Дорогие читатели!

Приглашаю вас всех ВКонтакт!

Для взрослых я расскажу о триллерах, детективах, эзотерике и фантастике, нажимайте на https://vk.com/id855725404

А в сообществе «Фантастика янг эдалт – для взрослых и подростков» - https://vk.com/club227650563 про истории о приключения будущих космонавтов Борьки и Лизаветы.

Вас ждут комиксы, видео, юмор, фрагменты новых историй, которые только пишутся, которые до сих пор не поставлены на Литресе.

И еще, обратите внимание: многие наши книги можно не только читать, но и слушать в исполнении Артема Остренкова и других замечательных чтецов.

Буду рада общаться с каждым!

Валерия Василевская.

Удар прозвучал неожиданно. Корабль качнуло, со стен заверещали сирены. И тут же замолкли. Мозгютер доложил во всех секторах, что столкновение с болидом массой, близящейся к нулю, не привело к серьезным поврежденьям звездолета. Деформированы пять листов наружного слоя брони.

Командир Журкавель на экране пошевелил бровями и приказал трем РУНам (универсальным роботам) заняться срочным ремонтом.

– Почему допустил столкновение? – напустился он на мозгютер.

Мониторы в моем кабинете включены постоянно, я как врач и психолог обязана присматривать за космонавтами. В отместку и в соответствии с пунктами безопасности, они все видят меня.

– Объект массой восемь тонн не летел к нам издалека, – доложила машина и выдала записи панорамы. – За секунду до столкновения, датчики зарегистрировали в двух метрах от правого борта резкий выхлоп плотной материи и включили сигнал тревоги. Через сорок миллисекунд, объект достиг максимальных размеров и плотности, и тут же стал разрушаться, задев корабль по касательной. Через десять миллисекунд, рассыпался на атомы и поглотился флуктуирующими слоями космоса.

Командир Артур Журкавель

– Стало быть, повезло, что он нас погладил песочком, – заключил из правого сектора мозготронщик Олег Горюнов, прокрутив явление жуткой остроугольной глыбы во всевозможных ракурсах

Мозготронщик Олег Горюнов

– Что скажете? – И обвел товарищей радостным взглядом. Он имел привычку посмеиваться, когда смерть, скорчив скорбную мину, обходила корабль стороной.

Астрофизик Баграт Варданян поскреб задумчиво бороду:

– Это невозможно. Космос флуктуирует атомы и элементарные частицы. Материализация крупного объекта не была зафиксирована ни разу, даже на долю секунды.

Астрофизик Баграт Варданян

– Если факт отвергает теорию, тем хуже для странного факта? – съехидничал Горюнов.

– Фактами мы будем располагать после проверки мозгютера. Если системы наблюдения дают сбои, мы получим любую запись, отличную от действительности, – не отступил Баграт.

Этот парень с задумчивым ликом отнюдь не хватался за первую подвернувшуюся оглоблю, чтобы переворачивать мир. Он взвешивал, сопоставлял. В голове вырастали таблицы возможностей-невероятностей, и доктор наук уже жаждал новых атак из космоса на наш крошечный звездолет. В часы вдохновенных раздумий он совсем забывал об опасности.

Но пилоты Роберт Белов и Константин Орехов тревожно переглянулись. Слепой полет невозможен – просто-напросто скоро закончится.

Пилоты Роберт Белов и Константин Орехов

– Протестируй системы контроля, – приказал командир мозгютеру.

– Все узлы и системы в норме, в проверке нет необходимости, – отбила супермашина.

– Отказ выполнять приказ уже исключает норму, – пришлось мне вставить словечко. – Человек, теряющий разум, не замечает ошибок в рассуждениях и поступках. Возможно, то же относится к искусственному интеллекту.

Мозготронщик не возражал. Он был против грубых сравнений, но привычным чувством единства с «большим всезнающим братом» понимал его утомленную, нарастающую нервозность. Девять лет полета – не шутка. Девять лет непрестанной борьбы за цельность биосистемы, позволяющей шестерым, тфу-тфу-тфу!, здоровым землянам и двум коматозникам с Цебы сохранять свои организмы в пасти космоса-людоеда.

Не возвышенное сравнение. Зато верное. Отражающее потаенные, замаскированные спокойствием и деловитой активностью настроения.

Под Москвой разбилась тарелка. Решили, что с дипломатами. Что это была попытка прямолинейно и искренне установить контакт. Потому что мозгютер пришельцев хорошо говорил на русском и выражал желание крепить дружбу, т.д. и т.п. Президент разомлел: синелицые протянули трехпалую руку не США, не Китаю, не Японии и не Англии! И отдал приказ: гуманоидов всенепременно вылечить.

Оказалось, не так-то просто. Желтокровные братья по разуму в разум не приходили и конвульсивно дергались от лучших земных препаратов. Но упорно не умирали.

