Оглавление

Я иду.

Я живу недалеко.

Пальцы нежно скользили

Континенты, расы, страны.

Стань счастливым человек.

Дожди иссякли, солнце льёт.

Любовь не сразу сердце тронет.

Родилась, окрестили.

Уж бегуны проснулись.

Дороги.

Счастье.

Синей нежностью сумерки опустились с небес.

Черёмуха.

Фонари пространство жгут.

Выхожу.

Разлились поля – раздолье.

Лес задумчивый, унылый.

Сижу, бывало, летом.

Поэты.

Запястье тронет лёгкое тепло.

Гроздь.

Как мурашки по проспектам.

Вырубка.

Пахнет еловыми лапами.

Приоткрыта дверь, качает…

Как хочется прожить одним мгновением.

Бессонница.

Твои слова баюкали.

Утопаю в бездне глаз.

Задень меня взглядом.

Несовместимость.

Вот и яблоки упали.

Утро выставило мушку.

Я родную сторонку свою.

Знала.

Весеннее потрясение.

Снег идёт и идёт, нет конца.

Вот какая я, явилась.

Влюбилась.

Бежать из будней илистых.

Столбы, что знаки восхищения.

Туман кучерявится в травах.

Ах! Каким же, ты был ароматным.

От грани до грани, идёт человек.

Ночь бродить и сон пасти.

Несу четыре клади в раз.

Я завидую ей молодой.

Уж прохлада студит травы.

Хочу скитаться по Земле.

Кружи, кружи прозрачный ветер.

Лес зелёный изменился.

Ледоруб.

На покосе.

Молитва.

Живу и иду.

Идти и путь свой метить.

Подорожник, мята, вех.

Как лучезарны небеса.

Взгляды мои бродили.

Взять бы, остановиться.

Идут малоимущие.

Уходи, уезжай, улетай.

Выйду на улицу, гляну – луна.

В окнах – свет квадратный.

Ты.

Спит уставшая деревня.

Гению.

Облака рисуют странные картины.

Уйти бы, вовремя.

Он платил поцелуями вскользь.

Новогодняя сумятица.

Не могу тобой налюбоваться.

Мгновения.

Искать себя там.

Надежда.

Как больно берегом лежать.

Снег апрельский, всё не тает.

Восточные мотивы.

Вышью на холстине.

Коснётся луч моих волос.

Эх, простор, да ширь, да тишь!

Всё – моё, родное.

Звёзды.

Солнце светит, лес пестреет.

Даны нам ночи для любви.

Танцемания.

Утопия.

Не спится.

Я остаюсь.

Люблю деревню русскую.

Целовать.

За ребро Адама.

Не люблю зелёный цвет.

Роза.

Любить.

Пропасть.

Разочарование.

Руки нежатся в пальцах его.

Говорят, что время лечит.

Город.

Я сегодня, немного пьяна.

Рыжей сферой мандарина.

Я эту ночь, как смерть смакую.

Мышцы, голос, шляпа.

Танцуй.

Очнусь у рассвета.

Жить.

Я похожа на берёзу.

Я видела.

Это, не я соблазняю.

Поцелуй.

Что-то, где-то, будет длиться.

Женщины грезят о счастье.

Дороги.

Звёзды падают с небес.

Желание.

Ничего за душой.

Хочется пить и плакать.

Нарисую улыбку.

Лето вещи собирает.

В толпе.

Старый сруб, вокруг берёзы.

Что на сердце, не понять.

Солнцу, видно дали взятку.

Деньков погожих солнечных хватило ненадолго.

Сколько будет таких чаепитий.

тропинкой-змейкой на ершистые луга.

Деревенька.

Сила духа.

Стрелы сосен вонзаются в небо.

Незнакомцу.

Натюрморт из фруктов сочных.

Ты хотел целоваться и нежиться.

Взрослеют мальчики не в раз.

Имя.

Какой за окнами рассвет.

Люблю сюда заруливать.

Лестницы.

Смеётся в липах золото.

Что там, за далью.

…И птицы загрустили, не поют.

Ни облака, ни тучи.

Монолог с Богом.

Деревенский дым коптит.

Просвисти мне, соловушка, песню.

Вот и снег.

Жизнь.

Доживает осень век.

Одетые, лишь в кожу.

Ни у счастья, ни у горя.

