Глава 1. Сбор поселенцев.

Инопланетяне покинули Землю после заключения напряжённого и тщательно проработанного договора с представителями человечества. На тот момент никто не мог с уверенностью сказать, вернутся ли они однажды обратно вместе со своим народом, оставив за собой лишь загадку и множество вопросов, которые тревожили умы людей по всему миру. Эксперты, основываясь на имеющейся информации и подробно анализируя поведение инопланетян в течение их пребывания на Земле, оценивали вероятность их возвращения примерно в один процент, то есть эта вероятность считалась крайне низкой, практически равной минимальному шансy. Несмотря на столь мизерные шансы, надежда на повторное появление чужеродной цивилизации не была полностью утрачена, хотя и занимала скорее второстепенное место в сознании большинства людей, уступая место более насущным проблемам и заботам.

Тем временем, жизнь на Земле продолжалась без остановок, несмотря на историческую значимость и масштабы произошедшего события. Люди продолжали активно заниматься своими повседневными делами, не останавливаясь на достигнутом, развивали науку и технологии, стремились к новым достижениям и открытиям, стремясь улучшить качество своей жизни и понять устройство Вселенной. Общества постепенно адаптировались к новой реальности, в которой контакт с внеземными существами стал лишь частью истории, а не постоянной и повседневной нормой. Множество проектов, научных инициатив и международных программ были направлены на улучшение качества жизни, более эффективное освоение природных ресурсов, а также на подготовку к возможным неожиданностям, которые могли появиться, если инопланетяне всё же решат вернуться, что требовало наличия готовых планов.

Развитие технологического прогресса шло семимильными шагами: учёные из разных стран мира разрабатывали инновационные источники энергии, стремясь к устойчивому и экологически безопасному обеспечению планеты; совершенствовали конструкции космических аппаратов и кораблей, чтобы они могли преодолевать всё большие расстояния в космосе; изучали генные модификации, здраво подходя к адаптации организма человека под экстремальные условия; активно развивали искусственный интеллект, рассчитывая на его помощь в управлении сложными системами и решении глобальных задач. Важное место занимали попытки наладить более глубокое понимание космоса, расширить границы человеческого знания и поиски жизни на других планетах, что становилось одним из приоритетов для многих международных научных и космических организаций. Человечество училось быть более самостоятельным и готовым к различным сценариям развития событий, переставая полагаться исключительно на надежду и помощь внешних сил и образцов, постепенно формируя комплексную структуру собственной безопасности и устойчивого развития.

Таким образом, несмотря на невероятно маловероятность возвращения инопланетян, люди смогли сохранить мудрость и предусмотрительность, направляя свои усилия на укрепление собственных возможностей и построение устойчивого и самодостаточного будущего. Жизнь продолжалась, и человечество уверенно стремилось к гармоничному развитию, опираясь на свои достижения, глубокие знания и амбициозные цели, всматриваясь в будущее с надеждой и решимостью.

В это время научно-исследовательский космический корабль “Центавра” проходил масштабную и многоэтапную переоборудование, чтобы адаптироваться к новой и крайне важной миссии – перевозке заключённых на другую планету. Эта планета находилась в звёздной системе Альфа Центавра, ближайшей к Земле после нашей Солнечной системы, что делало миссию особенно значимой и перспективной. Исходно корабль был предназначен для проведения различных научных исследований: изучения космических явлений, сбора данных о межзвёздной среде, мониторинга звездных процессов и тестирования новых технологий в условиях глубокого космоса. Однако с развитием колонизационных планов, которые включали освоение более удалённых планет и расширение присутствия человека в космическом пространстве, было принято решение использовать “Центавру” для транспортировки уникальной группы людей – заключённых, которым предстояло сыграть ключевую роль в становлении новой колонии и построении инфраструктуры вдали от Земли.