Постепенно, кому-то из думовцев закралась чу́дная мысль: подтвердить намерения дружбы возвращением синих пилотов. А уж если сверху аукается, по низам откликается: «Есть!» В рекордные сроки были скопированы премудрости чужеродного суперблюдца, приспособлены к нашей стреле. Безусловно, не все получилось. По расчётам, они к нам сместились от прекрасной звезды Ала-Тук, зафиксированной в навигаторе как отправная точка, за неполных десять часов. Мы потратим почти десять лет. Туда. И десяток обратно. Что несуразно быстро для трехсот миллионов космических километров.

Да и вся задумка, пожалуй, с точки зрения здравого смысла, выглядела несуразной. Если бы не желание выпендриться по полной, невнятные технологии проверяли бы сотни раз между Марсом-Венерой-Меркурием, прежде чем отправлять соотечественников во вселенское путешествие. И, конечно, бы крепко задумались: а надо ли отправлять?

Но состояние больных промедлению не способствовало. Их решили доставить скорее, как можно более выжившими. А иначе на непонятной (но как будто бы дружеской?) Цебе жест землян истолкуют неправильно. Не дай Бог, объявленьем войны.

Заявления подали сотни обученных добровольцев. Выбрали четверых молодых толковых ребят, наработавших крепкий опыт в полетах на базы Марса. Считалось, что совершив беспримерный и нужный подвиг, молодые по возвращении успеют создать семью и нарожать детишек, что сделает их судьбу с одной стороны героической, ну а с другой – полноценной.

Командиром стал легендарный ветеран освоения Подсолнечной генерал Артур Журкавель. Но на межгалактической трассе, он тоже стал новичком, зависящим от суждений многоопытного мозгютера, частично перенесенного с мозгового центра тарелки.

Космический врач Жанна Жданова

Ну и я. Постбальзаковский возраст, позабывшее краску лицо, торчащие прядки светлых, а местами седых волос. Не моложусь. Стараюсь, чтобы каждый парень увидел во мне немножко от матери. Космос комкает человека, округляет желудочки сердца, размывает структуру костей, меняет работу мозга. Мы привыкли к галлюцинациям, зрительным и слуховым, но закрытые намертво люки «консервной банки» нервируют. Вдалеке от обжитой Земли с продвинутой медициной, трудно смириться с закономерными и вряд ли восстановимыми разрушениями тела и разума. Кроме множества процедур и нагрузок на тренажерах, космонавтам необходима постоянная помощь психолога.

Двадцать лет я преподавала особенности психологии и физиологии в космосе. И сама мечтала летать.

Доказывала: землянин, перед выходом за пределы ледяного пояса Койпера, обязан себя осознать, как сущность космического происхождения и космического предназначения.

Тридцать лет искала соратников, разбросанных в разных странах, чтобы вместе с ними творить великую науку будущего – космическую антропологию.

На что мы тогда опирались?

На святые писания древних.

На разрозненные, искаженные сведения современников, полученные по контакту с Высшими существами – по всей видимости, не материальными. Уверявшими: человек получил свое умное тело, способное к выживанию в любых климатических зонах, к выполненью любых задач, ведомых и покуда неведомых, отнюдь не по воле случая. Не в результате засухи, так здорово облагородившей вертлявую обезьяну.

Но вследствие многомиллионолетнего вызревания Созидающей Мысли Творца в инкубационных прослойках Вселенной. Через образование доматериальной матрицы. Через воплощение в разумное прямоходящее существо на подходящей планете.

Потому организмы гуманоидов разных планет сходные по строению. С незначительными отличиями, полученными в результате воздействия Биосферы.

На сведения от уфологов, позволявшие систематизировать посещавших Землю пришельцев хотя бы по внешним признакам, по характерам: «злые» и «добрые», по предполагаемым целям.

На останки с разбитой тарелки, свалившейся под Тюменью в 2060-ом. Это было жуткое зрелище. Почему-то, не засекреченное. Меня разбудили ночью, а через пять часов наша группа уже собирала в предрассветном промозглом лесу руки, ноги и головы взорвавшихся гуманоидов. Солдатики в оцеплении отгоняли скалящих зубы, в злобном лае охрипших собак, сбежавшихся местных жителей и слетевшихся журналистов.

Потом, в неоновом свете холодных лабораторий, мы собрали пятнадцать тел. Разноцветных, с разнообразными формами черепов, с различным составом крови. Поверхностное наблюдение позволяло предполагать – они были с разных планет. Изучение геномов выявило поразительные совпадения на нескольких участках ДНК. В том числе, совпадение с образцами от Гомо сапиенс.

Что было бы невозможно, если б не были мы замешаны Великим Космическим Разумом в «единой большой пробирке».

