Глава 1

Это не мираж, это отпечатки рук

Всё, что я беру, только замыкает круг

И сегодня я наконец возьму волны

летяга

Смерть всегда приходит внезапно. Но для семьи Дафны это было настоящим потрясением. Никто и представить не мог, что старушка Тиона Эллингтон была смертной, и что ее кончина будет такой скорой.

Дождь не прекращался с самого утра и, казалось, не собирался останавливаться. Он висел над городом плотной серой завесой, будто небо и вовсе не желало отпускать землю ни на мгновение. Вода стекала по крышам, тяжелыми каплями ударяясь о недавно собравшиеся лужи меж каменной кладкой двора. Дом Эллингтонов стоял в этой мороси тихо и тяжело, как давно покинутое место. Его окна казались тёмными глазами, уставшими за десятки лет своей жизни наблюдать за происходящим на территории.

Дафна сидела у окна в гостиной и скучающе вглядывалась в даль. Стекло было покрыто тонкими дорожками воды, которые уже долгое время увлекали внимание девушки. В комнате пахло воском, старыми книгами и засохшими цветами, оставленными после похорон. Этот запах уже впитался в стены и мебель, несмотря на все попытки его выветрить. Тишина в доме была густой, траурной. Она была окончательной, давящей на виски. Она обволакивала тело и медленно тянула ко дну, не давая возможности выбраться. Часы в коридоре остановились в день смерти бабушки. Никто не решался их завести или даже коснуться, боясь вывести что-то неведомое из равновесия . Дафна изредка прислушивалась к шагам наверху. Понимая что это невозможно, она всё равно каждый раз надеялась услышать любой намёк на её присутствие. Однако скрип половиц и тихий кашель больше никогда не вернутся сюда. И всё же, малейшие звуки, улавливаемые ее ушами, дарили такое желанное облегчение.

Стук почтовой щели прозвучал неожиданно и почти чуждо. Он разрезал дом тонким металлическим звуком, знатно проехавшись по ушам всем, кто присутствовал на первом этаже. Дафна вздрогнула и не сразу поняла, откуда он донесся. Письма теперь приносили редко, а хорошие - еще реже. Почтальон словно избегал их дома в последние недели. Девушка медленно поднялась, чувствуя холод пола через тонкие подошвы домашних тапочек. Коридор встретил её длинной чередой потемневших фотографий. Лица на них уже не были живыми, но смотрели всё также пристально, будто следя за каждым движением. У двери лежал плотный кремовый конверт. Он выглядел слишком дорогим для обычной почты. Почерк на нём был уверенным и аккуратным, без единой случайной линии. Имя Дафны красовалось посередине, выведенное более толстыми линиями чем остальные слова. На обратной стороне - сургучная печать с гербом. Башня на оттиске была окружена тисовыми ветвями. Это изображение казалось слишком чужим для их скромного дома. Ниже, плавным курсивом было выведено лишь одно слово - «Монтерейл».

Дафна долго не решалась вскрыть конверт и просто держала его в руках. Письмо было шершавым и холодным, с едва ощутимым рельефом тонкого бумажного ворса. Девушка стояла в коридоре, где тусклый свет лампы делал тени слишком длинными. За окном дождь продолжал идти без перерыва, ровно и очень громко.

Дафна вернулась к себе и села у окна. Конверт положила на стол рядом с раскрытой книгой, которую так и не дочитала. Затем аккуратно разорвала край и достала письмо.

Бумага внутри оказалась дорогой, с лёгким запахом старого дерева. Почерк был ровным и уверенным.

« Уважаемая госпожа Эллингтон,

Прошу простить мою прямоту, однако обстоятельства вынуждают меня обратиться именно к Вам, поскольку Ваши рекомендации как архивиста и специалиста по работе с историческими документами были весьма высоко оценены людьми, мнению которых я привыкла доверять.

Я являюсь владелицей поместья Монтерейл, расположенного в нескольких часах езды от Лавьера. За годы существования усадьбы здесь накопилось значительное количество семейных бумаг, писем, хозяйственных книг и прочих архивных материалов, которые долгое время оставались без должного внимания. Возраст всё чаще напоминает мне о необходимости привести дела в порядок, поэтому я хотела бы доверить эту работу человеку аккуратному, терпеливому и умеющему обращаться с документами подобного рода.

