Пролог

Не верьте, что женское сердце вещун. Трепыхнись оно вовремя – и я ни за что не свернула бы на ту злосчастную улочку, пропади она пропадом! Впрочем… уже пропала, и не она, а я. Из своего мира пропала.

Или это судьба? Ткнул здешний демиург пальцем: дескать, вот её хочу сюда! И тут уж предупреждай меня, не предупреждай – а подхватило неведомой силой, понесло от портала к первому квесту, потом к ведунье, потом в очень странный трактир… Где за стойкой огромный русич, которому впору не хмельное гостям наливать, а палицей в чистом поле размахивать. Где во дворе пёс бойцовской породы, из тех, на кого в старину доспехи ковались. А племяш трактирщика, парнишка малый, вместо того, чтобы в школу бегать, учится дротики метать. На поражение.

Зачем я здесь?

Зачем?

Я, мягкая домашняя… мама полновесных сорока лет? Офисная кустодиевская девушка, из холодного оружия владеющая исключительно кухонным ножом, да и то пользуясь им по прямому назначению?

Здесь, в мире, вроде бы реальном, но, по дикой фантазии местного божества, переделанном в полигон для живых солдатиков? Или как их там… юнитов, персов… Я-то тут при чём? Сутки назад при виде лужи крови чуть не упала в обморок, как вспомню – до сих пор мутит. И мне – в квест? С очередным зубастым монстрюком? Да вы смеётесь?

Говоря откровенно, гораздо охотнее я придушила бы не монстра, а местного Демиурга. Впрочем, это я сейчас хорохорюсь, а столкнись с ним нос к носу – наверняка струшу.

…Лунный свет заливает комнату, сияет на янтарно-жёлтых половицах, перечёркнутых домоткаными ковриками. И лампы не нужно, хоть скоро полночь. Впрочем, читать я не собираюсь. Скинув обувку, влезаю с ногами на широкий подоконник, устойчивый, надёжный, как и всё в этом доме. Да и сам Васютин дом – словно оплот безопасности. Крепость. Тут можно отсидеться дней девять. А потом всё же придётся уйти, иначе упущу новый квест и останусь здесь навсегда.

Несмотря на духоту летней ночи, руки леденеют. Должно быть, оттого, что перед внутренним взором всё стоит недавнишняя сцена: дёргающийся в судорогах железнорукий, пришпиленный дротиком к забору, и рядом, почти у его ног, умирающий пацан со стекленеющим взглядом. Трагедия, разыгранная Демиургом персонально для меня. Вводный инструктаж прослушала? Молодец, вот тебе и практические занятия. Дабы лучше усвоить, что здесь всё по взрослому.

Надеюсь, второго подобного урока не будет.

…Разошлись поздние гости Васюты, обсудив меткий бросок его племянника и скупо похвалив; притих засыпающий город. Фонари под навесом крыльца шипят и потрескивают: должно быть, в них заканчивается масло. Где-то на кухне мерно постукивают ходики. А я всё не могу развидеть ужасную картину: вот он, монстр из сновидений с обожжённым лицом, вот и его жертва… Так гадко на душе, будто сама толкнула парня на когти.

Забыться бы… Впрочем, нет. Потирая виски, твержу: просто успокойся и начни, наконец, думать! Пора решать, как прожить эти отведённые мне в игровом мире сорок дней. Да, это по-прежнему дико звучит, но я уже свыкаюсь с мыслью, что нужно пройти квест; или хотя бы попытаться.

С чем там начинали известные мне персы? На амазонку я, конечно, не потяну, как, впрочем, и на ассасинку, но… Плевать. Хоть пешком, да пройду, пусть и сожрёт первый же монстр. Ведь тогда я сразу перенесусь домой, не надо будет переть до самого Финала. Стоп! Главное в бою – без поддавков, иначе никакого обратного переноса! Честная схватка, с полной отдачей, с применением всего, что умею.

Вот только не умею я пока ни-че-го.

Можно ли за неполную декаду научиться пусть не бою, но хотя бы простейшей самообороне? Васюта обещал помочь, а он слов на ветер не бросает. И о лёгком доспехе толковал, и о засапожнике… и о жалованье, кстати, снаряга-то денег стоит. Да и сухпаёк наверняка нужно собрать, и… что там у них с собой берут в дорогу? На всё нужна денежка. Плату за шефство на кухне мне назначили хорошую, значит, ежедневно придётся по полдня вертеться у плиты, а потом уже, если хозяин не передумает, проходить здешний «Курс молодого бойца». Бр-р… И добывать информацию. Куда идти из города, и где, собственно, меня ждёт, очередной квест? Самой ли его искать или, сообразно традиции, получить в виде задания от кого-то из местных? Опасна ли дорога? Может, уже сейчас подыскивать попутчиков? Что должен обязательно знать новичок, чтобы не нарушить каких-то местных традиций, устоев, законов?

