От автора

ВНИМАНИЕ: ВЫХОДА НЕТ

Только для читателей старше 18 лет!

Прежде чем открыть первую главу, убедитесь, что вы готовы к следующим побочным эффектам:

* Эмоциональный ожог: здесь лед не тает, а закипает. Будет больно, остро и до мурашек.

* Стирание границ: вы почувствуете всё то же, что герои через магическую печать: от яростного неприятия до нестерпимой надобности друг в друге.

* Тёмная эстетика: в этом замке некромантия пахнет жасмином, а страсть — грозой.

* Никакой пощады: автор не обещает легких путей. Только столкновение двух стихий, где каждое прикосновение — это вызов, а каждый взгляд — объявление войны.

Если вы не боитесь потеряться в сумерках Мортазарта и сгореть в пламени Лираэль — добро пожаловать, но не говорите, что вас не предупреждали.

Глава 1. Лираэль

Солнечный свет в Сильваноре всегда казался мне слишком навязчивым. Он бесцеремонно проникал сквозь резную листву вековых дубов, золотил беломраморные колонны отцовского зала и заставлял камни на моей диадеме сиять так ярко, что начинали болеть глаза.

В нашем королевстве всё было слишком: слишком красиво, слишком гармонично, слишком правильно. Но в ту секунду, когда отец произнёс это имя, свет словно выцвел, превратившись в безжизненную желтизну.

— Мортазарт фон Карган? — мой голос прозвучал чуждо в этой благостной, пропитанной ароматом ладана тишине. — Ты отдаёшь меня Верховному некроманту? Человеку, чьи руки пахнут могильным покоем, а кабинет забит останками тех, кто должен был давно упокоиться?

Отец не отвёл взгляда. Его лицо, гладкое и величественное, как вырезанный из слоновой кости лик древнего божества, оставалось бесстрастным.

На его коленях лежала карта Империи, и я видела, как его длинный палец упирается в тёмное пятно на севере — владения Карганов.

Для него этот брак был изящным дипломатическим ходом, росчерком пера, который передвинет границы. Для меня — заживо заколоченным гробом.

— Лираэль, уйми свой пламень, — голос отца был ровным, как гладь лесного озера в безветренный день. — Твои чувства сейчас — лишь помеха. Этот союз продиктован необходимостью, которую ты, в силу своей юности, не желаешь осознать.

— Необходимость? — я почти выплюнула это слово, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Ты отдаешь меня человеку, который, по слухам, вытравил из себя всё живое столетия назад. Я слышала о нем на советах, отец. О нем говорят как о самой безжалостности, облаченной в плоть. Он не чувствует боли, не знает жалости и смотрит на мир как на шахматную доску, где живые — лишь временные фигуры, которые рано или поздно станут его материалом.

Я вцепилась в резной подлокотник кресла. Моя магия — магия цветущей лозы и яростного летнего солнца — взбунтовалась. Я кожей чувствовала, как по залу потянулся едва уловимый запах озона, а в вазах у стен цветы начали стремительно распускаться и тут же вянуть, не выдерживая накала моих эмоций.

— Он циник, Лираэль. И он лучший в своем деле, — отец медленно поднялся, и его тень накрыла меня холодным покрывалом. — Именно поэтому его боится Совет Империи. И именно поэтому он единственный, кто сможет гарантировать Сильванору неприкосновенность. Твое присутствие рядом с ним — это наш якорь в самом сердце Тьмы.

— Якорь? Или жертвенный агнец? — я встала следом, отказываясь склонять голову.

— Приготовься, — отрезал он, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сталь. — Через два дня за тобой прибудет его свита, и я советую тебе спрятать свои шипы. Мортазарт не из тех, кто ценит женское упрямство.

Я смотрела в его удаляющуюся спину, и ярость внутри меня сменилась ледяным оцепенением. Свита некроманта здесь, под сенью Великого Древа… Это казалось физическим осквернением.

Выйдя из зала, я почти бегом направилась к террасам, надеясь, что ветер выветрит из моих легких запах этой сделки.

В коридоре мне встретилась няня, и её лицо при виде моего состояния вытянулось от тревоги, но я лишь отмахнулась. Мне не нужны были утешения.

За пределами дворца Сильванор продолжал жить своей идеальной жизнью: пели птицы, внизу в садах слышался смех моих сестер. Они еще не знали, что через два дня этот воздух, напоенный ароматом жасмина, сменится для меня запахом тления и старой пыли.

Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти образ своего будущего мужа. Каменная глыба, как шепчутся о нем в кулуарах. Существо, способное задушить любую эмоцию одним лишь взглядом своих пустых, расчетливых глаз.

Он думает, что получит удобный инструмент для союза. Думает, что я завяну в его подземельях, как сломленный цветок.

Я коснулась пальцами перил, и под моей рукой мгновенно пробился ярко-зеленый побег, дикий и колючий.

Мортазарт фон Карган может быть сколько угодно безэмоциональным и ледяным, но даже самый прочный лед трескается, когда внутри него начинает расти что-то живое и неуправляемое.

Я не стану его покорной женой. Я стану его личным проклятием, вечным пожаром в его идеально упорядоченном склепе. И если он захочет войны — он её получит.

Глава 2. Мортазарт

Замок встретил меня привычным безмолвием и запахом старого камня. Здесь, в моих владениях, время не текло, а замирало, подчиняясь строгому порядку, который я выстраивал столетиями.