Среди множества звёздных систем именно Альфа Центавра представляла собой одно из наиболее подходящих мест для колонизации – близость, сравнительная удобность условий орбиты и наличие потенциальной пригодной для жизни планеты делали её привлекательной для человеческих амбиций. В составе этой звёздной системы была одна планета с необычайно привлекательной и в то же время чрезвычайно опасной природой – Элланиум. Название “Элланиум” говорило само за себя: в переводе с марсианского языка оно означало «Великая и суровая», что точно отражало уникальные климатические и географические особенности этого мира, контрастировавшие друг с другом. Природа планеты отличалась поистине сказочной красотой: здесь царили густые и могучие леса с высокими, величественными деревьями, полноводные реки, берега которых украшали обширные луга и цветущие степи, а вдали возвышались обширные горные хребты с сияющими ледниками, отражающими солнечный свет. Флора и фауна Элланиума были необыкновенно разнообразны и включали множество видов, не известных на Земле, многие из которых обладали уникальными биологическими характеристиками и адаптациями. Однако климат был весьма суров: частые и мощные штормы, резкие и стремительные перепады температуры, сильные и непрекращающиеся ветра, а также продолжительные периоды зимней непогоды, наполненные метелями и морозами, создавали крайне непростые условия для обитания и жизни, что предъявляло высокие требования к выживанию и приспособлению.

Задача спасения и обеспечения безопасности колонистов лежала на плечах тех, кто сможет построить первое постоянное жильё и уверенную инфраструктуру, способную защитить людей от суровых условий планеты. Для этой цели и были привлечены заключённые – представители различных социальных групп с разнообразными навыками, опытом и характером – которые после прибытия на Элланиум должны были стать основой экспериментального поселения, фактически первопроходцами среди новых жителей. Реконструкция корабля “Центавра” предусматривала распределение помещений под необходимое оборудование для долговременного пребывания, создание комфортных и максимально безопасных условий для транспортировки большого количества людей, а также обеспечение средств безопасности и медицинской помощи в течение всего космического перелёта, включающего в себя подготовку к физическим и психологическим испытаниям. Особое внимание уделялось модернизации систем жизнеобеспечения, так чтобы обеспечить автономность корабля и максимальное удобство для пассажиров, а также возможности быстрой адаптации к новым условиям после прибытия.

Таким образом, “Центавра” стала не просто транспортной единицей, но символом начала новой эры в исследовании и освоении космоса, соединяя в себе новейшие технологии, передовые научные разработки и сложную социальную задачу переселения и выживания человечества вдали от дома. Элланиум обещала стать новым рубежом для колонистов – непростым испытанием их выносливости, мужества, силы духа и способности создавать жизнь в самых сложных и враждебных условиях, доказывая тем самым неподвластность человека к обстоятельствам.

В то время Камчатка представляла собой одну из самых отдалённых и суровых колоний строгого режима в стране, предназначенную для содержания наиболее опасных преступников, отбывающих пожизненные сроки заключения. Это было место, о котором ходили легенды – место с чрезвычайно жёсткими условиями, где выживание зависело не столько от силы тела, сколько от умения приспособиться к нечеловеческим обстоятельствам. Здесь, среди бескрайних просторов дикого и безжалостного пейзажа, под постоянным давлением лютых морозов и пронизывающих ветров, жизнь заключённых была тяжёлой, лишённой всяческой надежды и полной беспросветной мрачности. Холодные стены и плотные решётки камер казались отражением всего безысходного положения, в котором оказались люди, заточённые здесь.

Главным авторитетом в этой тюрьме был человек по прозвищу Нострадамус – фигура легендарная и одновременно загадочная. Его слово на зоне было законом, а власть – непререкаемой и безусловной. Многие заключённые воспринимали его как высшую инстанцию, его мнение и решения не подвергались сомнению. За долгие годы он сумел завоевать авторитет не силой физической, а умением сохранять хладнокровие и предвидеть развитие событий, многие опасные ситуации он разруливал без единого удара. Его уважали и боялись, но в то же время к нему прислушивались, и каждый понимал: Нострадамус – это не просто человек, это целая эпоха внутри этой суровой тюремной системы.

