Глава 1

Слышится звон бокалов, радостный смех… Гости в предвкушении свадебного банкета возбужденно снуют туда-сюда. Я стою посреди этого радостного хаоса и ищу глазами жениха.

– Соня, в чем дело? – Анна Васильевна заботливо поправляет фату.

Все-таки повезло со свекровью – мать Жени женщина строгая, но добрая и справедливая…

– Ничего, – замечаю на белоснежном платье пятно от крови. Пятнышко едва заметное, но если приглядеться, его отчетливо видно. Случайно порезала палец, когда собиралась. – Вы Женю не видели?

– Он только что был здесь, – рассеянно пожала плечами свекровь. – Наверное, в туалет пошел или на крыльце курит. Сколько раз говорила ему, что надо бросать… У нас гостей не хватает. Церемония скоро, а Дегтярёвых еще нет. Они тебе не звонили, не говорили, что задержатся?

– Не звонили, – расстроено тру пятно на платье, но оно не только не уменьшается, а становится еще больше.

В душе скребется что-то гадкое, мерзкое, будто вот-вот должно произойти что-то нехорошее. Но, увидев, как лучшие друзья моей семьи заходят в зал регистрации, настроение начало расти. Елена и Захар Дегтярёвы – душа любого праздника, я знаю их с детства. Без них не проходит ни один семейный праздник, и я надеялась, что эта веселая супружеская пара будет и на моей свадьбе.

– О, Дегтярёвы! Явились, не запылились! – воскликнула Анна Васильевна, глядя в сторону входной двери.

Супружеская пара идёт по залу как по подиуму – важно и с достоинством. – Сонечка, поздравляю! Какая ты красивая, совсем взрослая стала. А где Надя? – Елена оглядывается по сторонам, ища глазами мою мать. – Звоню ей, звоню, а она трубку не берет. Вообще не дело… Единственная дочь замуж выходит, а мать где-то бродит.

– Сейчас придет, – роняю на ходу. – Тетя Лена, я в туалет быстро сбегаю, попытаюсь пятно смыть. Утром палец порезала, – с досадой показываю пальцем на следы крови.

От шампанского и странного предчувствия разболелась голова. Надо умыться, и всё пройдет… Осталось только найти туалет.

С беспокойством иду по ЗАГСу в поисках туалета и натыкаюсь на комнату в отделении. На ней нет таблички, и она слегка приоткрыта. Может, это и есть туалет, просто работники забыли на дверь табличку повесить?

Слегка дёргаю дверную ручку и, услышав знакомый голос, замираю на месте. – Ну, как тебе понравилось? – спрашивает мой… Женя. У него запыхавшийся, радостный голос, как будто он только что…

От одной мысли внутри всё холодеет. Да нет, этого не может быть!

– Ты же всё слышал… В сексе я не притворяюсь, ты же знаешь, – томно отвечает… моя мать.

Несколько секунд я прихожу в себя от услышанного. Это бред, сюр. Мой жених и моя мать – любовники?! Это какая-то ошибка. Хотя мама рано меня родила, тщательно следит за собой и сейчас выглядит как моя старшая сестра. А Женя старше меня на целых двенадцать лет…

Или может?

– Зачем ты мне пуговицу на блузке порвал? Как я теперь в таком виде… Запасной у меня нет, – спрашивает моя мать. Или та женщина, которая ею была.

Простить такое нельзя…

– Прости, не сдержался… Надо чаще встречаться, тогда не буду ничего рвать.

Чтобы не спугнуть мразей, стараюсь не двигаться. Здание старое… Один скрип, и они увидят меня, и я ничего не узнаю.

Да что я ещё хочу знать, черт возьми? Вдруг эту парочку связывает какая-то тайна? Она и есть истинная причина этой странной связи…

– Не получается чаще, милый, ты же знаешь моего мужа. Сам изменяет, а мне не даёт. Как собака на сене, – злобно усмехается она. – Подозревает, за каждым шагом следит. Слышится звук застегивающейся молнии… Одеваются. Надо уходить, иначе меня увидят. Виноватые глаза, оправдания, скандал – не хочу всего этого. Лучше молча уйти и вычеркнуть мерзавцев из своей жизни.

– Давно бы уже придумала способ развестись с ним, – слышится звук поцелуев, приглушенный женский смех.

Интересно, как долго продолжается их связь? Судя по их разговорам, довольно долго… И у этой женщины хватает совести после всего этого смотреть мне в глаза, советовать что-то, учить?

– Как? Он ревнивый, как черт, если я скажу, что хочу от него уйти, он убьет меня. И тебя, кстати, тоже…

– Ну да, из-за твоего Отелло мне пришлось на твоей дочке жениться… Тоже мне алиби. Ничего, поживу с ней пару месяцев и разведусь.

Я отшатнулась от двери, как будто она была раскалена до предела. Мой жених женится на мне из-за моей матери. Он никогда не любил меня… Ноги сами несут меня прочь от этого кошмара. Несут вперёд по скрипучему паркету, мимо счастливых, ничего не подозревающих лиц.