Никаких поющих птиц, никакой избыточной зелени. Только геометрия теней и выверенный ритм магических пульсаций в стенах.

Я шел по главному коридору, и мои шаги не рождали эха, потому что ворс тяжелых ковров поглощал любые звуки.

Впервые за долгое время этот покой не приносил мне удовлетворения. В голове, словно назойливая муха, крутилось имя: Лираэль.

«Темпераментная». Эвфемизм Элидара для обозначения истеричности и непокорности.

Я зашел в свой кабинет — пространство, лишенное позолоты и гобеленов, которыми так гордился старейшина. Здесь всё было функционально: ряды фолиантов, холодный свет магических сфер и тишина, которую я ценил выше золота. Сел за стол, коснулся кончиками пальцев гладкой поверхности из черного дерева.

Нужно было составить план. Жизнь — это расчет. Брак — это всего лишь новая переменная в уравнении, которое стало досадно громоздким.

— Магнус, — произнес я негромко.

Из тени в углу бесшумно отделился мой верный слуга. Его лицо, серое и неподвижное, не выражало ничего — идеальный результат высшей некромантии. Он не задавал вопросов, не имел собственного мнения и, что важнее всего, никогда не шумел.

— Через неделю здесь будет женщина, — я сделал паузу, чувствуя вкус этого слова на языке, и оно казалось здесь инородным, как яркое пятно на чистом чертеже. — Дочь эльфийского лорда. Подготовь восточное крыло. Убери оттуда все артефакты выше третьего уровня опасности. И… — я поморщился, — вели слугам добавить света. Магия Сильванора чахнет в темноте, а мне не нужно, чтобы она умерла от тоски в первый же месяц. Это подорвет условия договора.

Магнус склонил голову и исчез так же незаметно, как появился.

Я откинулся на спинку кресла. Брак с эльфийкой… Ирония судьбы была настолько острой, что я почти чувствовал её физически. Магия Жизни и магия Некрума под одной крышей. Это был эксперимент, который я никогда бы не поставил добровольно.

Я открыл досье, присланное Элидаром. С листа на меня смотрели пронзительные светлые глаза. Красивая. Впрочем, красота — категория эфемерная, она распадается первой. Меня больше интересовал отчет о её способностях: стихийные выбросы, неуправляемый рост растений при вспышках гнева.

— Значит, пожар, — прошептал я, глядя на её изображение. — Что ж, Лираэль из Сильванора. Ты можешь пылать сколько угодно, но в моем замке нет ничего, что могло бы загореться.

Я закрыл папку. Впереди была работа. Прежде чем эта девчонка ступит на мой порог, я должен превратить свою обитель в крепость, способную выдержать её свет.

И я сделаю всё, чтобы она поняла: здесь её чувства — лишь шум. А я научился заглушать любой шум еще до того, как её предки посадили своё Великое Древо.

Я поднялся из-за стола и подошел к узкому окну. Снаружи расстилались мои земли: серые пустоши, окутанные вечным туманом, и острые пики скал, подпирающие низкое небо.

В Сильваноре сейчас, должно быть, светит солнце. Там всё цветет и пахнет жизнью, вызывая у любого разумного некроманта лишь приступ мигрени.

Лираэль… Я снова повторил это имя про себя, препарируя его, как сложный артефакт. Она придет сюда со своими идеалами, своим темпераментом и, несомненно, с багажом предрассудков о «чернокнижниках-труповедах».

— Глупо, — обронил я в пустоту кабинета.

Мой палец скользнул по корешку древнего трактата. Элидар рассчитывал, что этот брак свяжет мне руки. Он надеялся, что эльфийское присутствие в моем доме станет постоянным надзором, неким светлым фильтром, который ограничит мои исследования.

Старик всегда был посредственным стратегом, но он забыл о том, что тьма не боится света, а поглощает его.

Я вышел из кабинета и направился в восточное крыло. Магнус уже приступил к работе. Костяные слуги — безмолвные скелеты в темных ливреях — методично выносили из будущих покоев невесты стеллажи с заспиртованными ингредиентами.

— Остановитесь, — скомандовал, и слуги замерли.

Я окинул взглядом просторную залу. Высокие своды, холодный камень, тяжелые портьеры цвета запекшейся крови.

— Оставьте это здесь, — я указал на массивный шкаф с редкими минералами. — Не нужно создавать иллюзию уюта. Она должна с первого шага понять, куда попала. Никаких цветов, никаких фальшивых улыбок. Сильванор — это миф. Карган — это реальность.

Я представил её лицо, когда она увидит своих новых слуг. Увидит, как обед ей подают те, кто лишен плоти, но наделен безупречным послушанием.

Это будет полезный урок. Эмоции — это слабость живых. Они мешают видеть суть вещей. И если Лираэль хочет выжить в моем мире, ей придется научиться этой тишине.

В глубине сознания шевельнулась мысль о Тесси. Она была другой. В ней была искра, которую я оберегал, даже если она этого не понимала. Лираэль же…

Лираэль — это пожар в лесу, а пожары нужно либо тушить, либо дожидаться, пока они выгорят сами, оставив после себя лишь полезный пепел.

Я вернулся в свои покои, чувствуя привычную усталость. Через два дня начнется спектакль под названием «дипломатический брак».

— Что ж, Лираэль из Сильванора, — произнес я, гася магическую сферу щелчком пальцев. — Привози свои шипы. Мои стены сделаны из камня, которым не больно.