Читать книгу «Хабаров» онлайн полностью📖 — Varpunen — MyBook.

ХАБАРОВ

Пролог. Восемь сороков

Мангазея. Сентябрь 1629 года

Первого сентября 1629 года в Мангазее заговорили о соболях, которые могли стоить одному человеку свободы, а другому — доброго имени. Промышленник Микулка Петров сын Собинин сообщил новым воеводам о том, что видел на обратном пути с Пясиды. Рядом с целовальником Ерофеем Хабаровым и его братом Никифором, по словам Собинина, находились восемь сороков соболей — триста двадцать шкурок. Столько меха трудно было не заметить. Ещё труднее — объяснить, кому он принадлежал.

Восемь сороков сами по себе не означали вины. Ради такого промысла люди месяцами жили вдали от дома, нанимали работников, снаряжали суда, рисковали последним запасом хлеба. Но Ерофей был не только промышленником. В Хетском зимовье он исполнял обязанности наёмного целовальника: принёс присягу, отвечал за государев сбор и не имел права пользоваться службой для собственного промысла. Теперь следовало отделить братнины соболи от его собственных, купленный мех — от добытого, а частный интерес — от казённого.

Воеводы Григорий Кокорев и Андрей Палицын прибыли в Мангазею лишь несколькими днями раньше. Едва вступив в должность, они получили дело, начало которого лежало далеко от города, у северных рек и зимовий. Собинина выслушали. Ерофея, Никифора и служилого человека Ивана Горохова велели расспросить порознь. С братьев взяли поручную запись: пока идёт сыск, из Мангазеи не уезжать.

У Горохова, по тому же извету, насчитали четыре сорока и ещё десять соболей. Собинин не сумел сказать, куплены они или добыты промыслом. Он видел мех, но не знал всего пути, которым тот попал к людям. На дальней реке достаточно было заявить: моё. В съезжей избе требовали другого — назвать, у кого купил, от кого принял за долг, с кем ходил и кому принадлежала доля. Восемь сороков превращались в десятки отдельных вопросов.

Вода уходила из северных рек, и каждый день промедления делал дальнюю дорогу труднее. За промысловые долги надо было отвечать, мех — обратить в деньги, деньги — в хлеб для следующего дела. Братья вернулись с Пясиды после тяжёлого пути и теперь не могли выйти за ворота Мангазеи. На воде их задерживала непогода. Здесь хватило воеводского распоряжения.

На расспросе Ерофей назвался наёмным целовальником и объяснил происхождение своего меха. Сорок пять соболей, утверждал он, получил за долги от Богдашки Белоряса и Ефимки Федотова. На очной ставке с Иваном Гороховым он отделил Никифорову добычу от собственной. Слова заносили в приказную книгу; каждую долю предстояло признать чужой или своей. От этого зависело, уйдёт ли Ерофей снова в дорогу или останется отвечать перед воеводами.

Через волок Ерофей пробивался трудом и упорством. В съезжей избе сила ничего не решала. Доказательством становилась чужая память, записанная приказным человеком. Он мог назвать своих должников и сосчитать каждый соболь, но пока бумага не подтверждала его слов, путь для него оставался закрытым.

Потом воеводы спросили о другом: жили ли братья на Руси вместе, держали ли общий двор, ели ли один хлеб. Вопросы шли всё дальше от Пясиды и всё ближе к родным местам. Северная Двина, оставленная за тысячами вёрст, неожиданно стала частью мангазейского сыска. Там начиналась история двух братьев, которые умели идти одной дорогой и при этом настаивали: каждый отвечает за своё.

Глава первая. Сын северной земли

I. Земля, которую унесла Двина

Северная Двина кормила людей и отнимала у них землю. По широкой воде шли суда с хлебом и солью, к Великому Устюгу и Соли Вычегодской тянулись торговые пути. Весной река поднималась, брала берег под корнями деревьев, подмывала пашню. Семья могла годами расчищать полосы, строить двор, копить зерно — и одна большая вода заставляла искать другое место. Таков был край, с которым в старых бумагах связано имя Ерофея Хабарова.

В Вотложемской волости Устюжского уезда стояла деревня Святица. К середине 1620-х годов писцы застали на её месте пустошь. В книге осталось короткое объяснение: дворы и треть полей «сметало рекою Двиною». Не вся земля исчезла под водой. Уцелевшие участки продолжали обрабатывать люди из соседних деревень. Среди них был Павел Хабаров, которого называли ещё Меньшичком.

Унесённые дворы нельзя было вернуть по прежней меже. На оставшихся полосах снова сеяли; для утраченных искали замену, строили хозяйство на другой земле. Сено, зерно, лес, мельница, перевоз — всё требовало работы и расчёта. Вода могла изменить этот расчёт за один разлив. Обязательства же перед людьми и казной оставались, даже если берег, с которого их принимали, уже не существовал.

У Святицы было ещё одно продолжение — в человеческом имени. Ерофея Павлова Хабарова в некоторых бумагах называли Святицким. Прозвание связывает его с деревней, исчезнувшей с берега Двины. Её считают наиболее вероятной родиной будущего землепроходца. День его рождения никто не записал; и всё же название Святицы пережило её дворы, перейдя вместе с именем Ерофея в далёкие сибирские дела.

В семье Павла Хабарова землю не получали раз и навсегда. Её пахали, за неё платили оброк, её заново отстаивали после разливов и тяжб. Ерофей взрослел среди этих дел: ещё не промысловик, не служилый и не начальник, он принадлежал дому, где труд одного человека не отменял долга другого. О детских его поступках не осталось свидетельств. Зато остался семейный счёт — и по нему видно, какие заботы предшествовали его собственным предприятиям.

Великий Устюг собирал к себе речные пути Русского Севера. По ним везли хлеб и соль, рыбу и лесной товар; на них встречались земледельцы, перевозчики, торговые люди. Один двор кормился пашней, другой — промыслом, третий соединял то и другое. Удачный торг не отменял нового посева, а богатый улов не избавлял от платы работникам. Среди этих постоянных переходов от труда к расчёту жила и семья Хабаровых.

Павел Иванович Хабаров держал дела не в одном месте. Его имя связано с землёй у деревни Дмитровой на Двине и с приобретениями возле Ленивицы. Рядом с ним в старых имущественных делах возникают сыновья — Ерофей, Никифор и Никита; имя матери, Домницы, впоследствии встретится в споре о семейном добре. У отца были пашня, хозяйственные постройки, обязанности перед другими людьми. Всё это нужно было не только приобрести, но и удержать.

Когда-то Павел вместе с другим крестьянином держал на оброке мельницу. Позднее плату за неё вносил уже иной человек. Мельница была делом, в котором нельзя положиться на один удачный день: требовались исправный ход, зерно, люди, своевременный расчёт. Остановилось колесо — не стала мукой рожь; задержали плату — прибавился долг. Земля давала семье опору, но сама по себе не обещала покоя.

Потом на Лене Ерофей построит мельницы, поднимет пашни и будет тяжело судиться за право ими распоряжаться. Тогда вновь возникнут прежние северные слова: межа, оброк, долг, хозяин. Между Двиной и Леной пролягут тысячи вёрст. Но знание, что приобретённое можно потерять из-за чужого решения, будет сопровождать его гораздо дальше родной земли.

...
7

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Хабаров», автора Varpunen. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанрам: «Книги о путешествиях», «Биографии и мемуары». Произведение затрагивает такие темы, как «борьба за власть», «исторические личности». Книга «Хабаров» была написана в 2026 и издана в 2026 году. Приятного чтения!