– Я… не… здесь, – шепчет она тихо.
– Я знаю.
Я слизываю ее слезы, прохожусь поцелуями по всему лицу, укусами по шее, пока ее дыхание не становится менее поверхностным. Ее кожа слишком тонкая, завтра у маленькой мышки останутся следы, но разве это не очаровательно?
– Прежде чем я перейду к ужину, нам нужно обсудить правила, – продолжая удерживать Эль за горло, я сжимаю ее сосок, и она шумно вздыхает. Я снова наклоняюсь к ее уху и говорю достаточно громко, чтобы она меня услышала: – Знаешь, недавно в колонке «Нью-Йоркера» вышла статья от психолога, который писал про особенность отношений. Они иногда так очаровательны, эти людишки, не правда ли?
– Отпусти меня. Сейчас же.
Она смотрит на меня в упор, пытается прикрыть себя руками, и я улыбаюсь. Она снова со мной. Время приступа уменьшилось, в этот раз тело предало ее на три минуты. В ближайшем будущем я не позволю Элеонор уйти к ее демонам ни на гребаную секунду.
– Убери руки, ангел. Несправедливо лишать меня удовольствия.
– Слезь с меня.
– Мм, – мычу я, целуя родинку на ее тонкой руке. – Думаю, ты должна переехать ко мне.
Она читает меня по губам и встречает мои глаза своим злым взглядом.
– Сначала я пристрелю тебя.
– Если не хочешь, чтобы тебя жестко ебали, не говори того, что меня возбуждает.
Каждый дюйм ее тела розовеет. Гладкая кожа окрашивается в идеальный красный подтон, превращаясь в хаос мурашек. Я наклоняю голову и слежу за тем, как ее живот сжимается из-за моих прикосновений. Она действительно настолько чувствительна, что это сводит меня с ума.
– Тогда сделай это.
Все мое тело замирает, когда она хватает меня за подбородок.