Работа предполагает проживание в поместье на протяжении нескольких недель. В Ваше распоряжение будет предоставлена отдельная комната, полный пансион и всё необходимое для работы с архивом. Размер вознаграждения составит сумму, указанную в приложенном соглашении, и будет выплачен полностью после завершения каталога, независимо от того, потребуется ли на него немного больше времени, чем предполагалось изначально.

Не стану скрывать, что архив Монтерейла весьма обширен. Предыдущие попытки привести его в порядок неоднократно откладывались, поэтому объём работы может оказаться больше ожидаемого. Тем не менее я убеждена, что именно такой труд заслуживает внимательного и добросовестного подхода.

Если Вы согласитесь принять моё предложение, прошу сообщить об этом ответным письмом. После получения Вашего согласия я организую встречу на железнодорожной станции и обеспечу дальнейшую дорогу до поместья.

Буду признательна за Ваш ответ и надеюсь на наше скорое знакомство.

С уважением, Аккалия Вальтер

Поместье Монтерейл»

Дафна прочитала письмо один раз, затем второй, уже медленнее. В предложении не было ничего необычного, и всё же оно вызывало настороженность. Она посмотрела в окно. Ливень усилился, и улица почти исчезла за серой стеной воды. Дафна сложила письмо обратно с той аккуратностью, с какой обычно возвращают вещам их первоначальное состояние, хотя в этом случае никакой прежней формы уже не существовало. Конверт был вскрыт, бумага потревожена, и всё же она пыталась вернуть ему видимость нетронутости, как будто порядок внешнего мира мог повлиять на порядок внутренний. Девушка сидела у стола и смотрела на письмо так, будто оно требовало не ответа, а некоторого внутреннего согласия, которое ещё не было сформулировано.

Название Монтерейл не вызывало в ней ни воспоминаний, ни ассоциаций, и именно это отсутствие связи казалось ей более значительным, чем само предложение. Дафна попыталась вспомнить, слышала ли она его когда-либо, и не нашла ничего, за что бы смогла ухватиться.

В комнате было слишком много вещей, которые не участвовали в происходящем: часы, остановившиеся три недели назад, книги, раскрытые и оставленные без внимания, тёплая ткань пледа, утратившая назначение вместе с привычкой его поправлять. Всё это существовало отдельно от письма, и всё же как будто было им затронуто. Дафна снова взяла лист, хотя уже знала его содержание. Разбор семейного архива, аккуратные формулировки, подчеркнутая деловитость, сумма, которая не объяснялась ни объёмом работы, ни её характером. И подпись - Аккалия Вальтер, написанная с той сухой определенностью, которая не допускает уточнений. Она подумала о том, что подобные предложения не возникают из воздуха, даже если выглядят именно так. За ними всегда стоит последовательность решений, разговоров, ожиданий, и кто-то, где-то, должен был заранее представить её в этом доме, среди этих бумаг, в этой роли, которую она пока не принимала и не отвергала.

И все же, она решила повременить в ответом, оставляя себе время подумать.

Дафна ответила на письмо тем же вечером, многократно поблагодарив хозяев за проявленное доверие, объясняясь в своей специализации и не задав ни единого вопроса, чтобы не сломать уверенный тон письма. Ответ ушёл в тот же день, и не медля, не давая себе поводов передумать о таком щедром предложении, девушка стала тут же готовиться к отъезду.

Поездка заняла почти сутки, с пересадкой в городе, название которого она запомнила только из-за усталого вокзального света, озарявшего табличку. Дальше дорога становилась всё более пустой, вагоны всё менее людными, а разговоры - всё тише. За окном начинались пространства, где деревья стояли плотнее, чем дома, и где линии горизонта не имели привычной ясности. Когда она наконец сошла на маленькой станции, воздух показался ей теплее, чем должен был быть в это время года. Видимо то, что она отправлялась на юг, играло свою значительную роль в погодных условиях, даже если пункт ее прибытия был не так уж далеко по географическим меркам.

