* * *

© Клемент В., 2026

Первая часть
Дорога дальняя

Два шага

Мне годика полтора. Мама несет меня на руках к нардому в центре Даугавпилса. Неожиданно она говорит: – Давай ка, пройди немного сам, ты уже большой. Нам осталось два шага сделать. – и опускает меня на землю. Я делаю два шага, останавливаюсь, и не собираюсь идти дальше. Она смеется и снова берет меня на руки.

Копейка

Мне 5 лет. Заходим мы в гастроном. Мама обещала мне купить шоколадку. Разговорилась с продавщицей кондитерского отдела. Подошли двое мужчин, стали рассматривать витрину прилавка и заговорили на непонятном языке. Иностранцы в городе! Я с такими встречаюсь впервые. Некоторые их слова похожи на русские. Вот один из них протягивает палец к лотку с конфетами и спрашивает: – Прошу пани, иле костует та щеколадка?

– Поляки это, – замечает одна женщина из очереди. Молодая продавщица догадывается вопросу и отвечает: – 27 копеек.

– Копеек? – переспрашивает поляк.

– Ну да, – вмешивается моя матушка и достает из кошелька одну копейку и протягивает иностранцам.

Рядом за кассой сидит другая тетка. Поляки подходят к кассе и протягивают ей копейку. Кассирша рассмеялась и кричит в бакалею: – Зоя, дай ты им по карамельке. Как я буду выбивать чек на одну копейку? На нее ведь ничего не купишь.

И тут я заплакал. Так мне стало этих дяденек, у которых, похоже, не было советских денег, и они не могли купить хотя бы 200 грамм пряников и лимонад. Почему моя матушка не дала им рубль? Вдруг, они голодные, и не могут объяснить, что нуждаются. Будь у меня наличные в кармане, отдал бы им рубль не раздумывая. Так никто и не догадался о моей спонтанной реакции.

Мое первое путешествие

Откуда у школьника младших классов такая тяга к далеким краям? Конечно, говаривала моя бабушка: когда повзрослеешь, тогда и сможешь ехать, куда только душа пожелает. Но как долго ждать! И я уже взрослый, мне 12 лет. Вот, Игорь из соседнего двора меня полностью поддерживает, и соглашает ся отправиться со мной в долгожданное путешествие. Куда? Конечно, на Черное море. Там тепло и там яблоки, и даже глубокой осенью. Возле наших домов железнодорожное депо, где постоянно формируются и отправляются в очередные рейсы товарные составы. План у нас такой: мы садимся в товарняк и отправляемся в увлекательное турне по городам страны.

Правда, октябрь на дворе, прохладно. И вот в один вечер я захожу к Игорю домой. Поехали? И в последний момент он пугается и включает «заднюю передачу». Я готов к такому повороту событий и решаю ехать в одиночку. На дворе вечер. Три рубля у меня в кармане. Забираюсь в вагон с углем, ложусь поудобнее и всматриваюсь в звездное небо. В какую сторону движется состав, не знаю, но думаю, что на юг. Через 4 часа поезд прибыл на станцию Молодечно. Я изрядно продрог, слез с вагона, и пошел к локомотиву проситься к машинистам в кабину. Залезай, говорят они, и без лишних вопросов довезли меня до Минска.

Целый день я гулял по городу, покупал мороженое и пирожки с капустой и картошкой. А когда стемнело, отправился на вокзал, где тепло и многолюдно. Сел на скамейку и стал наблюдать за пассажирами. Оказалось, что и за мной наблюдали, поскольку я не догадался сесть вплотную к какой-нибудь тетеньке под видом ее родственника. Конечно, привлекал внимание. Тут ко мне подходит милиционер в форме: есть ли у меня сопровождающий? Короче, посадили меня в милицейский уазик и отвезли в детский приемник.

Небольшой двор с деревянными постройками и высоким деревянным забором. Взрослые дядьки приняли меня и повели через двор, как я понял из их разговора, в баню на стрижку, душ и смену нижнего и верхнего белья. Последние мгновения я при своей одежде. Надо бежать пока не поздно! Неожиданно для сопровождающих, мчусь стремглав к забору и, не прыгаю на него сразу, чтобы меня не успели схватить за ноги, а пробегаю вдоль забора еще метров 10, достаточно отрываясь от дядек и быстро вскарабкиваюсь на забор. А там не улица, а частный сектор, и большая овчарка смотрит на меня. Тут же и крыша хозяйственной постройки приемника. Секунда, и я на крыше. Доползаю до ее конца и готовлюсь прыгать, минуя забор, на улицу. Но дорогу для прыжка перекрывают электрические провода на столбах. Прыжок невозможен. Внизу дядьки кричат: слезай! Ничего не поделаешь, пришлось повиноваться.

Завели меня в банное отделение и двое дядек отметелили меня ногами. Рядом находилась банщица, и что меня очень удивило, не вмешалась, как женщина-мать, не защитила. Затем меня постригли налысо, ополоснули теплой водой, одели в детдомовскую робу, и отвели в главную избу, в одну комнату, с печкой в углу, похожую на учебный класс. Там были две девчонки в платках и 5–6 лысых ребят, Двое старших, лет по 16, были в курсе моего неудавшегося бегства; они отвели меня в туалет и свернули мне нос.

В приемнике я провел одну ночь и один день. Около полуночи следующего дня за мной приехала матушка. Тогда я еще не понимал, что своим отсутствием заставил изрядно поволноваться родителей. Соседи могли подумать, что мне некомфортно дома и я убежал от проблем, но это абсолютно не так. В школе о моем путешествии так и не узнали. Больше я до своего совершеннолетия родной город не покидал. Однодневные поездки на мопедах по окрестным городам и населенным пунктам не в счет.

Безотцовщина

Для ребенка-школьника очень важен отец. Хотя бы потому, что он в игровой форме научит сына защищаться при драке, давать сдачу, а также, если потребуется, и нападать. Мать и бабушка этому не научат. В моей семье не было отца, и вплоть до школьного возраста я не сталкивался с проблемой драчливости. А с начальных классов в школе – столкнулся. Был в моем классе Колян, этакий крепыш. Если случалось его поддразнить: «колястик-головастик», что ему не нравилось настолько, что он поджидал меня в туалете и давал кулаком под дых. А я никак не реагировал, и не думал давать сдачи, потому что не умел.