Пролог

– Феридэээ, Феридэээ, – кричал визгливый женский голос. В туманном сознании, находящемся где-то на границе дрёмы и яви вдруг прояснилось.

– Феридэ-ханым! – голос зазвучал ближе, мимо пробежало нечто тяжелое, издавая странное курлыканье и бульканье.

– Феридэ!!!

– Да сейчас я, сейчас, – пробормотала я. То, что звали именно меня не вызвало сомнений. Я умерла и попала в турецкий сериал. Наверняка, меня похитили и поместили в гарем султана. Сейчас я станцую ему страстный танец живота, потом он позовёт меня в опочивальню, где я выкажу строптивость. Он, конечно же, будет дарить мне богатые подарки, сгорая от страсти, я это всё поотвергаю по-первости, но все же паду в его объятия… Преодолею все коварства соперниц, рожу своему повелителю наследника…

– Девушка! – перед глазами провели ладонью. – Девушка!

Меня потрясли за плечо.

Я приоткрыла один глаз.

Как смеет этот небритый янычар мешать спать фаворитке султана?

– Ты будешь наказан. Пшёл вон! – пробормотала сквозь зубы.

– Девушка, я бы и рад, но вы спите возле моей калитки, – не унимался наглец. – А она открывается наружу! Просыпайтесь, или я вас сейчас вместе с чемоданом переставлю!

Меня вновь панибратски похлопали по плечу, затем мой паланкин чуть приподнялся и вновь опустился под недовольное пыхтение: «тяжелая, блин!».

– Полегче, Бульбуль-ага, – я приоткрыла другой глаз, первый при этом захлопнулся.

– Феридэ, попалась, зараза! – раздалось сбоку женское наряду с клёкотом.

Женщина в брюках-галифэ и с гулькой на голове ухватила подмышку здоровенную индюшку и, недовольно выговаривая ей, прошагала мимо.

– Что, Люсь, опять Феридэ убежала? – крикнул парень в спину даме с индюхой.

– Да за… колебала! Медом ей тут намазано, что ль! – выругалась та, удаляясь.

– Вставай уже, – наклонился он ко мне так близко, что нос уловил аромат приятного терпкого парфюма. – Мне зайти в свой двор нужно.

Я с трудом поднялась с чемодана, позёвывая и соображая, что происходит. Ноги от сна в неудобной позиции затекли и держались «иксиком». Жуть как хотелось в туалет.

Вспомнила, как поздно вечером выгрузилась из такси в глухой деревеньке со странным названием Мужичкино возле нужного адреса: Зелёная, 12. Адрес был правильным, это сто процентов. А ключ нет! Как ни ковыряла я им калитку, та не поддалась. Походив вдоль полутораметрового заборчика из профлиста туда-сюда, я поняла, что не имею ни малейшего представления о том, как мне его миновать и куда податься после фиаско, накрылась теплым кардиганом и прикорнула на чемоданчике, решив, что утро вечера мудренее. Так, нужно позвонить Ксюхе. Не берёт трубку, наверное, спит.

Глава 1. Как всё начиналось

Итак. Всё началось с моей подруги Ксюхи.

Ксюха, в отличии от меня, всегда знала, как нужно жить красиво и на полную катушку. Мы дружили со школьной скамьи, только за Ксюхой бегало полшколы, а я была той самой страшненькой подругой, которой она доверяла все свои романтические секреты.

С ней мы под ручку прогуливались вокруг стадиона, где она, понизив голос, с придыханием рассказывала мне о том или другом своем кавалере, приправляя всё это такими подробностями, что у меня, нецелованной и по жизни чрезмерно упитанной девчонки, краснели кончики ушей.

Свинкина! За спиной смеялись одноклассники, коверкая вполне безобидную фамилию – Овинкина. Но в лицо обзывать не смели, потому что надеялись на Ксюхино расположение.

Я прибегала вечером домой, взбудораженная рассказами из чужой жизни, полной волнующих событий, в нашу с бабулей тихую квартирку, закидывала в себя пару порций котлеток с пюрешечкой, запивала компотом, чуть позже шлифовала чаем с куском пирога. Потому что какая же еда без чая, а какой чай без сладостей? Так говаривала моя любимая, ныне покойная, бабушка.

Всю свою бескрайнюю заботу она выражала бесконечной готовкой калорийной и жирной пищи, которую мы поглощали вместе, просиживая вечерами за турецкими сериалами и фильмами про современных «золушек», в которых обязательно влюблялись богатые молодые олигархи.

Все изменилось, когда Ксюха поехала покорять Москву, а я поступила в наш местный Новосибирский универ. Через год не стало бабули. И мне пришлось крутиться. Совмещать подработки, не все из которых оказывались надёжными, с учёбой.

Вскоре я поняла, что культ еды не страшен, если на него нет времени, если готовить некому, если ты так устал, что ничего не хочется. Хочется просто лежать.

Вместе с запасами еды в холодильнике растаял и вес. К третьему курсу я расцвела аки майская роза. С учёбой стало полегче, из всех подработок осталась одна в доставке суши администратором посменно. Казалось, жизнь наладилась.

Ксюха приехала из Москвы на недельку, козыряя дорогими шмотками, свежим айфоном, упоминая вскользь какие-то неведомые для меня марки алкоголя, тачек своих ухажёров, названия фантастических курортов, о которых я могла только мечтать.

