Глава 1.

По пятницам Вера уходила с работы пораньше. Никто не возражал, начальник сам отпускал, говорил: «Идите, пока город пробками не сковало». Она кивала, желала всем хороших выходных, он махал рукой, и Вера бежала на остановку, потом в магазин и домой, чтобы успеть к шести.

Мама приезжала на такси. Вера предлагала встретить, помочь с сумками, но мама отказывалась. «Я не старая, сама дойду». И каждый раз звонила в дверь ровно в восемнадцать ноль-ноль. По маме можно было сверять часы. Она скидывала пальто на стул в прихожей, проходила на кухню, оглядывалась, обнимала Веру и целовала в правую щеку.

– Как прошла неделя? – спрашивала она.

– Все как обычно, – отвечала Вера.

В этот раз готовили пасту с томатным соусом. Вера резала лук, мелко, как учила мама, чтобы кубики были почти прозрачными. Мама стояла у плиты, разогревала масло, бросала чеснок целиком, чтобы потом вытащить. Говорила, что так вкуснее. Маслу достаточно слегка пропитаться чесночным ароматом. Вера не спорила.

– Спагетти или феттуччини? – спросила мама, заглядывая в шкаф.

– Спагетти.

– А может феттуччини?

– Мам, мы же хотели спагетти.

– А может все-таки?

Вера вздохнула, посмотрела на маму. Та стояла, держа в одной руке пачку спагетти, в другой феттуччини и смотрела выжидающе.

– Ладно, – сдалась Вера. – Феттуччини.

Лук уже стал золотистым, Вера добавила помидоры. Свои, мама привезла банку из дома. Крышка открылась с характерным хлопком, по кухне разнесся запах укропа, базилика и августовских вечеров на даче.

– Ммм, как пахнет, – сказала она.

– Я же говорю, свои лучше, – ответила мама.

Вера помешивала соус, мама ставила воду. Большая кастрюля, много соли, мама сыпала не глядя.

– Переборщишь, – заметила Вера.

– Не переборщу, – мама даже не обернулась.

Уже несколько лет Вера с мамой собирались так каждую пятницу. Не сказать, чтобы Вере нужна была помощь с готовкой. Просто две одинокие близкие женщины, которые готовят вместе в пятницу, а потом смотрят кино. Вода закипела. Мама бросила пасту, перемешала, убавила огонь. Вера сняла пробу с соуса. Посолила, поперчила, добавила щепотку сахара «для баланса», как учила мама. Попробовала снова. Кивнула.

– Готово, – сказала она.

– Ну давай, – ответила мама.

Они сели за стол. За окном уже темнело, но в кухне было тепло и светло. Вера разлила вино – Кьянти, купленное специально для этого вечера. Мама подняла бокал, посмотрела на свет.

– За пятницу, – сказала она.

– За пятницу, – ответила Вера.

Вера поставила тарелки в раковину, вытерла руки о полотенце и сказала:

– Сью, поставь чайник.

– Хорошо, – ответил голос из колонки.

– Да, кстати. Какая завтра погода? – спросила Вера.

– Завтра ожидается облачно, без осадков, температура днем до минус пяти.

– Все еще прохладно, – сказала мама, – а так хотелось прогуляться по парку завтра.

– Сью, закрой шторы, – сказала Вера.

Шторы на окне бесшумно задвинулись. Мама оглянулась, потом снова посмотрела на колонку.

– Чудеса все-таки, этот твой умный дом – сказала она, – и поболтать можно, когда скучно становится.

– Слушай, мам, давай я добавлю тебя в систему, тоже сможешь всем тут управлять. Скажи что-нибудь.

– Что сказать?

– Ну, например, «Привет, Сью».

– Привет, Сью, – сказала она.

– Пользователь добавлен, – ответила Сью. Свет на кухне мигнул. Мама вздрогнула.

– Испугалась? – спросила Вера.

– Нет, – мама отвернулась. – Просто неожиданно.

Вера усмехнулась. Показала маме, как можно управлять всем с телефона: кондиционером, чайником, даже пылесосом. Мама слушала внимательно, иногда кивала, иногда задавала вопросы. В конце концов попросила телефон, сама нажала кнопку и сказала:

– Сью, включи чайник.