В этот холодный и ветреный день, когда мороз пронизывал до костей, Нострадамус сидел в своей камере, неспешно потягивая крепкий и густой чифир – крепко заваренный чёрный чай, выдержанный до насыщенного аромата и крепости. Чифир в таких местах был не просто напитком – это был своеобразный ритуал, утешение, элемент ежедневной рутины и символ внутреннего единства среди заключённых. Заварка темнела в железной кружке, источая терпкий запах, который, казалось, на время мог отвлечь от суровой реальности. Сидя у окна, Нострадамус наблюдал за редкими тенями, мелькавшими по двору, и в тишине подгрызал тяжёлую нить своих мыслей.

Вдруг в камеру вошёл высокий, худощавый зэк по прозвищу Лом – один из признанных авторитетов на зоне. Он был известен среди заключённых своей мудростью, опытом и умением находить общий язык как с представителями администрации, так и с разными слоями контингента. Походка Лома была уверенной, а взгляд – проницательным и внимательным. Он подошёл к Нострадамусу, протянул руку для приветствия, а на его лице появилась лёгкая улыбка. «Здорова, Нострадамус!» – сказал он дружеским тоном, который редко встречался здесь, где обычно царили подозрения и враждебность.

Нострадамус, не скрывая радости от встречи с давним товарищем, крепко пожал его длинную, тёплую руку и, приглашая жестом, произнёс: «Здорова, Лом! Наливай себе чифирка!» Он быстро понял, что визит Лома неслучаен и несёт весть, достойную внимания. Оба мужчины знали, что каждая такая встреча – это не просто обмен приветствиями, а обмен важной информацией, которая могла повлиять на их дальнейшую судьбу.

Лом взял железную кружку с заваренным чифиром, аккуратно налил в стакан густой, крепкий чай и сделал большой, смакующий глоток, наслаждаясь насыщенным вкусом и ароматом напитка, который согревал не только тело, но и душу в этих тяжёлых условиях. Затем он заговорил: «Классный у тебя чифирок, Нострадамус. Представляешь, тут один шнырь проговорился – говорят, скоро нас собираются отправить на какую-то планету.» Его голос был тихим, но в нём слышался оттенок тревоги и недоверия.

Нострадамус удивлённо приподнял бровь и с явным недоверием спросил: «Что, всех?» Лом покачал головой, словно не желая распространять паники, и уточнил: «Да нет, не всех. Только здоровых – то есть тех, кто в порядке физически, кому ещё можно работать и выдержать нагрузку.» Это добавляло ясности, но не уменьшало тревоги – перспектива оказаться на другой планете, вдали от Земли, порождала множество вопросов и страхов.

От этой новости Нострадамус просветлел, в его взгляде появилась искра надежды – возможность перемен в рутинной и безвыходной жизни казалась немыслимой. Однако в голове тут же возникло тревожное предчувствие – неизвестность будущего, а также опасность новых условий существования и работы серьёзно настораживали его. В ответ он сказал: «Ну, Лом, пробей эту информацию подробнее. Нам надо знать, что и как, чтобы подготовиться.» Его голос был спокоен, но в нём читалась решимость использовать любую доступную возможность, чтобы адаптироваться и выжить.

Лом уставился на пахана с выражением полной уверенности и решимости: «Да без проблем, Нострадамус. Я разузнаю всё, что смогу, и буду держать тебя в курсе.» Эта реплика означала не просто обещание – она была гарантией, что в сложной ситуации можно будет положиться на верного союзника.

Двое провели ещё немало времени, обсуждая текущую жизнь в колонии, обмениваясь слухами и слухопёрами о том, что ждёт их в ближайшем будущем. Их разговоры переплетались с тревогой и неопределённостью, но в них одновременно ощущалась внутренняя надежда, желание сохранить контроль и подготовиться к грядущим испытаниям. Вскоре Лом покинул камеру, чтобы выполнить поручение – собрать больше сведений, посеять в других заключённых чувство готовности и контролировать обстановку, если изменения действительно наступят.