Я потом на конгрессах доказывала: совпадающие цепочки нуклеотидов несут в себе информацию о первоначально запрограммированном, типовом варианте гуманоида. А в участках отличных структур, безусловно, есть информация о космическом адресе личности: рождение в галактике Х, на планете Y. Что будет позже доказано, путем сравнения генома живых космических братьев. Расшифровка генома землянина без учета его изначального космического происхождения фальшива и неполноценна.

На месте падения тарелки поставлен высокий памятник. Барельефы пятнадцати лиц, пугающих и притягивающих, макет иноземного корабля, устремленного к звездам. Первая дань уважения повзрослевшего человечества космонавтам иных миров.

И, частично, дань осторожности. Пятнадцать убитых – не шутка, за них могли отомстить. Говорят, министр обороны объяснялся у Президента. Уверял, чужие обязаны испрашивать разрешения, если не хотят получить приветственный выстрел в бочину. Как испрашивать? Их проблемы. Догадаются, если умные.

С министром согласны многие. Не стыжусь признаться – я тоже. Безопасность – главная дума, когда подлетаешь к неведомой вооруженной планете.

Но ответный удар не последовал, а куча вопросов осталась. Возможно, мы расстреляли мирную делегацию (шпионов? или туристов?) прилетевшую сдуру на Землю. Об этом судили техники, ковыряясь в обломках тарелки, в ее компе и вооружении. Нам про выводы не докладывали. С нас требовали ответа: с кем столкнутся земляне, если…?

Мы смотрели в экран микроскопа, прогоняли в камере Гольца органы, ткани, нейроны. Постигали физиологию, что само по себе недостаточно без постижения психики, без уяснения целей. Но все явственней убеждались: мы столкнемся сами с собой. С вариантами гуманоида, от ангельской доброты до дьявольской беспощадности.

А в шестьдесят четвертом – новая катастрофа, и на этот раз под Москвой. Тарелка почти цела, но пилоты не выдержали удара. Нашу группу переключили от мертвецов к живым. Я взялась за дело с восторгом, но отступила с позором. Под Тюменью был один синенький, но таблицы с его показателями не помогли подобрать целебные вещества.

Две тарелки в четыре года – это что-то да означает. Человечество было вынуждено адекватно отреагировать, не имея исходных данных. Пока иностранцы думали, русские ринулись первыми.

Мне муж часто тогда повторял: «Вот крысы – умнейшие твари! Вожак не рвется вперед, пропускает глупую особь. Она попадает в капкан, или в зубы дежурной кошке, или ест отравленный корм. Сообщество приобретает полезный жизненный опыт и избавляется от некачественной наследственности». Я на мужа смотрела с презрением. Я всегда хотела быть первой.

И комиссия благословила настырного антрополога: лети, голуба, лети.

На Земле провожали торжественно, произносили речи. Первопроходцы Вселенной открывают невероятные перспективы для человечества, и опять же т.д. и т.п. В перспективы многие верили. Хотя за звучавшие доводы в критичном уме-трезвой памяти никто бы не поручился.

Потом, размышляя годами над уходом в промозглую вечность, каждый видел: в принципе, нас никто никогда не обманывал. Космонавты оставили Землю, потому что грезили с детства открытиями во Вселенной. Потому что наша обыденность, ограниченная синим куполом, казалось неполноценной. Прилепившись к печалям и радостям, чем могла одарить колыбель своих легкокрылых птенцов, эти люди теряли себя. Утратив ВСЁ, обретали.

Перебирая множество вероятностных продолжений космической авантюры, каждый понял: вряд ли на Цебе нам кто-то сильно обрадуется. Намерения гуманоидов невозможно связать с их поступками.

Почему, к примеру, земляне посылают в просторы космоса постоянные объявления с указанием координат слабомощной старушки Земли, а потом прицельно палят по мелькающим НЛО?

И военные Цебы вряд ли обрадуются визиту чужеродного звездолета, не подумают, что на нем пропавшие дипломаты. Куда разумнее было лететь на той же тарелке, тогда незваные гости получили бы больше шансов на дальнейшее выживание и скорейшее возвращение.

Но трофей разобрали на части, передали в концерн «ЗАСЛОН». Понадеялись, синеликие за десять лет оклемаются, отправят своим сообщения о грядущем ответном визите. А нам объяснят: кто они? И зачем стремились на Землю?

Но трехпалые не просыпались. И мы уже понимали, как трудно будет доказывать гуманоидам с не прогнозируемым, недоверчивым менталитетом, что тарелка свалилась с неба, к сожалению, сама по себе. А на сей раз не была сбита.

Миллионы вопросов. Ответы не смотрелись оптимистически. Команда смирилась с мыслью, что возвращение сомнительно. Куда повернули политики на Цебе и на Земле за семь столетий, минувших на удаленных планетах? Центр полетов давно молчит. Сообщения не доходят? Или нет больше нашего Центра? Или наши потомки поверили в трагичную гибель посланцев – живой разменной монеты большой и малой политики?