Ох ты ж…

Как не хватает обычного блокнота! А, ладно, не дикари же здесь живут, и наверняка не на бересте царапают, определюсь с этим завтра. Главное, что основные моменты сама себе озвучила. С утра всё повторю на свежую голову. Теперь спать. Представить, что впереди трудный, но вполне осуществимый проект, и очень важно при его реализации рассчитать силы и не выгореть. А значит, никаких бессонных ночей с самогрызнёй и посиделками под луной.

Соскользнув с подоконника, на цыпочках перебегаю к узкой кровати и ныряю под лёгкое, но тёплое одеяло. Спать, Ваня. Утро вечера мудренее.

Ладони вдруг сами собой складываются в давно забытом молитвенном жесте. Божечка, если ты здесь есть… или хотя бы слышишь… Помоги мне вернуться. Не отдавай на растерзание своему конкуренту. И не оставь без меня детей моих.

Глава 1

Вечер, в который всё началось, не сулил ничего сверхъестественного. Дневная работа с цифрами, как всегда, вымотала, солнце, одуревшее от собственного жара, при выходе из офиса ослепило, а тёмные очки я где-то посеяла. Зато в магазинчик, что по дороге к дому, завезли свежий тонкий лаваш и черешню. Похоже, приятности и неприятности уравновесились, и завершение дня ожидалось более-менее спокойным.

Ага, как же.

Перешагнув порог квартиры, я так и замерла, чтобы не вляпаться в непонятное бурое месиво у самой двери. Неэстетичная цепочка из крупных тёмных клякс, местами смазанных собачьими следами, протянулась от… похоже, объедков… прямиком на кухню, к собачьей миске. В прихожей витал характерный запах размороженной скумбрии.

Ну, спасибо, дорогие детки. Опять оставили какое-то собачье искушение в свободном доступе, а мне – убирай! Нора, естественно, по своему обыкновению оприходовала добычу на пороге, устряпав всё, что можно. Впрочем, стены и плинтуса чистые, на этот раз обошлось. И всё равно, картина просто как из фильма ужасов. Кровищи-то сколько… Не почуяла бы рыбный запах – решила, что здесь медведя укокошили.

Сбросив на дежурный стул сумку и пакеты, шлёпаю босиком в зал, к любимому креслу. Нетушки, не позволю мелким неприятностям испортить себе настроение. Бывало и хуже. Например, когда у Норы резались зубы и она дорвалась до книжных полок, после чего пришлось покупать заново «Географию» и «Геометрию» за шестой класс… Однако где сейчас наша преступница? И кто это так громко спит под журнальным столом?

Храп прерывается, из-под столика выползает наша довольная собакина с перепачканной мордой. Усиленно пыхтит и тычется носом мне в ладонь. Классический лабрадорский хвост выстукивает по ножкам стола: мама пришла, вот счастье-то!

Безуспешно пытаюсь отвертеться от приветствий.

– Нора, фу! Опять уделалась! Ты бы хоть у Малявки поучилась умываться!

Наш мелкий кот презрительно фыркает с серванта. Почесывается задней лапой с таким остервенением, что от трясучки дребезжат хрустальные фужеры. Уж он-то умеет заметать следы и всегда чистенький! Из дверного проёма детской, смежной с залом, высовываются мои девахи, довольные донельзя, косы сколоты кое-как, растрепались, глаза горят… Смуглые мордашки в белых пятнах, и гадать не надо, чем занимались: что-то спехом наваяли на ужин и сразу ринулись к компьютеру. Что уж с собачки взять, когда у её хозяек ветер в голове?

– О, мам, ты пришла!

Они суетятся, подпихивая мне под спину подушки и притаскивая тапочки.

– Мамочка, мы тебе покушать сготовили!

И рассердиться бы, что за собачкой недоглядели, да язык не поворачивается.

– Хоть бы муку со щёк отмыли, конспираторы!.. За ужин спасибо, молодцы! Сейчас чуточку отдохну – и оценю все ваши шедевры. Только ответьте мне, бога ради, кто опять скормил этой обжоре рыбьи головы?

