Благодарности:

Андрей Теренин

© Василий Михайлович Голованчук, 2026

ISBN 978-5-0050-1154-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Любое произведение — это история. История, которую пишет автор.

Фантастика, пожалуй, самый удивительный из жанров. Потому что здесь невозможно объяснить что-либо одной лишь магией. Хорошая фантастика — это технологии будущего или прошлого, а может быть, и настоящего, которые пришли в голову писателю.

Время так или иначе диктует полет нашей фантазии. Ведь не так уж и просто придумать что-то, что ты еще ни разу не видел и не трогал. Другие расы, планеты, технологии, правила, законы, анатомия, мышление и названия. Да все другое. Оно состоит из мелочей, которые нужно выдумать, представить, описать и воссоздать. В фантастике нужно, черт возьми, объяснять искушенному читателю все как подобает. И я, создавая мир человеческих колоний будущего, перелопатил не одну энциклопедию, пересмотрел сотни документальных фильмов и еще больше фантастического кино.

Помимо писательской деятельности, я занимаюсь режиссурой. Мне особенно важно, чтобы читатель не только знакомился с мирами, но и четко представлял все происходящее в далеком будущем, описанное в строках цикла «Девятый горизонт».

«Сафир» — это проба пера, не первое мое произведение, но первое фантастическое, которое попало в тираж.

Помимо самих событий, вокруг которых крутится сюжет романа, в некоторых главах вы найдете отсылки, выделенные курсивом. Там будет описание, рассуждения и лирика, связывающие наш мир с миром главных героев.

Центральными персонажами моего произведения станут братья-близнецы. Они простые рабочие, которые вкалывают в шахтах на благо всего человечества. Крок и Грок никогда в жизни не покидали своей планеты. И допустили лишь одну ошибку, которая стоила им карьеры и будущего благополучия. К счастью или к горю, но это событие в корне изменило их жизнь и предназначение.

Здесь не совсем стандартная подача, наверное, именно поэтому я вновь и вновь возвращаюсь к редактуре «Сафира»… Я вдохновлялся множеством чужих работ и привносил свое. Каждая мною прочитанная фантастическая книга или просмотренная картина оставила небольшой отпечаток в этом произведении. Поэтому персонажи такие разносторонние, их много, как и много событий в романе. Это не совсем обычная книга еще и в том, что я писал ее в непосредственном контакте с читателями в социальных сетях. Я отдавал на суд главы, а они давали свои идеи и обратную связь от прочитанного. Мир «Девятого горизонта» едва ли был бы таким проработанным, если бы не придирчивые и требовательные читатели. Шикарный опыт редактуры, который вы непременно оцените в полученном результате. А иллюстрации, кстати, созданы нейросетями. Да, такими видит главных героев и мир Сафира искусственный интеллект. Фантастика уже гораздо ближе к нашей реальности, чем может вам показаться.

Здесь про любовь, про терпение, про подвиги и про то, что мы сами создаем себе врагов наряду с кумирами.

Цикл «Девятый горизонт» про космос. «Тьма и бесы» — это первая часть цикла, завязка и предыстория. Этот роман — дверь в мир девяти колоний далекого будущего человечества. Уникальная в своем роде планета. Впрочем, не бывает похожих друг на друга планет. Начните читать — и вы в этом убедитесь!

Глава 1. Риск

Абсолютная тьма, которой мы не доверяем. Она пугает, за ее пеленой может скрываться что угодно. И уж точно ничего хорошего. Так привыкли думать мы на Земле. На Сафире же понятие солнечного света такое же далекое, как и реликтовое излучение — они что-то слышали, но не имеют понятия, что это такое. Кромешная тьма на темной планете — это ясный день, бодрое утро, глубокая ночь или усталый вечер. И там никто не боится сидеть в полной темноте. Как, например, эти двое в огромном роботе где-то глубоко в недрах планеты:

— Слышал новости? Бесогоны продвинулись к полюсу.