Чайник загудел. Мама улыбнулась. Так, будто сделала что-то важное.

– А знаешь, что мне нравиться больше всего в этой штуке?

– Что же? – спросила мама.

– Сью, включи шумоподавление.

– Хорошо, – отозвался голос из колонки.

Вокруг резко стало очень тихо. Больше не было слышно шума машин за окном и криков соседей за стеной. Мама покачала головой, но улыбнулась. Вера убрала телефон. Чайник закипел. Она налила чай в две кружки.

– А еще смотри, есть прикол, – сказала Вера. – Сейчас покажу, мне на неделе на работе показали приложение одно.

Она открыла другое приложение, поднесла камеру к маме.

– Постой спокойно. Скажи что-нибудь.

– Что?

– Ну, что хочешь.

Мама подумала. Посмотрела в объектив, поправила волосы.

– Я тебя люблю, дурочка, – сказала она и засмеялась.

Вера нажала запись. Мама стояла, улыбалась, иногда отворачивалась, но камера ловила каждое движение. Через минуту Вера остановила запись.

– А теперь смотри.

Она нажала воспроизведение. На экране мама улыбалась, поправляла волосы, говорила: «Я тебя люблю, дурочка». Голос был ее, интонации ее. Даже паузы между словами. Мама смотрела на экран, потом на Веру.

– Как живая, – сказала она.

– Это нейросеть, – ответила Вера. – Бесплатная пробная версия.

– А зачем?

– Ну, мало ли. Повеселиться. Или если соскучишься.

Они легли на диван. Включили «Укрощение строптивого». Решили, что итальянское кино идеально подходит к итальянской кухне и вину. Они смотрели его уже сто раз, решили, что сегодня будет сто первый. Вера положила голову маме на плечо. Мама накрыла ее пледом.

– Устала? – спросила мама.

– Немного, – ответила Вера.

– Поспи.

– Я не хочу спать.

– Тогда не спи.

Вера закрыла глаза. Через минуту открыла снова. Челентано танцевал на винограде. Чай остывал. Она не заметила, как уснула.

– Сью, выключи телевизор. И свет.

– Хорошо, – ответила шепотом колонка.

Телевизор погас. Свет погас. Только синий огонек на полке продолжал неустанно мигать.

Глава 2.

По телевизору уже несколько недель говорили про какую-то новую болезнь. Сначала короткие заметки в новостях, потом все чаще, потом каждый день. Вера смотрела краем глаза, готовя ужин или проверяя почту. Где-то там, в других странах, закрывались города, люди надевали маски, улицы пустели. Это было далеко. Однако от этих сводок временами подступала легкая тревога.

Она шла на работу. Весна наконец прорвалась сквозь остатки зимы. Снег таял, превращался в грязные лужи, стекал в решетки ливневок. Зима не хотела уходить, но ей пришлось. Она лила горькие грязные слезы по тротуару под равнодушные разговоры прохожих. Клумбы во дворах стыдливо оголяли зеленеющие и кое-где пожухлые свои части, сбрасывая с себя черный саван. Вера смотрела под ноги, обходила лужи, думала о том, что скоро будет тепло и можно будет ходить без куртки.

В офисе все было как обычно. Коллеги здоровались, обсуждали новости, шутили про туалетную бумагу, которой уже начинали запасаться самые тревожные. Кто-то кашлянул в соседнем отделе, громко, надрывно. Раньше никто сильно не обращал внимание на такое, кашель и кашель, может человек поперхнулся. Вера подняла голову, посмотрела в ту сторону. Потом вернулась к монитору.

В середине дня их собрали в конференц-зале. Начальник выглядел усталым, задумчивым, говорил сбивчиво, перекладывал бумажки на столе. Объявлен карантин. Все по домам. Купить продукты и не выходить. Работа удаленно. Кто-то спросил надолго ли это. Начальник развел руками. Пока что на неделю, до дальнейших указаний. В конференц-зале зашумели. Вера вышла в коридор, набрала маму.