Ты, видно, шёл от пепелища.

Надо ли, дождаться.

Смотрит небо мыльное.

Плот.

Не видя света в белом свете.

Лежу и смеюсь в плюш дивана.

Как же хочется мне, люди.

Осыпаться в руки земли.

Смотрит море в глаза.

Как тонок тени силуэт.

Иду

Иду, сверкают золотом литые каблуки,

Шагаю, перцем, молотым своей родной земли.

Иду, по швам, не полотым, в размах и пол ноги,

Туда, где гулким молотом из душ куют стихи.

Дышу воспетой розой со строченных кустов

И не хочу занозой вонзиться в мозг стихов.

И не хочу заплатой, на скошенную прыть,

На целине, лопатой, хочу глубины рыть.

Найти алмаз горящий, заветный бриллиант,

Понять, что настоящий я вырыла талант…

И вновь, искать и бредить в сомнениях своих,

Что не пятак из меди в моих стихах блестит.

Я живу недалеко.

Я живу недалеко от свечи с иконой,

Рядом небо пролегло над горой зелёной.

На горе лежат снега, что не тают летом,

А вокруг тайга, тайга и медведи, где-то.

Всё мне дорого: поля, влажные равнины

И большие тополя с запахом кручины.

Солнцу радуюсь, жую, на ходу, травинки.

Я любую жизнь люблю, все её тропинки.

И дожди её и гром, рощу золотую,

Свой многоэтажный дом – всю страну родную.

Пусть, не всё приму душой и умом отрину,

Между нами, как могу, клею пуповину.

Время кончится во мне, испарятся мели,

Лягу я лицом к стране, а ногами к ели.

Пальцы нежно скользили

Пальцы нежно скользили, в них желанье росло.

Они тело любили, их дыханье вело.

Оно билось, дрожало и внутри, и извне,

А потом, застонало на чужом языке.

Речь чужая, названия. Далеки мы? Всё врут:

Ближе нет расстояния чем меж жаждущих губ,

Нет сильней искушения: глядя прямо в глаза,

Прикоснуться к смущению в милых ямках у рта.

Нет прекрасней признания – танца пальцев. Без слов

Атакует желание, побеждает любовь…

Неба заводи светлые, чуть задеты огнём.

Мы, в объятья, одетые, вокруг солнца плывём.

Континенты, расы, страны.

Континенты, расы, страны не купить и не украсть.

Я от русского Ивана, русской Марьи родилась,

Кумачовый дух впитала, горечь ранних тополей

И берёзу обнимала, говоря о боли с ней.

Не персона, не особа – человек, которых много

У России и у Бога и меня не изменить:

В кровь мою воды не влить.

В ней – не золотая проба – сталь: Я русская до гроба!

Мне страна моя награда, хоть ношу и не парчу,

Других почестей не надо: быть гражданкой я хочу.

Стань счастливым человек.

Стань счастливым человек от обычных мелочей,

Видя, как узорный снег тает в мгле её кудрей.

От тепла ладоней в миг, когда в них твоя рука

Пальцы, смёрзшиеся в крик, разожмёт из кулака.

Ёмких, лёгких как перо, слов, умеющих стереть

Из души невзгод ведро и утешить, и согреть.

Взгляда в грустные глаза, губ касания в момент,

Когда горькая слеза хочет вырваться на свет.

Поздней ночью, в ранний час, днём, когда зовут пути,

Будь счастливым здесь, сейчас. Завтра может не прийти.

Дожди иссякли, солнце льёт.

Дожди иссякли, солнце льёт лучи прохладные на кроны,

Где ещё золото живёт в оправе лиственной короны,

Ещё заметны капли ржи, цветут гранатовые ранки,

Но сколько осень не держи, её закрутят джемом в банки.

И будут бережно хранить в морозы лютые, метели,

Чтобы однажды их открыть в момент осенней канители,

Когда кружение листвы ворвётся, подчинится снова

Волшебной силе красоты и поэтического слова.

Любовь не сразу сердце тронет.

Любовь не сразу сердце тронет. По коридорам вен блуждая,

В её глазах бездонных тонет и себя взглядом выражает,

И ловит запах, тень движений и мрак ресниц и вдоха звук,

Боясь атак и поражений, ища прикосновений рук.

