Распахнутые дверцы шкафов, выдвинутые ящики комода, раскиданные туфли и носящийся по квартире белоснежный кот выдавали волнение хозяйки квартиры.

В самом деле, Муза Аполлоновна – главный редактор журнала об искусстве «Музы» – собиралась на свидание в свой редкий выходной. Журнал был новым, находился в стадии раскрутки, и многие статьи, в том числе критические, Музе приходилось писать самой. В кои веки Музе захотелось побыть просто девушкой, влюбленной и беззаботной. Для свидания она выбрала легкое струящееся платье и золотистые босоножки на высоком каблуке. К нему предполагался теплый и сияющий макияж, который сейчас старательно наносился на напряженное лицо с приоткрытым ртом и чуть сморщенным носиком.

На стратегически важном моменте нанесения туши зазвонил телефон.

– Цезарь, ответь! – взвизгнула Муза нетерпеливо.

Толстый белый кот вихрем помчался в гостиную. Правда, вместо имитации голоса хозяйки, он зачем-то притащил телефон к туалетному столику и включил громкую связь.

– Слушаю, – вежливо, но достаточно жестко ответила Муза, злобно зыркнув на проштрафившегося кота.

– Муза Аполлоновна Иванова? – вкрадчиво поинтересовался голос.

«Ух ты, мошенники, – подумала Муза. – Начнут рассказывать, как перевести деньги на безопасный счет. – Ну-ну. Сейчас я им вмажу».

– Все верно. – сухо ответила она.

– Ваш номер мне дал Аполлон Григорьевич, – удивил её мобильный.

Рука Музы дрогнула, и кисточка от туши попала прямо в глаз.

– Вашу ж мать, – выругалась Муза. Однако верный Цезарь был настороже и вовремя включил режим цензуры.

– Важен мыш, – услышал собеседник и задумался.

А у Музы появилось время подумать над ответом. Во-первых, Аполлон Григорьевич был акционером и руководителем её издательского холдинга. А во-вторых, по странному совпадению – её отцом. Так что, кому попало, не должен был раздавать её личный номер.

– Слушаю вас, – безопасно и нейтрально продолжила разговор Муза.

– Видите ли, я – Александр Васильевич, – обрадовался голос. – Я ваш читатель! Я ваш почитатель! И мне очень понравилась ваша критическая статья в последнем выпуске журнала, – та, что под именем Маши Лисичкиной.

Муза посмотрела на расплывающуюся тушь в виде чёрной бабочки в районе правого глаза. Потом на кота с телефоном в лапе. Кот аккуратно бросил мобильник на пол и ускакал прятаться под диван.

Муза взяла ватный диск и начала обреченно смывать испорченный макияж.

– Благодарю сердечно, – сухо ответила она и замолчала, давая собеседнику возможность объясниться.

– Видите ли, я не только читатель, – вкрадчиво продолжила трубка, – я ещё и поэт.

Муза узнала специфичное чувство юмора Аполлона Григорьевича.

«Ну, папочка, ну удружил», – обречённо подумала Муза. Подцепив телефон с пола свободной рукой, она произнесла – я сейчас очень тороплюсь, давайте продолжим разговор в другой раз.

Но поэт ошибочно почуял слабость и усилил атаку.

– Я лишь хотел знать ваше мнение, вот, например… И тут из динамика полилось нечто стихотворное про белые плечи и лунный луч.

Уже почти стертая бабочка на лице Музы налилась и зашевелилась.

– Цееезааарь! – яростно воскликнула Муза

– Что, простите? – прервался поэтический поток.

– Не прощу! – яростно ответила Муза и швырнула телефон в стену.

Собеседник услышал короткие гудки и попытался снова набрать номер. Но дозвониться не получилось.

Александр Васильевич задумался и полез в интернет, разыскивая по номеру телефона возможный адрес главного редактора.

«Надо же, как неудачно прервалась связь, – подумал он. У меня ещё такой сильный финал. Целых пять четверостиший. Ужасно жаль».

А Муза тем временем заливалась слезами.

– В кои-то веки, я собралась отдохнуть! Макияж! Платье! – из-за рыданий бабочка на глазу все больше и больше наливалась и в конце концов зашевелила лапками, оторвалась от лица и залетала по комнате.