– Ты слышала?

– Слышала, – голос мамы был спокойным. – Сижу дома. Не выхожу.

– Продукты есть?

– Есть. Не переживай.

– Я заеду в магазин, возьму себе и тебе куплю что-нибудь.

– Не приезжай, у меня все есть, говорю же.

– Мам, не спорь.

Вера заехала в магазин по дороге. Очередь тянулась до выхода, люди сгребали с полок все подряд – крупы, консервы, туалетную бумагу. Она взяла макароны, молоко, яйца. Все, что могло понадобиться. Остановилась возле винного отдела и взяла пару бутылок Кьянти. У маминого подъезда оставила пакеты на скамейке, отошла на пару метров. Мама вышла в пальто, накинутом поверх халата, забрала продукты, посмотрела на Веру.

– Ты как?

– Нормально, – Вера сделала шаг назад. – Ты сиди дома. Не выходи.

Мама сделала несколько шагов вперед, подошла вплотную, обняла Веру. Вера обняла маму в ответ.

– Сама сиди, – мама улыбнулась. – Звони.

– Позвоню.

Вера еще какое-то время постояла, глядя как мама заходит в подъезд. Дома она разобрала сумки, вымыла руки, включила телевизор. По всем каналам одно и то же. Цифры заболевших, нулевой пациент, вернувшийся из отдыха в жарких странах, карантин, призывы не выходить из дома. Она выключила звук, села на диван, посмотрела в окно. На улице было безжизненно. Ни машин, ни людей. Только серое небо и дома напротив с темными окнами. Сью светилась синим на полке. Вера сказала:

– Сью, поставь чайник.

– Хорошо, – ответил голос.

Чайник загудел. Вера смотрела, как закипает вода. Думала о маме.

– Сью, посмотри соцсети, есть ли новые сообщения.

– Новых сообщений нет.

Прошло несколько дней. Вера занималась тем, на что раньше не хватало времени. Дочитывала книги, которые когда-то начинала. Она даже не догадывалась сколько у нее было закладок, лежащих мертвым грузом между страницами. Смотрела сериалы, которые когда-то включила и бросила. Перебирала старые фотографии в телефоне. Сью включала свет, когда темнело, и выключала, когда Вера засыпала под телевизор.

В новостях показывали, как люди сходят с ума взаперти. Кто-то бил посуду, кто-то выпрыгивал из окон, кто-то писал безумные посты в соцсетях. Вера смотрела, качала головой, но не осуждала. Ей было не до паники. В ее мире было тихо. Мама звонила каждый день. Говорила, что сидит дома, что все хорошо, что продукты есть.

На пятый день она почувствовала, что горло немного першит. Подумала на сквозняк. На шестой день поднялась температура. Невысокая, 37 и 2. Выпила чай с лимоном, легла пораньше. На седьмой день мама не позвонила. Вера сама набрала ее вечером. Голос мамы был слабее обычного. Она сказала, что тоже температура, 37 и 5.

– Пей чай с малиной, лежи отдыхай.

– Хорошо зайка, не переживай. Я просто уснула вчера с открытым окном, чуть просквозило.

На восьмой день Вера проснулась разбитой. Голова гудела, в груди что-то хрипело при каждом вдохе. Она померила температуру – 38 и 2. Понадеялась, что это просто простуда, что все пройдет. Набрала маму. Та ответила не сразу.

– Как ты? – спросила Вера.

– Нормально, – голос мамы был еле слышен, сквозь кашель и хрип.

– Ты кашляешь.

– Немного.

– Сильно?

– Не очень. Ты как?

Вера не ответила. Слушала, как мама дышит в трубку. Часто, поверхностно, с присвистом.

– Я вызываю скорую, – сказала Вера.

– Не надо, – мама попыталась возразить, но договорить не смогла – ее разорвал влажный булькающий кашель.

Вера нажала отбой. Набрала 112. Сказала, что у нее температура, кашель, слабость. Сказала, что маме тоже плохо. Девушка на том конце спросила адрес, сказала ждать. Вера собрала вещи, позвонила маме снова.

Конец ознакомительного фрагмента.