Нострадамус остался один, задумчиво глядя в окно, где нескончаемая белая пустота казалась бесконечной. В его мыслях постепенно начала вырисовываться чёткая картина будущего: какое-то далёкое, суровое место за пределами Земли, возможно даже Меркурий – планета, где заключённых будут заставлять работать в специальных тяжёлых скафандрах, трудясь под палящим солнцем на негостеприимной и безжалостной поверхности. Эта картина была не только пугающей, но и по-настоящему жёсткой – реальность, где ошибки означали смерть, где люди будут поставлены на грань выживания и где дух человеческий будет испытываться на прочность. Нострадамус испытывал глубокое беспокойство от мысли о таких перспективах, понимал, что перед ним и другими заключёнными стоят колоссальные испытания, которые потребуют не только физической силы, но и крепости характера.

Понимая ограниченность имеющихся знаний, отсутствие ясной и достоверной информации, а также учитывая тот факт, что никто толком не рассказывал, куда именно и в каких условиях отправят заключённых, Нострадамус решил перестраховаться и избежать возможных рисков. Для этого он создал видимость того, что ослаб и начал притворяться больным, чтобы попасть в тюремную больницу – место, где можно было находиться под относительной защитой и получить хоть какое-то облегчение. Тем временем он поручил Лому присматривать за ситуацией на зоне, делегируя ему права контролировать происходящее, быть в курсе всех новых перемен, событий и слухов пока сам Нострадамус будет находиться в укрытии. Такое решение было продиктовано не только желанием сохранить собственную жизнь, но и ответственностью за положение других заключённых в условиях столь нестабильной и опасной обстановки.

Так развивалась жизнь в суровой атмосфере колонии строгого режима, где каждый день приносил новые новости, слухи и тревожные ожидания перемен, которые грозили полностью перевернуть привычный уклад жизни заключённых и поставить их перед лицом опасных и неизведанных условий существования. Колония, окружённая высокими бетонными стенами с колючей проволокой и многочисленными охранными постами, казалась непроницаемой крепостью, из которой не было пути назад. Заключённые, попавшие сюда по разным причинам, оказались в полной изоляции от внешнего мира, лишённые всякой информации и поддержки. Повседневность состояла из строгих распорядков, тяжёлого труда и бесконечных наблюдений со стороны охраны, что лишь усиливало атмосферу напряжённости и безысходности.

Прошла первая неделя, за ней последовала вторая. За это время настроение среди заключённых плавно менялось: от растерянности, смятения и ужаса перед неизвестностью – к нарастающему волнению, тревоге и осознанию неизбежности грядущих изменений. С каждым днём слухи становились всё более смутными и противоречивыми, порождая в сердцах людей всё больше раздумий и страхов. Среди заключённых пробуждались различные эмоции – от надежды на облегчение и справедливость до отчаяния и желания любой ценой вырваться из этого замкнутого круга.

И вот, в один из дней их собрали на построение – ровно сто двадцать человек выстроились в чёткие, упорядоченные ряды, глаза каждого были полны вопросов, тревоги и глубокой неуверенности. Тишина, царившая вокруг, была почти ощутимой, как перед началом бури. Никто не знал, что именно будет сказано, какие перемены ожидают их в ближайшем будущем. Связь с внешним миром отсутствовала, и каждый в тайне надеялся хотя бы получить ответ на самый главный вопрос: что же будет дальше, кем они станут, куда их поведут. Взгляды некоторых искали поддержку и понимание в глазах соседей, другие уставились в пустоту, стараясь сохранять спокойствие. В воздухе витало чувство, будто граница между старой жизнью и новой, неизвестной, была на пороге, готовая вскоре открыться и изменить всё навсегда.