Пролог. Погребенный

Осфетид уставился на вытянувшегося по струнке солдата, ощущая, как мешки под глазами тянут голову обратно к земле. Ему было паршиво. Будто за прошедшие недели прожитый им срок успел удвоиться. Мрачные мысли не давали покоя.

Но лишь мысли. Выдумки. Сложно думать о хорошем, когда вокруг сплошь плохое. Что бы о нем ни говорили, какие бы нелестные слова ни гуляли эхом по всему континенту, Осфетид никогда не желал всех этих смертей. Только некоторых. Необходимых.

Жаль, что почти всегда его желания расходились с реальностью.

Усталый разум играл с ним в нечестную игру. Кости ломило, глаза норовили закрыться, в голове гудело. Нужно больше спать.

Сон. Роскошь, которую он редко мог позволить себе в последнее время.

Глубоко вздохнув, Осфетид сглотнул вязкую горькую слюну и нахмурился. Повел подбородком — привычным жестом, в котором легкое недовольство мешалось с сухой благосклонностью. Кадык солдата пришел в движение — парень заметно нервничал.

— Возникли некоторые сложности.

— Сложности? Какие сложности могут возникнуть с грудой камней?

— С камнями никаких, господин. То есть там теперь… Э-э-э… — Парнишка окончательно запутался. Пытаясь заполнить неловкую паузу, вытянулся еще сильнее. Казалось, его позвоночник вот-вот лопнет от натуги. — Главный обязал доложить. Сказал, что лучше, если вы сами посмотрите.

Осфетид большим и указательным пальцем провел по бровям, будто в раздумьях, а на деле давая себе пару мгновений на то, чтобы прикрыть веки. Очередная проблема, которую никто не может решить без его участия? Ничего нового. С недавних пор объем его забот стал размером с весь континент. Или даже мир, если верить людям куда более осведомленным. Слово «люди» он употребил по привычке.

Тем более советчик был один-одинешенек и именовать его можно было как угодно, но не человеком.

На лбу солдата забилась жилка; похоже, он явился с подобным докладом впервые в жизни. А чего еще ожидать? Вояки постарше, те, кто остался в городе, имели дела поважнее, чем скакать по лестницам с донесениями. Особенно рискуя нарваться на гнев своего владыки.

Плевать. Время гневаться уже прошло… или еще даже не настало. Не переживай, малыш.

И пусть впереди маячил только пятый десяток, сейчас Осфетид и правда чувствовал себя не по годам мудрым. Всезнающим. Счастья ему это не принесло, но именно так должен поступать настоящий правитель. Не бояться брать ответственность. Принимать решения. Направлять. Даже если ты один против всеобщих устоев.

— Пошли. — Он поднялся на ноги, стараясь придать движениям твердость, которую не ощущал. — Еще что-нибудь?

— Что-нибудь, господин?

— Подробности.

Не дожидаясь ответа, он размашисто зашагал по вычищенным до блеска мраморным плитам. Тот, кто совсем недавно ползал тут по локоть в багровой пене, постарался на славу. Солдатик пошел, или, судя по звуку, побежал следом.

— Раскопки продолжались от рассвета до заката, как и было велено. Но утром следящий явился на пост, и ему пришлось остановить работы. После чего он затребовал нашего командира. А тот отправил меня к вам. Похоже, э-э-э, что-то случилось.

Осфетид вздохнул.

— Как тебя зовут? Без звания, только имя.

Нервный вдох.

— Ланс, господин.

— Ланс. Избавься от слова «похоже» в своих донесениях. И от невнятных звуков, которые ты издаешь, когда не знаешь что сказать. Настоящий солдат Фарота должен уметь не только держать оружие, но и подбирать слова. Они порой могут ранить куда сильнее.

Ланс шумно выдохнул, не сумев скрыть испуг и замешательство. Отчеканил:

— Так точно, господин.

— Хорошо. Тогда продолжай.

Парень, похоже, не знал, что еще сказать, но, подпустив в речь хрипотцы, важно поведал:

— Сегодня на рассвете ответственный за раскопки спустился в кладовые. По его словам, он делает это каждое утро, в одно и то же время. Принимает отчет о вечерних работах и руководит сменой бригад. Но в этот раз он… Сказал, что это… Хм. Не представляется возможным. Ну, сказал он не совсем так, просто было столько брани… — Ланс вновь сбился, но Осфетид был почти готов погладить его по светлой голове за старание. — Похо… Рабочих что-то сильно напугало. И меня послали сюда, сообщить об этом. А все необходимые подробности командир хочет доложить лично вам.

Осфетид задумчиво кивнул. Проблема… очередная в списке. Но что могло там случиться? Обвал? Снова? Надо признать, навряд ли бы его пригласили оценить ущерб лично. Смерти вокруг множились, но всегда где-то далеко, за пределами его взора. И поступали в виде сухих чисел в отчетах.

Да и что это за обвал, способный так испугать людей внизу? В крайнем случае работа застопорится. Но не эту проблему он был готов решать прямо сейчас.

О нанятых рабочих он забыл сразу после того, как отдал приказ. Сделал это, повинуясь нелепой просьбе и заодно собственному чутью. Границы его владений были нарушены, и теперь предстояло докопаться до сути.

Докопаться. Хорошее слово, меткое. Однако война пожирала ресурсы, а голова была занята совсем другим, поэтому приказ он отдал лишь недавно.

Донесения зачастую приходят оттуда, откуда их совсем не ждешь.

