина Новой Спарты ждала его, и он собирался выяснить, чьей кровью она была оплачена. Охота на Левиафана началась.

Глава 2. Пустой док.

Тяжелый пустотный скафандр класса «Атлант» облегал тело, словно вторая, куда более прочная кожа. Элиас ненавидел эту неповоротливую броню, сковывающую движения, но выход в открытый космос без нее был бы самоубийством. Встроенный экзоскелет тихо гудел, компенсируя вес композитных пластин, а система жизнеобеспечения наполняла шлем запахом озона и синтетической хвои. Торн проверил герметичность суставов, уделив особое внимание стыку кибернетической руки и рукава скафандра. Убедившись, что индикаторы на предплечье горят ровным зеленым светом, он шагнул в шлюзовую камеру «Харона».

Внешняя створка шлюза медленно поползла в сторону, беззвучно выпустив в вакуум облако кристаллизовавшегося пара. Элиас оттолкнулся от края палубы и поплыл в невесомости к зияющей пасти четвертого дока Новой Спарты. Звездная бездна вокруг казалась равнодушной и холодной, а массивное кольцо станции нависало над ним, как памятник исчезнувшей цивилизации. Маневровые двигатели на ранце коротко пшикнули, корректируя траекторию полета. Через тридцать секунд его магнитные подошвы с глухим металлическим щелчком, передавшимся по костям, впились в посадочную платформу дока.

Тьма внутри была почти осязаемой, густой и давящей. Два мощных луча наплечных прожекторов Торна вонзились в этот мрак, выхватывая из него медленно кружащуюся пыль. Док был рассчитан на прием тяжелых рудовозов, но сейчас его необъятное пространство казалось зловеще пустым. Никаких погрузчиков, никаких ремонтных дронов на магнитных рельсах. Только абсолютная, мертвая тишина, которую нарушало лишь его собственное хриплое дыхание в шлеме.

– Оракул, дай мне анализ среды, – тихо произнес Элиас, активируя тактический визор.

– Температура внутри дока минус сто сорок градусов по Цельсию, – голос искусственного интеллекта звучал прямо в его ухе, очищенный от помех системами скафандра. – Искусственная гравитация отключена. Атмосфера отсутствует – давление равно нулю. Зафиксированы следы недавней декомпрессии в секторе погрузки.

Торн медленно зашагал вперед, каждый шаг давался с усилием из-за магнитных захватов. Прожекторы скользили по стенам, выхватывая странные детали, от которых по спине пробежал холодок. В невесомости плавали предметы быта: забытый кем-то электронный планшет, термокружка с застывшим шариком кофе на конце соломинки, чей-то рабочий ботинок. Все выглядело так, словно люди просто растворились в воздухе посреди обычного рабочего цикла. Никаких следов борьбы, пятен замерзшей крови или стреляных гильз.

– Биосигнатуры? – спросил наемник, обходя медленно вращающийся в пространстве погрузочный контейнер.

– Отрицательно, капитан. Ни живых, ни мертвых. Радары станции не фиксировали массового отбытия спасательных капсул. Экипаж дока просто исчез.

Элиас нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает профессиональная паранойя. Если бы произошла разгерметизация, он бы увидел тела, притянутые к вентиляционным решеткам или выброшенные в космос. Если бы это было нападение пиратов или рейдеров-мусорщиков, остались бы следы взрывов, пробоины в обшивке и горы трупов. То, что он видел сейчас, нарушало все законы логики и физики. Корпорации могли скрыть многое, но заставить бесследно исчезнуть население целого сектора было невозможно.

Впереди, в самом конце дока, вырисовался силуэт исследовательского судна корпорации «Апекс». Корабль носил гордое имя «Синтез-4» и выглядел как матово-черный кинжал, изящный и смертоносный одновременно. Он был намертво пристыкован к переходному шлюзу станции, но гибкий рукав энергопитания безвольно болтался в пустоте. Судно было обесточено, как и все вокруг.

Подойдя ближе, Торн заметил неладное. Внешняя броня «Синтеза» в районе стыковочного узла была покрыта странными отметинами. Это не походило на следы от микрометеоритов или лазерных резаков. Элиас присел на одно колено, поднеся к обшивке наручный сканер. Отметины представляли собой идеальные фрактальные узоры, выжженные прямо в молекулярной структуре сверхпрочного титанового сплава. Металл не расплавился, он словно изменил свое агрегатное состояние, перестроившись в причудливую паутину.

– Оракул, ты видишь это? – Торн провел бронированной перчаткой по шершавому фракталу. – Что может оставить такие следы?

– Анализ структуры повреждений завершен, – после небольшой паузы отозвался ИИ, и в его синтетическом голосе Торну почудилась легкая неуверенность. – Данный паттерн не совпадает ни с одним известным типом энергетического или кинетического оружия. Изменение атомной решетки металла указывает на кратковременное воздействие гравитационной аномалии колоссальной мощности.

Гравитационная аномалия. Это объясняло электромагнитный импульс, вырубивший системы его собственного корабля, но делало ситуацию еще более запутанной. Исследовательские суда «Апекса» занимались поиском редких изотопов, а не экспериментами с черными дырами. Элиас поднялся и подошел к внешнему шлюзу корабля. Панель управления была мертва, покрыта тонким слоем инея.

Торн извлек из набедренного кармана портативный декриптор и лазерный резак. Если автоматика не работает, придется вскрывать консервную банку по старинке. Он прикрепил резак к стыку створок шлюза и активировал луч. Ослепительно-белая вспышка осветила пространство вокруг, металл начал неохотно поддаваться под напором плазмы. Наемник знал, что как только он переступит порог этого корабля, дороги назад уже не будет.

Спустя пять минут напряженной работы створки со скрежетом разошлись в стороны, образуя щель, достаточную для того, чтобы протиснуться человеку в скафандре. Из недр «Синтеза-4» не вырвалось ни молекулы воздуха – внутри тоже царил абсолютный вакуум. Элиас достал кинетический пистолет, проверил индикатор патронника и шагнул в непроглядную темноту чужого корабля. Охота началась, но теперь Торн не был уверен, кто именно является дичью.