— Я не знаю. По-моему, нам всем пудрят мозги. Ну, объясни мне, Крок, откуда у этих мутантов столько оружия? Это точно все наше. На моей памяти не было ни одной новости, чтобы бесы напали на склад боеприпасов. Но каким-то образом они сбивают гравитоны, взрывают поезда, они даже уничтожают субмарины. Вот как?

— Думаешь, земляне мутят воду?

— Да кто их разберет. Одно знаю точно — хочу жену землянку.

— Фу, Грок, ты их видел? Маленькие узкие глаза, вот эта их темная кожа, говорят, у них волосы растут там, ниже живота.

— А еще говорят, что они в постели ого-го!

— Ты готов ставить на кон судьбу, чтобы проверить байки о землянках?

— Знаешь что, Крок, я бы рискнул!

Глухой хлопок вдалеке донесся легким раскатом. Кромешная тьма и гробовая тишина ждала чего-то, но голоса молчали. Собеседники вслушивались в пустоту. И хлопок повторился.

— Готово. Включай, авантюрист.

Звонкий щелчок тумблера — и синхронно, со звуком разгоняющейся центрифуги плавно загорелись белоснежные неоновые полоски, повторяющие очертания рубки сафхантера.

Двое близнецов в серо-коричневых костюмах сидели перед проекциями. Изображения сверкали сложными схемами, зелеными и красными линиями на овальном стекле-иллюминаторе, занимая место целой передней стенки от пола до потолка главного отсека гигантского робота-добытчика.

Оба человека были с лысыми, как яйцо, головами, бело-бледной, как у альбиносов, кожей и большими глазами. Их ярко-зеленые глаза были настолько огромными, словно именно с них рисовали персонажей аниме. Вполне человеческий нос и рот прикрывала прозрачная маска-респиратор с ведущим в обнимающее тело кресло гофрированным шлангом.

— Начинаю плазма-бурение.

— Принял. Жидкий азот заряжен, показатели в норме, правый насос — давление сто.

— Начинаю обратный отсчет до запуска плазма-турбины. Десять, девять, восемь, семь, — пятидесятиметровый робот с «впившейся» механической рукой в скалу начал трястись и дребезжать, как старая фермерская машина, прыгающая по кочкам с загруженным кузовом, — шесть, пять, четыре, три, два, один.

— Зажигание. Пуск.

— Поехали!

Взрыв зажег внутри «руки» огненный комок, который по прозрачной трубке, закручиваясь в направленный густой вихрь, плавно направился к камню. Словно кровь, немного втянутая в шприц, окрашивает физраствор перед вводом инъекции в вену.

— Давление.

— Сто двадцать. Включаю второй насос.

— Шипы.

Крок жестом будто бросил перед собой щепотку песка. А проекция побежала по длинному и извилистому тоннелю перед ним, втыкая шипы в стены. Внутри скалы послышалась пулеметная очередь вперемешку с ударами металлической секиры о гранитный булыжник.

— Давление.

— Сто пятьдесят.

— Нужно двести.

— Правый насос семьдесят процентов мощности, левый насос пятьдесят шесть процентов мощности. Поднимаю.

Вращающийся огонь в капсуле начал приобретать концентрацию текучести, вихрь стал закручиваться гораздо медленнее, а само стекло порозовело от перегрева.

— Грок, температура сорок тысяч.

— Предел шестьдесят. Продолжаем. Давление?

— Сто восемьдесят, правый насос девяносто четыре процента, левый насос девяносто один процент. Достаточно. Делаем первый залп, потом доберем.

— Я хочу попасть домой к шестому сектору и с новостным сюжетом о нашем новом рекорде.

— А я хочу попасть домой живым!

С края проекции с указаниями датчиков состояния робота появилось лицо девушки с «дулькой» на темечке из волос и такими же огромными глазами. Вот только явно выпученными в гневе на пилотов:

— Немедленно осуществить залп!

— Мара, скройся с дисплея, ты отвлекаешь. — Грок хладнокровно смотрел на показания датчиков. Жестом махнул левой рукой вниз, и проекция головы девушки стала в три раза меньше. Как и громкость ее голоса стала в три раза тише.