От станции до Монтерейла её везла закрытая карета. Не современная машина, а тяжёлый экипаж с высоким силуэтом, который двигался по дороге так, будто не столько ехал, сколько трясся на колдобинах. Только на такой повозке можно было проехать к поместью, к которому вела обычная грунтовая дорога вместо брусчатки. Дорога уходила в лес, и постепенно исчезали даже редкие признаки человеческого присутствия: столбы, ограждения, следы домов.

Дорога постепенно поднималась вверх. Лес остался позади, и теперь по обе стороны тянулись открытые пространства. Сквозь дождь Дафна различала очертания низких холмов и серебристые полосы воды внизу. Река извивалась между лугов, исчезала в тумане и появлялась вновь уже в другом месте.

Карета тяжело подпрыгивала на выбоинах. Колёса вязли в размокшей земле. Иногда казалось, что дорога закончится раньше, чем они доберутся до цели.

Когда экипаж преодолел последний подъём, Дафна впервые увидела Монтерейл. Она ожидала чего угодно, но только не этого.

Поместье занимало вершину холма и господствовало над всей округой. Отсюда, вероятно, открывался вид на многие мили вперед. Даже сейчас, сквозь дождь и серую дымку, можно было различить блеск воды далеко внизу. Однако, главный дом не производил впечатления богатства.

Он производил впечатление брошенности. Светлые стены местами утратили штукатурку, обнажив старый кирпич. Некоторые корпуса выглядели заброшенными. В одном месте крыша и вовсе отсутствовала. Среди построек возвышалась круглая ротонда с куполом, почерневшим от времени. За ней темнели остатки старой стены.

Монтерейл напоминал не поместье, а воспоминание о поместье. Словно время много раз пыталось разрушить его, но так и не сумело закончить начатое. Карета проехала через старые ворота.

От них сохранилась лишь кирпичная арка. Когда-то она была частью большого въезда, но теперь стояла отдельно на краю склона, открывая вид на долину, заполненную туманом. Дафна успела заметить её всего на несколько секунд, однако почему-то именно эта полуразрушенная арка запомнилась ей сильнее остальных построек.

Во дворе было пусто. Дождь закончился так же внезапно, как начался. Сквозь облака пробился тусклый вечерний свет, который лёг на старые стены тонкими золотистыми полосами и сделал их ещё более древними.

Дафна поймала себя на мысли, что не может определить возраст этого места. Монтерейл не выглядел ни живым, ни мёртвым.

Карета остановилась возле главного корпуса. Только теперь Дафна смогла по-настоящему оценить размеры Монтерейла. Центральное здание соединялось с соседними постройками длинными переходами и галереями. Часть корпусов выглядела жилой, с целыми окнами и свежей штукатуркой, другие де стояли пустыми. В некоторых местах обнажился старый кирпич, а где-то отсутствовали целые участки стен.

Дверь дома открылась прежде, чем Дафна успела подняться по ступеням. На пороге стояла высокая женщина в тёмном платье. Сразу стало понятно, что это и есть хозяйка дома. Удивительная, по-настоящему аристократичная внешность. Серебро в волосах подчёркивало правильность черт, а взгляд оставался спокойным и внимательным.

- Мисс Эллингтон, - прозвучало как утверждение.

- Да.

- Добро пожаловать в Монтерейл.

Аккалия Вальтер развернулась и вошла внутрь, предоставив Дафне самостоятельно решить, следует ли она за ней. Но как только девушка вошла, хозяйки и след простыл.

Холл оказался неожиданно светлым. Высокие окна пропускали последние отблески вечера, а полированное дерево лестницы отражало свет люстр. Здесь не было той мрачности, которую Дафна ожидала увидеть, пока была снаружи. Портреты занимали почти все стены. Мужчины, женщины, дети смотрели на вошедших с полотен разных эпох. Некоторые картины потемнели настолько, что лица едва различались.

Остановившись возле одного из портретов, Дафна невольно задержала взгляд. Молодая женщина в тёмно-зелёном платье была написана с удивительной тщательностью. Художник уделил одинаковое внимание и складкам ткани, и выражению её глаз.

- Обычно гости выбирают более внушительные портреты.

Голос заставил Дафну обернуться. У лестницы стоял молодой мужчина. Светлые волосы и спокойное выражение лица делали его намного моложе, чем он был на самом деле.

- Простите?

- Генералы нравятся людям больше. Они выглядят значительнее.