Ворует сон и звёзды дарит, врывается в текучесть дел,

В круженье лёгких полушарий, цветущих ветками омел.

Зовёт сворачивать не горы – бумажных белых журавлей

И подпирать собой заборы у окон радости своей.

И ожидая чётких линий, не мира, не ладоней – губ,

Лавандовым букетом синим плывёт с оранжерейных клумб

Коснуться влаги виноградной любимых губ, волос крыла

И не стыдиться крови жадной, души распахнутой до дна.

Родилась, окрестили.

Родилась, окрестили, дали имя и душу.

Называют Россией её воды и сушу

И народ её щедрый россиянами назван

И богатый и бедный её духом помазан.

Ем и пью его с хлебом. Он течёт во мне кровью.

Да продлится под небом, русский дух Лукоморья.

Да влечёт заграница, но туда, только в гости.

Пусть, родная землица, как умру, примет кости.

Уж бегуны проснулись.

Уж бегуны проснулись, тропы кроссовками топчут.

Лучик дрожит на скуле, и уходить не хочет.

Пахнет парным и бархатным, как на тропинках мальчики

А за окном, распахнутым, старятся одуванчики.

Старятся и белеют, сеют пушинок множества,

Только они лысеют, чтобы потом продолжиться.

Мальчики топчут дорожки в тихой берёзовой роще,

Чтобы стареть понемножку и продолжаться дольше.

Сон пополам расколот, утро сопит громче.

Скоро, проснётся весь город: стаи борзых и гончих.

Дороги.

Куда мы идём, не знаем. Просто, в мире есть дороги:

По прямым, кривым шагаем, тратим мощности и токи,

Удивляемся, теряем. Повезёт, то и находим.

Куда мы идём, не знаем, за пороги, за пороги:

Освежить макушки, глотки, поразмять хрящи, суставы

И рабочие колодки снять у дышащей дубравы,

Посидеть, всплакнуть украдкой, утереться ветром резвым,

Уходить от жизни шатким, а вернуться в неё трезвым.

Будоражить душу трелью птиц, вернувшихся с гастролей

И испив бальзам апреля, отыскать приют покоя.

У холмов и у гранита, с начертаньем жизни срока.

Здесь, покоя дни разлиты в чаши дикого гороха.

Вроде шёл, роняя даты. Вроде жил, пуская плети,

Но уже, скребут лопаты глину мира и столетий.

Счастье.

Сердиться, ссориться, остаться,

Держа ладони наготове,

После размолвок обниматься.

Считать закаты и рассветы,

А не богатство в кошельках,

Ведь счастье вовсе не в монетах,

а в бабочках, что в животах.

Пусть они, яркие, порхают,

Касаясь краешка души

И нежным всплеском вылетают,

Когда меня целуешь ты.

Синей нежностью сумерки опустились с небес.

Синей нежностью сумерки опустились с небес,

Очертания умерли там, где высился лес.

Только пустошь лиловая, только звёзды над ней

И лунища айвовая смотрит в царство людей.

Мира два, измерения: мир земной и иной.

Стану я удобрением здесь, там буду душой.

Незнакомой субстанцией всем, кто возле, вокруг,

Пассажиром на станции, где нет боли и мук,

Где любовь и везение, нет падений, лишь взлёт

И любое мгновение дольше века течёт,

Время, еле волочится – вечность целую, но

Отчего же не хочется, умирать всё равно.

Черёмуха.

Холода, дожди, апрель и апрельский снег

И черёмуховый хмель, и душистый бред.

Всё смешалось и висит в воздухе сыром,

А черёмуха кипит свадебным вином.

Не насмешка? Может, рок, что зовут судьбой?

Быть невестой каждый год и стареть одной.

Фонари пространство жгут.

Фонари пространство жгут, оставляют тени.

Я живу в краю разлук, близкая к измене.

Между нами пустота и осколки лета.

Оказалось, я – не та, да и ты – не этот.

Оказалось, всё – мираж, выдуманный нами,

Развалился рай, шалаш, словно оригами.

Для меня весь белый свет – полосы и части.

Тихо выгорел наш цвет безрассудной страсти.

У загаданной мечты – ни орла, ни решки,

В вазе дохлые цветы, у любви мы – пешки.

Я живу в тени разлук, близкая к измене

И боюсь случайных рук на своих коленях.