Глава 2

Я выскакиваю на улицу и бегу, не разбирая дороги. Слёзы застилают глаза. Спотыкаюсь о бордюр и падаю. Какой-то человек, проходящий мимо, помогает мне встать, отряхивает платье… Бегу дальше. Свежий воздух проясняет сознание, но не заглушает боль. Мне нужно убежать подальше от этих людей, спрятаться и навсегда забыть про это унижение…

Горько усмехаюсь, вспоминая, как я умилялась тёплым отношениям Жени с будущей тёщей. Я ещё шутила, мол, какая идиллия, в реальной жизни такого не бывает.

Сдираю с головы фату и кидаю в сторону. Платье цепляется за кусты, рвётся. Это уже не важно. Хочется снять его с себя и сжечь…

Вальс Мендельсона, который ещё совсем недавно радостно звучал в моей голове, превращается в зловещий вой. Эти звуки будто подталкивают меня к краю пропасти.

Резко выскакиваю на дорогу. Машины, прохожие, светофоры… Всё превращается в единую серую массу.

Чувствую удар. Резкий, оглушительный. В голове белая вспышка, и всё вокруг словно переворачивается… Над головой хмурое небо, в ушах – гул, перемешанный со встревоженными криками, в глазах – пляшущие тени. А в сердце – пустота. И это радует меня, ведь оно больше не болит…

******************

Взгляд падает на белые стены, в нос ударяет неприятный запах хлорки. В голове обрывочные картинки. Пытаюсь пошевелиться и чувствую острую боль. Левая нога словно чужая…

Скрипнула дверь, и в палату вошла медсестра. – Ну, наконец-то, пришла в себя. Благодари бога, что жива осталась. Только руку сломала, – подходит ближе. – Ничего страшного – до свадьбы заживёт. Пару месяцев и бегать будешь… К тебе посетители.

А через пару секунд в палату входит моя мать. Лицо обеспокоенное, глаза красные от слёз. Если бы я своими ушами не слышала диалог в той коморке, то ни за что не поверила бы, что мать способна на это ужасное предательство. Она выглядит как женщина, которая искренне переживает за своего ребенка.

Притворяется?

Не похоже…

– Сонечка, родная… – причитает она. – Как ты себя чувствуешь? Врачи сказали, что ты сломала руку… Что вообще случилось? Почему ты убежала? Мы все чуть с ума не посходили. Искали тебя…

Подходит ближе, пытается обнять. Уворачиваюсь. Я видеть её не могу, не могу слышать, я хочу, чтобы её никогда не существовало.

– Соня, да что с тобой?! Смотришь как на чужую, – в голосе упрёк. – Ну, скажи хоть что-нибудь! Ты сбежала со свадьбы! Со своей же свадьбы! Женя в шоке. Что случилось? – допытывается она. – Ты что-то увидела или услышала и сделала неправильные выводы? – по её лицу пробежала тень. Видимо, подозревает, что я могла видеть их мерзкое соитие в коморке ЗАГСа.

В очередной раз замечаю, как хорошо она выглядит. На вид матери можно дать не больше тридцати. Ни единой морщинки, идеальная фигура, прическа волосинка к волосинке, тщательно подобранная одежда.

Но всё равно – эта женщина старше меня вдвое, а Женя выбрал её!

– Я плохо себя чувствую и никого не хочу видеть, – еле сдерживаюсь, чтобы не вылить на неё всю правду.

Медленно поворачиваю голову. Мать стоит над моей кроватью. Ухоженная, красивая, в своём элегантном костюме, который она надела, чтобы отдать меня замуж. За своего любовника.

– Дочка, я просто хочу знать, что случилось… Ты же опозорила нас, понимаешь? – продолжает она, понизив голос до гневного шёпота. – Все гости, родственники… А у отца больное сердце. Ты хоть о нем подумала?

О нём я как раз подумала. Я думала об отце каждую секунду, иначе бы давно все вокруг знали гадкий секретик моей матери. Беда в том, что правда убьёт его.

– Мама… – мой голос звучит отстранённо. – Оставь меня в покое.

– Как это – оставь в покое? Я твоя мать! Я имею право знать! Ты чуть не умерла! Из-за чего? Из-за какой-то прихоти?

Она наклонилась ко мне, и от её духов, тех самых, дорогих, что я подарила ей на день рождения, мне становится тошно. Этими духами пахло возле той коморки…. Меня начинает трясти от бессильной злобы.

– Кое-что произошло, – шепчу я, впиваясь взглядом в её глаза. Пытаюсь найти в них хоть намёк на раскаяние. – Я кое-что узнала. Перед самой регистрацией.

Она замерла. На долю секунды в её глазах мелькнула паника. Мелькнула быстро, как молния, и тут же погасла.

– Что? Что такого ты могла узнать? – спрашивает дрогнувшим голосом.

Она ждала. Ждала, что я выложу ей всё. Назову имя и озвучу её позор. Что будет после этого? Она начнет всё отрицать, будет кричать, рыдать, строить из себя жертву обстоятельств…. И тогда она сможет отрицать, кричать, рыдать, делать из себя жертву.

Боль сжимает моё горло тугой петлёй. Во рту был вкус крови – когда меня сбила машина, я прикусила губу.

– Это не твоё дело, – выдохнула я, отворачиваясь к стене. По щекам катятся слёзы… – Уйди, мама. Пожалуйста, просто уйди.

Она, молча, стоит рядом. Чувствую на себе её тяжёлый, недоуменный взгляд.

– Как знаешь, – холодно роняет она.