Дафна снова посмотрела на картину.

- А кто она?

- Леди Эвелин Монтерейл.

Девушка снова взглянула на портрет. Значит, это одна из бывших хозяек дома.

- Сорен Вальтер, - протянув руку, поздоровался юноша.

Знакомство с ним получилось таким же спокойным, каким и казался сам Сорен. Он не пытался поддерживать разговор любой ценой и, кажется, вовсе не испытывал неловкости из-за возникающих пауз.

Именно поэтому появление Алека ощущалось почти вторжением. Он буквально слетел по лестнице, перескакивая последние ступени.

- Значит, вы всё-таки добрались.

В его голосе сразу чувствовалась энергия, которой недоставало остальному дому.

Пока они знакомились, из бокового коридора появился пёс. Серебристая борзая двигалась медленно и удивительно бесшумно для своего роста. Светлая шерсть отблескивала в вечернем освещении. Колл не отреагировал ни на голоса, ни на шаги. Лишь когда оказался достаточно близко, чтобы увидеть Дафну, он остановился и, наклонив голову, внимательно её рассмотрел.

- Не бойтесь, он не кусается. Но сзади к нему лучше не подходить - заметил Алек. - Колл давно оглох и ваше внезапное появление может его напугать.

Пёс подошёл к Дафне достаточно близко, чтобы можно было дотянуться до него ладонью. Несколько секунд он изучал её запах, после чего спокойно прижался головой к руке девушки.

Алек удивлённо присвистнул.

- Обычно на это уходит куда больше времени.

Сорен ничего не сказал, но его взгляд на мгновение задержался на собаке.

Колл устроился рядом с Дафной так, словно уже принял ее за свою. И именно это обстоятельство заставило девушку почувствовать себя в Монтерейле не совсем чужой.

- Похоже, вы уже нашли союзника. Это в Монтерейле случается нечасто, - донесся голос Аккалии сзади. - Дом производит впечатление, не так ли?

В её голосе появилась неожиданная теплота. Дафна повернулась к хозяйке.

- Он намного больше, чем я представляла.

- Большинство гостей говорит то же самое.

Аккалия улыбнулась. Улыбка совершенно изменила её лицо. Строгие черты вдруг стали мягче, а взгляд - живее.

- Когда я впервые приехала сюда, Монтерейл выглядел гораздо хуже. Некоторые крыши протекали. В северном крыле зимой выпадал снег прямо на лестницу. Мне до сих пор кажется чудом, что дом вообще сохранился.

Она говорила без хвастовства. Скорее с привязанностью человека, который слишком долго заботился об одном и том же месте.

- Вы восстановили всё это сами?

- Не сразу. На это ушли годы.

Аккалия подняла взгляд к потолку.

- Иногда мне кажется, что половина моей жизни осталась в этих стенах.

В её словах не было ни горечи, ни сожаления. Только спокойная констатация факта.

- Но довольно обо мне. Вы приехали сюда работать, а не слушать истории старой женщины.

- Вы совсем не похожи на старую женщину.

Аккалия рассмеялась. Ее смех оказался лёгким и искренним.

- Какая опасная лесть. Мы с вами быстро поладим, мисс Эллингтон.

Именно в этот момент Дафна окончательно почувствовала себя неловко за собственные опасения. Женщина, которую она представляла холодной и высокомерной, оказалась вполне обаятельной хозяйкой.

- Сорен.

Аккалия повернула голову в сторону светловолосого юноши.

- Мой сын.

- Мы уже успели познакомиться, - сказал Сорен.

- Алек Рейн, - наконец представился второй юноша. - Друг семьи и по совместительству главный любимчик в доме.

- Он преувеличивает, - заметил Сорен.

- Ты просто мне завидуешь.

По тому, как легко они обменивались репликами, Дафна решила, что Алек живёт здесь уже давно.

- Не стойте в холле, - сказала Аккалия. - После дороги вы наверняка устали. Я покажу вашу комнату, а позже встретимся за ужином.

Она произнесла это с такой естественной заботой, что Дафна вновь удивилась собственным ожиданиям. Всё в письме, в долгой дороге до Монтерейла подготавливало её к встрече с суровой и властной дамой. Вместо этого перед ней стояла женщина без малейшего намёка на высокомерие.