Девочки хихикают и пихают друг дружку в бок.

– Машка, это ты не выкинула вовремя! Говорила я тебе, что мы что-то забыли!

– Сонька, это ты! Ты сегодня дежуришь по кухне!

– Короче, виноватых не найдёшь, – заключаю я. – Весь подъезд провонял… пропах жареной скумбрией, пол в коридоре изгваздан, а вы тут спокойно режетесь в "Титанш"! Угадала? Почему сразу за собой не убрали?

– Э-э-э, – тянут девахи в один голос. Чешут в затылках. – Мам, мы доиграем и сразу уберём! У нас там актовый босс недобитым остался, никак нельзя прерываться, а диск только на два дня дали. Ты отдохни, покушай, а мы всё вымоем! Потом…

– Ироды! – говорю беззлобно, больше для порядка. – Идите уж. Как же ему оставаться, боссу вашему недобитым. Ёлы-палы, – говорю уже вслед девчачьим спинам. – В доме на троих два ноутбука; как так оказывается, что при дележе я всё время остаюсь без компьютера? Сдаётся, дети мои, вы жульничаете… Как насчёт погулять с собакиным?

Поздно. В детской вовсю гремит эпическая музыка; похоже, меня не слышат.

– Никак, – довожу до Нориного сведения. – Диск им только на два дня дали, понимаешь ли… Неси тряпку, солнце моё. Похоже, дежурные по коридору снова мы. И по прогулкам тоже!

Где коридор – там и кухня, лишних пару раз махнуть шваброй по припорошенному мукой полу нетрудно. Радует, что плита относительно чистая и пол не в скорлупе, как иногда случалось. Зато на обеденный стол любо-дорого посмотреть: накрытый парадной вышитой скатертью, сервированный по всем правилам этикета, с салфетками-лебедями на тарелках, ножами-вилками, солонкой, соусницей. В центре, рядом со скромной веточкой барбариса красуется супница из дрезденского фарфора, из наследства бабушки Иоанны.

Я только вздыхаю.

Конечно, больше рыбу подать не в чем, только в этом раритете.

Приподнимаю крышку.

Дразнящий запах, приятные глазу кусочки в золотистой корочке, кольца карамелизированного лука…

Ну, может оно того и стоит, что ей без дела в закрытом шкафу выстаивать, этой драгоценной супнице! Нет, не соблазнюсь, хоть и голодная, хоть и хочется ухватить кусочек немедленно. Подожду остальных.

Маниакальная страсть к готовке проявилась у моих девочек аж с детсадовского возраста. Будучи в первом классе, они жарили картошку и крутили котлеты, в третьем освоили выпечку, в пятом по вдохновению могли зафаршировать и запечь курочку или кролика. Одно плохо: убирать после себя не любили до отвращения. Всё внимание уделяли продуктам, технике и красивой подаче, как на пошаговых фото на кулинарных сайтах. К сожалению, я так и не нашла для них мастер-класса по зачистке кухонных столов после работы, поэтому с побочными эффектами приходилось бороться самой.

Нора, покрутившись, аккуратно потянула у меня из рук ручку швабры и поволокла ту в кладовку. По пути несколько раз громыхнула пластмассовой палкой по стенам, шмякнула швабру куда-то на пол и ломанулась назад, ко мне, стуча когтями по линолеуму и довольно дыша.

– Спасибо, дружок.

От души похлопываю широкую мощную спину, вызвав новую отмашку хвостом. Шестиметровая кухонька для нас двоих тесновата, поэтому хвост отчаянно колотит по всем вертикальным поверхностям. Чтобы отвлечь собакина, кидаю в коридорчик дежурную игрушечную кость, и Нора пулей летит следом. Я же, взглянув ещё раз на скатерть-самобранку, задумываюсь.

Супницу-то жалко, а ну, как кокнут? Эстеты мои малолетние… Но предложить посуду попроще – не на шутку обидеть. И в кого они такие?

В ещё горячей кастрюльке под стеклянной крышкой белеет пропаренный рис. Отлично. Что у нас там ещё? Ах, да, отмыть Норе мордаху, раздобыть красивую вазу для черешни и минут десять полежать на жёстком диване, а то что-то спина ноет. Ка-айф…

– Эй, заи! – окликаю с дивана.

Приглушённые дверью азартные вопли в детской стихают.