Крок неуверенно заерзал в кресле и поправил маску:

— Температура шестьдесят одна тысяча, давление сто девяносто.

— Нужно двести.

— Брат, ты нас угробишь!

— Только не в мою смену.

На фоне уверенного диалога братьев-пилотов с приглушенным звуком в углу лобового стекла надрывалась большеглазая проекция Мары с требованием стрелять. Она кричала о том, что они нарушают устав и кодекс безопасности проведения глубинной добычи, что они не успеют подключить гофр-приемник и огромное множество остальной невнятной белиберды, вылетающее скороговоркой испуганной женщины на другом конце линии. Ее голова, видимо наклоненная к камере и микрофону, неестественно вытянулась, словно отражение в наполированном чайнике.

— Крок, как ее выключить? — Грок был абсолютно безэмоционален. Мара орала истерично и не своим голосом что-то о критическом взрыве и миллиардах смертей.

— Протокол безопасности не позволит отключить диспетчера… Грок, ты превышаешь полномочия. Делай залп, плазма-капсула может взорваться в любой момент.

Защитное стекло в капсуле с перегретой плазмой треснуло, в кабине завизжала сирена, а женский роботоголос отрапортовал из колонок: «Внимание. Плазма-капсула — критическая нагрузка».

Грок сдавил левую руку в кулак, вокруг нее образовалась проекция механической руки робота.

— Грок, не играй с огнем! Неизвестно, как поведет себя плазма от искусственного переохлаждения внутри капсулы при разгоне частиц. Стреляй! Сейчас же!

Грок увлеченно всматривался в проекции клешней робота и уверенно подносил «руку» к раскаленной добела стеклянной капсуле, по которой плавно ползла трещина.

— Крок, ты — лучший пилот сафхантера на Сафире. Я — лучший оператор сафхантера во Вселенной. Я же не сомневаюсь, что ты успеешь установить линию до прожига азото-капсулы.

— Я польщен твоим доверием, но я не вызывался на соревнование с самим собой. А тем более с риском для жизни.

Грок немного вытащил изо рта кончик языка и прикусил его. Он прищурил свои большие глаза и надавил на проекцию курка, выросшую перед его пальцем. Механическая рука выдала струю жидкого азота под давлением. Стекло, сдерживающее плазменный вихрь, снова начало отдавать голубоватым оттенком.

— Давление двести! Нагрузка на насосы сто двадцать и сто восемнадцать процентов, у нас критический перегруз! Температура семьдесят пять тысяч.

— Но все же хорошо?! Давай, признавай, что я молодец, и я начну операцию извлечения сафита…

— О чем ты говоришь?! Плазма-капсула разрушается! Она же вот-вот взорвется! Грок, да что ты творишь?! Что с тобой?!

Сквозь дымку испаряющегося азота стало видно, как по охлажденному стеклу с вращающимся огненным вихрем внутри побежали мелкие трещины. Грок напрягся, вытянул пальцы вперед и нажал на невидимую кнопку.

— Ввожу электрод. — Уголки его огромных зеленых глаз опустились от неожиданности, он громко чавкнул дважды.

— Вводи электрод! Залп! Залп! — верещал вдалеке голос Мары, трясущей камеру и микрофон, потому что ее голова принимала абсолютно нереальные формы. — Он что, заел? Что случилось? Плазма сейчас вырвется и сожжет все и вся!

Грок не спеша наклонился к проекции Мары.

— Мара… Прости меня за все.

— Не-ет! — Огромные глаза девушки были налиты слезами, а рот несчастной скривился так, что ее симпатичное лицо стало безобразно несчастным.

— Пообещай мне, Мара… — прощальным тоном шептал Грок.

— Прекрати, Грок! — Мара ревела навзрыд. — Крок! Крок!

— Температура девяносто тысяч, давление в насосах по двести пятьдесят, — хладнокровно сказал Крок, внимательно и напряженно изучая проекции десятков разноцветных датчиков перед ним.

— Мара, пообещай мне, что ребенок, которого ты носишь, ты назовешь Грок.

— Если выживем… — Мара поцеловала два пальца и приложила их к камере. — Крок, я…