– Цезарь, взять! – тут же успокоившись коротко дала команду Муза. И кот заносился по комнате, пытаясь поймать гадкую чёрную тварь. В конце концов он её поймал, и даже успел отгрызть от неё небольшой кусочек, но под строгим взглядом хозяйки, покорно отнес добычу в коридор. Там стояла большая пятилитровая стеклянная банка с такими же чёрнопакостными чудовищами. Ловко приоткрыв крышку, кот засунул туда свой трофей. Бабочка заметалась в банке среди своих сородичей, самые крупные из которых, учуяв кровь, попытались сожрать новобранца. Но новичок оказался не робкого десятка. Распушив чёрные когти на всех лапах, и используя хоботок как хлыст, бабочка успешно отбилась от баночной дедовщины и влилась в копошащееся стадо сородичей.

– Когда уже придет доставка нормальной клетки, – закатив глаза, театрально вопросила Муза. Ужасно не эстетично держать их в банке. В комнату не поставить, к интерьеру не подходит.

– А я в принципе считаю, что можно было бы их не держать, – подал голос Цезарь. В конце концов, я могу их есть. Я бы даже сказал, что мне положено их есть, как и всякую летающую и ползающую живность. Коты – охотники по своей природе. У нас ломается система вознаграждения, если я кого-то ловлю, а съесть не могу. У меня может даже депрессия случиться. Последние слова он произнес, нализывая заднюю лапу и устраиваясь поудобнее на лежанке в виде королевского трона с его вышитым именем.

– Ой, всё! – откликнулась Муза. Депрессия у тебя случится от твоего обжорства и лишнего веса. Когда ты в последний раз был на беговой дорожке? А? То-то же! А врач сказал, что надо! И диету!

Кот всем своим видом показал, что он обижен и не желает обсуждать проблему своего лишнего веса. А именно: повернулся спиной к хозяйке, свернулся калачиком и грустно уставился на надпись «Цезарь», иногда трогая её лапой, дабы утешить себя великолепием золотой вышивки.

– Ой, сирота казанская, – фыркнула Муза, и пошла к комоду. Выдвинув первый ящик, она взяла телефон из десятка новых моделей.

– Надо разобраться с папочкой, – сообщила она своему отражению в зеркале и набрала номер на память. Отражение сочувственно кивнуло.

– Привет, милая! – ей ответил густой бархатный баритон.

– Папа! Ну что за дела! – успела выкрикнуть Муза, и услышала веселые раскаты смеха.

– Ааа! Позвонил все же, да? Ну, не сердись, не сердись, моя булочка! Я хотел тебя повеселить! Ты в последнее время такая загруженная. Как тебе понравилась рифма «талия – Италия»?

– Папа! Я серьезно прошу больше так не делать! Ты подрываешь мой авторитет как главного редактора! Я стараюсь быть самостоятельной, а ты относишься ко мне как будто мне двенадцать!

– Ну прости своего старика, больше не буду, – примирительно сообщил Аполлон Григорьевич, как всегда, немного рисуясь. До старика ему было ещё очень и очень далеко.

– Кстати же, – продолжил он. Там из своих авторов отбери мне кого-то, кто пишет на тему пути.

– Жизненного? – Заинтересовалась Муза.

– Эмм, – тут Аполлон задумался. – Можно и жизненного. Там что-то Аид мутил. Какие-то обязательства перед партнерами или инвестиции. Авиакомпания. Я не стал разбираться. Возьми пошире, пусть у него будет выбор. Ладно, моя козочка, целую, мы с мамой сейчас присматриваем остров. Передам ей от тебя привет.

– Люблю вас, пап, – Муза нажала отбой и задумалась. Ни техзадание, ни сроки, ни цели просьбы отца, ей были непонятны. Она попробовала дозвониться до дяди Аида, но тот не отвечал на звонок, лишь отправил смс – «Не могу говорить, перезвоню».

Новые и непонятные задачи Музе нравились. Поэтому, не откладывая дел в долгий ящик, она разослала всем более-менее приличным авторам просьбу выслать ей тексты про дорогу и жизненный путь. С пометкой «Нужно вчера». Мобильный тут же запиликал всплывающими во всевозможных мессенджерах вопросами.

Сочинив шаблон «Все вопросы позже, трактуйте задачу максимально широко», Муза посадила Цезаря отвечать на сообщения. А сама вернулась к нанесению испорченного макияжа. Бегая туда-сюда по коридору, разыскивая, то тушь, то украшения, то босоножки Муза обратила внимание на то, что в банке бабочка-новичок с погрызенным крылом объединила вокруг себя множество мелких собратьев. По дороге обратно, одной из крупных чёрных старожил в банке не оказалось, а стая сыто и сонно собирала остатки крови по стеклянным стенкам своими длинными хоботками.