– Пошли, что ли, ужинать. Я без вас не начну!

Мы рассаживаемся за круглым столом. Нас трое, табуреток четыре, и это не случайно. С холодильника бесшумно пикирует мне на плечо чёрно-белая кошачья тень, суёт, прогнувшись, нос в тарелку и оценивающе принюхивается. Спрыгивает на личный табурет. Чередую: кусочек рыбы мне, кусочек Малявке – едва успевай отдёргивать пальцы, кусочек Норе. Та моментально смахивает языком угощение и застывает, капая слюной, хотя неподалёку – её миска с элитным кормом. Но с хозяйского-то стола вкуснее! Тарахтят без умолку девицы, обсуждая достоинства новой игрушки.

Вот и вся наша семья. Все в сборе.

А когда-то за этим столом приходилось кормить народ в две-три очереди. Когда-то…

Я порядком устала за день. Хочется и вместе с детьми посидеть, и тишины. Молча поднимаю указательный палец – и девочки "приглушают звук". Давно уже мы понимаем друг друга с полужеста.

– Спасибо за ужин, – говорю после чая. – Выше всех похвал, молодцы. Кстати, как насчёт посуды?

– Ну, ма-ам, – тянут они разочарованно. Видать, надеялись, что забуду.

– Вы обещали, заи. К тому же, за вами должок. Напомню: кто накидал собачке на прожор рыбьи головы и не отследил, где они будут есться? Ребята, имейте совесть, я и так после работы никакая. И…

– …и у тебя болит спина, – хором подхватывают они. – Ладно, это мы так, отдыхай, мам.

Машка орудует у раковины, Сонька вытирает и расставляет на сушилку тарелки. Обожравшийся кот вперевалку тащится к собачьей миске. Чтобы напиться из ёмкости на высокой подставке, приходится вытянуться на задних лапах и перегнуться через хромированный бортик. Тем не менее, пьёт он изящно и намеренно долго, и пока не отвалится – Нора к миске не подходит, лишь почтительно взирает издалека.

…Вот псина тычет мне в руки поводок: пора размять лапы. Вообще-то, наши с ней выходы обычно по утрам, а вечером очередь девочек, но если я сейчас залягу отдохнуть, то моментально вырублюсь, а потом проснусь в два часа ночи – и бессонница до утра обеспечена. Поэтому лучше уж я пройдусь.

Девочки, к моему удивлению, не сразу несутся к ноутбукам, а идут нас провожать, как будто мы на край света собрались. Обняв каждую, желаю им забить актового босса – как там его, Телхина? Мефисто? Один пень, главное – победить, получить бонусы и шмот и похвастаться на сайте перед фанатами. Кстати, насчёт шмота для себя, любимой… Долго ищу ветровку; с сумерками объявятся комары и загрызут, если с голыми-то руками разгуливать. Ключи, должно быть, утащил Малявка, играясь с гремящей связкой, есть у него такая слабость. Их находит Нора под кошачьей лежанкой. Наконец собакин вновь хватает поводок и тянет меня на лестничную площадку. Шесть стандартных пролётов вниз, ещё четыре ступени в маленький тамбур, щелчок электронного замка за спиной…

Я отчётливо помню все эти детали.

Наверное, потому, что до сих пор не вернулась.

***

Конец июня, вечер, до заката далеко. Пора самых долгих дней, самых коротких ночей… Прекрасная пора выпускников и юных парочек, готовых гулять до рассвета; поздних соловьёв, лягушачьих оглушительных хоров на прудах и первой клубники. Дневной жар спадает, можно бездумно наслаждаться прохладой.

От политых клумб тянет мокрой землёй, к ручейкам, просочившимся сквозь газон на тротуар, слетаются голуби. Нора рвётся к ним – поиграться, и я еле сдерживаю её на коротком поводке. Тихо, дружок, мы же не в поле и не на даче.

Ей хорошо. Обожаемая хозяйка рядом, друзья тоже: час собачников пробил, и теперь есть с кем поздороваться и поиграть. В собственной шубе Норе не жарко: недавно она удачно присоседилась к клумбе и заработала порцию душа из поливальной машины; мы ж водолазы, мы тащимся от воды в любых видах. Вот оно, собачье счастье… Мне же далеко до дзена: не отпускает работа. Спасение одно: ходить, ходить и ходить. И болтать вслух о всяких пустяках, за неимением собеседников – с собой и с тем же собакиным. Проверено, помогает.