Без сомнения, жизнь у неё удалась! Я смотрела на неё округлившимся от восторга глазами в промежутке между парами и сменой, впитывала, как губка и, не буду врать, немного завидовала.

– Дашка, я, конечно, видела по фоткам, как ты изменилась, – говорила она, окидывая меня оценивающим взглядом. – Но чтобы так! Ну просто чикита-бомбита, бросай свою шарагу… Кому нужно это торговое дело? Курам на смех…

Но я не была настолько отчаянной, чтобы бросать универ на золотой середине. Бабушка всегда говорила, что без образования ты никто.

Ксюха фыркала. Вся она, от волос до ногтей была холёной, ухоженной, уже подправленной в некоторых местах иглой косметолога, но ровно настолько, чтобы это выглядело дорого.

– Чуть губки себе кольнула, заметно? Лобик. Чтобы морщинки не образовывались. Поехали, Даха! Познакомлю тебя с ребятами при деньгах. Из тебя можно такую куколку сделать.

Ноу. Ноу. Ноу.

И Ксюха снова уезжала в свою красивую беззаботную жизнь. Потом на нее запал один богатенький женатый депутат с фамилией Скориков, который, по её словам, уже три года как жил отдельно от супруги, но деятельность требовала имиджа примерного семьянина. Конечно, с женой депутат не виделся, не спал, и вообще обещал Ксюхе свить гнёздышко для совместных встреч. Все эти подробности я продолжала выслушивать в длинных голосовых, что подруга не забывала мне регулярно отправлять.

Я получила диплом бакалавра, немного не дотянув до «красного», и обнаружила, что, с ним меня готовы принять только на работу младшим продавцом или стажёром в отдел торгового центра. Еще во фруктовый ларёк рядом с домом, но туда и без диплома брали. И не только меня, что уж там!

Я пошла работать стажёром с перспективой карьерного роста до старшего кассира, а потом и управляющего отделом, в шоурум «типа брендовой» одежды в торговом центре.

Недавно утром Ксюха возникла на пороге моей квартиры в расстроенных чувствах и солнцезащитных очках, из-под оправы которых виднелся неслабый такой фингал, сползавший на скулу.

– Сука этот Скориков! – ругалась она, затаскивая чемодан в мою квартиру. – Оказался женатым!

– Это вроде для тебя не новость, – подвинулась я, пропуская её внутрь квартиры.

– По-настоящему женатым. Оказывается, жена не в курсе, что они не живут вместе.

– Это она тебе засандалила? – сочувственно спросила я.

– Ну почему же, он. Но и она стерва! Чуть волосы мне не выдрала, коза старая!

– Высокие отношения!

– А ты что, всё также бедненько? – окинула она презрительным взглядом моё скромное жилище, в котором, как по мне, было очень даже неплохо. – Что, в Новосибе мужики нормальные закончились? Давай я морду подзамажу и айда в клубас, есть у вас тут приличные? Для культурных тёлочек?

– Какой клубас, Ксю? Мне через пять минут двигать на смену и до девяти вечера шмотки по рейлингам развешивать.

– Ну и дура! Время идёт, красота не вечна. Боженька одарил, большой грех не воспользоваться! Мужиков вокруг, как грязи. Я поживу у тебя пока?

Поставила она меня перед фактом. Ну а мне что, а мне веселее.

Денёк выдался отвратительный. В зале сломался кондиционер. Жара стояла страшная. Весь день в духоте и липкости я выслушивала недовольство старшего менеджера: недостаточно искренне улыбаюсь клиенткам, одна из которых, между прочим, пожаловалась администрации, что я якобы клеюсь к её пузатому сияющему лысиной, как двухрублевая монета, драгоценному супругу, а кроме того огрызаюсь на замечания опытных коллег и неправильно развешиваю джинсы. Если по справедливости, то одно в этой ситуации вытекало из другого, за исключением джинсов, но справедливость в этом месте не жила.

К вечеру меня так задрючили на работе, что домой я вернулась в полном упадке сил.

Ксюха пила шампанское прямо из горла, закусывала свежей голубикой, мимо которой я всегда проходила в супермаркете так, словно это была несъедобная голограмма с «тридэ эффектом», и трещала по телефону с одной из московских приятельниц.

– Красиво жить не запретишь! – завистливо протянула я, стягивая белую футболку и джинсы по дороге в душ.

– Как, говоришь, называется эта запинда? Мужичкино? – не обратила на меня внимания Ксю, продолжая активно висеть на трубке. – Ты ж моя кошечка! Ты ж моя радость! Где?

На следующий день у меня был выходной, и слава богу, потому что морально я не была готова идти на работу и подумывала уволиться, дабы вернуться в родные суши.

Ксюха же с таинственным видом что-то сосредоточенно планировала, гуглила, делала какие-то странные звонки, в которых то и дело фигурировало загадочное неблагозвучное «Мужичкино».

Затем куда-то усвистала и вернулась к вечеру довольная, как слон. Швырнула на стол связку с двумя простецкими железными ключами и торжественно хлопнула в ладоши.

– Итак, подруга. Готовься, поедем на дело. И видит бог, этот джекпот я сорву!