– Цезарь! – возмутилась Муза. Ты сожрал бабочек без разрешения?

– Что? – Возмутился кот. Я тут тону в твоих сообщениях, а ты меня ещё в чём-то обвиняешь! Ни кусочка с утра во рту не было. Я скоро упаду в голодный обморок! Сама будешь разбирать свои соцсети.

Муза подозрительно глянула на кота. Затем подошла и неожиданно подцепила пальцами его пасть:

– Открой рот, обжора!

Кот не успев увернуться, сперва открыл рот, продемонстрировав абсолютное отсутствие каких-либо следов перекуса, а затем оскорбленно взвился в воздух.

– Поклеп! Обижают! Пожалуюсь на тебя тёте Майе!

Ну, извини, извини! – примирительно промолвила Муза. В качестве извинений, она даже открыла незапланированную в расписании банку кошачьего корма.

Цезарь тут же оказался около миски и зачавкал, не забывая впрочем иногда обиженно порыкивать и озираться.

– Ладно, пупсик, – весело заявила Муза, поглаживая кота между ушами. – Я побегу, мне ещё в налоговую надо заскочить. Сказали, надо что-то уточнить по сотрудникам.

Тут раздался звонок телефона.

– Здравствуйте, доставку заказывали? Ожидайте в течение получаса. – прогнусил голос в трубке.

– Ваше ж здоровье, – ругнулась Муза. – Час в запасе у меня, конечно есть, но я то просила предупреждать заранее!

– Мы и предупреждаем заранее. Если хотите, можем перенести доставку на сегодня в 22:00.

– Ну вот ещё, в 22:00 я планирую наслаждаться компанией красивого молодого человека и целой батареи алкоголя.

– Тогда ждите, – завистливо промолвил голос в трубке – Полчаса.

– Ладно, – вздохнула Муза.

Сняв золотистые босоножки, которые она уже успела натянуть, Муза открыла ноутбук. На почте и мессенджерах за время её сборов собралось уже около тридцати произведений по её запросу.

– Кто так шлёт? Нет! Кто так шлёт!– восклицала она.

Всего несколько файлов были подписаны как положено: название, фамилия, с небольшой справкой об авторе. Большинство было прислано даже без предварительного приветствия, некоторые прямо в теле сообщения в мессенджере, да ещё с потерянными фразами в тех местах, где сообщение было ограничено количеством знаков.

Совсем неожиданностью для неё стало письмо от Александра Васильевича, оформленное хоть и по всей форме, но при этом, Муза точно помнила, что ему-то она приглашения поучаствовать не посылала. Впрочем, из письма стало понятно, что кто-то из общих знакомых ему проболтался, и он решил «попытать счастья», по его выражению.

Муза уже хотела было открыть файл текста, как нестерпимый зуд под глазом, напомнил о сегодняшнем конфузе. Третий раз наносить макияж, да ещё ловить бабочек по квартире ей не хотелось, поэтому письмо она проигнорировала. Хватало того, что прислали. Привычно быстро стуча ноготками по клавишам, Муза начала собирать подборку, приводя тексты к единообразию, столь ценимом её дядей Аидом.

На середине подборки прозвучал долгожданный звонок в дверь. Включив экран домофона, Муза увидела курьера. Длинновязый парень с растрёпанным каре и торчащими ушами, в короткой оранжевой шубе из искусственного меха и шортах – брови Музы поползли вверх. Образ курьера дополнял розовый электросамокат прислоненный к бордюру.

– Господи, как этому чудику можно доверять такие ценные грузы, – мелькнула мысль. – Если в заказе хоть какая-то поломка, я им такую рекламу устрою. Ждала девять месяцев. За это время люди уже новых людей рожают.

Она быстро обулась и распахнула дверь.

Курьер зашел в квартиру и поставил объемную коробку на пол.

Лицо у него было простоватое и приятное, но с неуловимым оттенком хаоса и разгильдяйства.

– Небось тоже творческий, – подумала Муза. – Главное, не спалиться, что я редактор. А то потом придется ещё и его стихи слушать.

Пока она распаковывала покупку, чтобы проверить целостность товара, курьер беспрестанно переминался с ноги на ногу.

– Слушайте, прекратите ерзать, – не выдержала Муза. – Вам в туалет?

– А? Что? Нет, не подумайте. Ничего такого – испуганно откликнулся курьер. Впрочем, через секунду, он передумал:

– А можно?

– Идите! – отмахнулась от него Муза рукой в направлении ванной комнаты.