К тому же успехи первого дня обратились в пыль. Гидеон, будь он проклят, испарился. Эта мысль до сих пор отзывалась болью в спине — будто туда вбили тяжелый гвоздь. Просчет, последствия которого настигнут его рано или поздно.

Воспоминание об увиденном заставило Осфетида поморщиться. Весь этаж вырезали. И в совпадения он не верил. А значит, подосланный к Тавору убийца тоже улизнул, а не обратился в груду окровавленных костей. По словам тех, кто продрался сквозь пожарище, на шее у него болталась вещица, которую ни с чем не спутаешь. Верилось в это с трудом, но только личная встреча могла бы расставить все по местам. Не сложилось.

Те, кто играл с ним в эту опасную игру, припасли немало козырей. С этим приходилось считаться.

Ну и, наконец, самый умный человек в этом городе — по его собственному заверению — обратился в горстку никчемного пепла. Вместе со всей своей писаниной. Работу он выполнил, но Осфетид не желал Тавору такой участи. Даже несмотря на противный характер. Старик и правда гений. Был им. И заслужил иной конец. Жаль, что выбирать порой не приходится.

А потому, как ни неприятно это признавать, в первые дни Осфетид поддался эмоциям. Носился по замку, подхваченный ураганом, что бушевал у него в душе. Не щадил никого и растрачивал внимание именно тогда, когда требовалась выдержка. Еще тяжелее было сознавать, что он больше не может положиться на тех, кому привык доверять.

А от редких визитов Себастьяна толку было мало.

Словно пытаясь что-то доказать самому себе, он все же распорядился расчистить завал в старых кладовых. Подъемник подле кабинета Тавора теперь вел к пепелищу. А груда камней на пороге древних проходов оставалась напоминанием об этой насмешке судьбы.

Как там было сказано?

«Самому обозначать цели и достигать их?»

Осфетид сжал зубы. Ну и хорошо. Ну и отлично. Пусть в этот раз он снова слепо пошел на поводу у чужих намеков. Но на пространных рассуждениях Себастьяна далеко не ускачешь, а о своих владениях он способен позаботиться и сам. Вот только неприятности продолжали множиться. Похоже, теперь даже древний камень противился чужому вторжению.

За раздумьями он успел миновать большую часть пути. Ланс плелся следом. Осфетид намеренно выбрал маршрут, пролегающий вдали от кратера, не желая в очередной раз узреть чернь на фоне неба. Сегодня он был к этому не готов. Но направление определял безошибочно: воронка — справа, а главный тракт, ведущий к Аргенту, — слева. Катастрофа с одной стороны, война — с другой. И сам он посередине, будто в тисках.

Коридоры сузились. С каждым шагом каменная кладка стен выглядела все древнее. Гобелены уступили место трещинам, а рунные светильники — факелам в нишах. Один из них Ланс снял со стены, подсвечивая путь своему господину. Осфетид шагал вперед, ориентируясь по намалеванным на стенах отметкам.

Последний отрезок пути охранял командир стражи. Заложив руки за спину, он нервно вышагивал туда-сюда на небольшом пятачке, как пес на привязи. Позади него, у стены, сидел плюгавенький мужичок с хитрым лицом, в перепачканной пылью одежде.

Заметив правителя, он вскочил на ноги. Оба мужчины вытянулись по струнке: вояка — умело, рабочий — криво и косо, ни дать ни взять деревце на ветру. Редкие волосы свалялись от пота, живот качнулся над подпоясанными нитью штанами. Осфетид остановился, свел руки за спиной.

Командир отчеканил:

— Господин, приветствую вас. Прошу простить, что…

— К делу. — Имени его Осфетид не помнил и не горел желанием вспоминать. За время прогулки по заметно опустевшему замку настроение успело еще больше испортиться. — Что тут происходит?

Стоит отдать ему должное: вояка не стал тратить время на лесть и поклоны. Кивнул, повернулся к рабочему и, взяв его за плечо, мягко, но уверенно вытолкнул на свет. Тот щурился и сильно робел — глаза метались туда-сюда.

— Говори.

Потрескавшиеся губы раскрылись, словно прося выпивки, тонкие нити слюны приклеились к подбородку. Мужчина вытер лицо ладонью, размазав по коже пыльную крошку.

Осфетид сжалился:

— Как твое имя?

— Я… Мартин, господин. Ага. Так кличут.

— Мне доложили, что работы приостановлены. Расскажи мне, Мартин, почему.

— Ну так… странное дело там. — Он суетливо пригладил ладонью пряди на макушке, посмотрел правителю прямо в глаза, тут же потупился. — А может, кого-нибудь из церкви позвать? На всякий случай.

— Из церкви? — Брови Осфетида поползли вверх.

Командир стражи привычно рявкнул:

— Не мямли. Наверное, лучше все-таки я…

— Тихо. — Осфетид остановил военного взмахом ладони. Обратился к Мартину: — Спокойно. И без суеты. Расскажи мне, что было сегодня утром. По порядку.

В душу уже закралось нехорошее предчувствие. Робеющий мужичок явно был не в том положении, но таки нашел в себе силы начать с просьбы. И, кто бы мог подумать, речь зашла не о деньгах. Что такого должно произойти, чтобы этот человек вдруг захотел исповедаться?

Будто вдогонку его мыслям, Мартин приложил пальцы ко лбу.

— Ага. Конечно, так точно, господин. Проснулся я, значит, на рассвете, как обычно. Конечно, поспать охота, но оно же как устроено: не приду вовремя, так эти дураки палец о палец не ударят, а отвечать потом мне… Ага? Ну, в общем…

Осфетид терпеливо ждал, бессвязная речь царапала уши сродни колючкам.