Прекрасная тонкая чугунная клетка с шипами была в полном порядке.

– Где расписаться? – спросила она, оборачиваясь.

Курьер, только что вышедший из туалета, поспешил к ней. Доставая из кармана штанов планшет, он споткнулся и начал падать. Из кармана у него при этом вывалились любимые духи Музы, оставленные в туалетной комнате на полочке. Пытаясь их поймать, курьер так яростно размахивал руками, что умудрился снести стойку для шляп, миску Цезаря и стеклянную банку с бабочками.

Бабочки чёрным роем взмыли вверх

– Цезааарь! – Истошно закричала Муза. Но пока кот бежал на помощь, случилось удивительное.

Все до единой бабочки начали кружить вокруг курьера, образуя страшный вертящийся кокон.

– Помогите! – хриплым шепотом закричал курьер.

Цезарь быстро сориентировался и упираясь передними лапами в стену, задними подтолкнул новую клетку поближе к несчастному курьеру. Потом подскочил и открыл дверцу.

Муза расправила сияющие крылья, в руке у неё сверкнул меч, кончиком коего она провела линию от кокона к новому жилищу чёрных чудовищ. На секунду кокон замер, и сквозь него можно было увидеть бледного как смерть паренька в трансе, с вытаращенными глазами. На лбу у него сидела та самая крупная бабочка с погрызенным Цезарем крылом. Она опустила свой мерзкий хоботок прямо в центр зрачка и подрагивала от удовольствия. На магический призыв она отреагировала тем, что спокойно взглянула прямо на Музу и продолжила свое кровавое дело. Муза засияла от ярости и повторила свое движение. Чёрная бабочка лениво взмахнула крыльями и медленно поплыла по направлению к клетке. За ней потянулись и остальные.

– Цезарь, прибери, – успела лишь сказать Муза, как курьер рухнул на пол, беспомощно хватая руками все, что попадалось у него на пути. Как назло, на пути ему попалась Муза. Вернее, её новое шелковое платье. Оно с треском порвалось где-то в линии колен, обнажая стройные и загорелые ноги.

– Такой день, – философски заметил Цезарь, загоняя последнюю бабочковую мелочь в клетку.

Муза от злости пнула курьера носком золотистой босоножки.

– Эй! Как тебя, вставай. Ты мне платье порвал и испоганил свидание! Первое в этом году, между прочим!

Курьер вскочил, испуганно озираясь. На полу валялись его очки, но он не обращал на них никакого внимания.

– Интересненько, – подумала Муза.

– Простите, простите, я сейчас все починю, – бормотал курьер, со страхом поглядывая, то на Музу, то на клетку с чёрными бабочками.

– Что ты починишь, дурень? Думаешь, у меня тут пошивочный цех?

– Нет, нет, зачем целый цех? Есть у вас ножницы и нитка с иголкой?

– Цезарь! – коротко бросила Муза, и через минуту Цезарь уже стоял с необходимым.

Курьер споро взялся за работу. Начал он с того, что изрезал подол платья ещё больше, так что подол стал ассиметричным: ультракоротким спереди и ниспадающим шлейфом до пола сзади. Позвенел ножницами то тут, то там, где -то прихватил ниткой.

– Булавку – обратился он к Цезарю, а тот быстро убежал и вскоре возвратился с целой коробкой швейных принадлежностей.

– Я и не знала, что они у нас есть, – удивленно заметила Муза.

Парень в ответ только сосредоточенно угукнул .

Наконец, он отвлекся от работы, критически осмотрел сделанное и удовлетворенно вздохнул. Впрочем, через минуту, он уже забормотал: «Не хватает, чего-то не хватает». Поднял палец вверх. И откромсал от своей шубы кусок рукава. Используя остатки ткани от платья, он ловко соорудил сумочку. Потом пошарив у себя в кармане, нашел суперклей и на него приделал золотистую бабочку, в которой Муза с удивлением узнала крышку от своих духов. Тех самых, из–за которых случилась катастрофа.

– Всё! – довольно сообщил курьер. Теперь вы богиня.

Муза недоверчиво хмыкнула и подошла к большому зеркалу в коридоре.

– Древнегреческая! – доверительно добавил курьер!

– Хм, неплохо-неплохо, – оценила Муза. Кот одобрительно мяукнул.

– Очень похожи были на Афину. Ну, знаете, вот это все! С мечом, Крылья такие! Уух! – паренек болтал без умолку, радуясь, что на него больше не сердятся.