1. Чужая палуба

Кукша перестал выплевывать море на доски и попытался разлепить глаза.

Без толку — тотчас же зажмурился от едкой соли. Успел только заметить, что его окружает толпа, а под ладонями — гладкое влажное дерево палубы. Кажется, он был на крупном судне.

— Вы потерпели крушение? — через водную пробку в ушах прорвался требовательный вопрос. — Рядом есть еще, кого вылавливать?

Кукша стоял на коленях, кашлял и ничего не отвечал. Во-первых, горло горело, будто по нему скобелем прошлись. Во-вторых — он не помнил ответа.

— Есть ли рядом еще пострадавшие? — повторил офицер свой вопрос.

Что это офицер — Кукша понимал с закрытыми глазами, по гладкому говору. Он был бы рад ответить тоже четко и по существу, но сумел лишь рвано прохрипеть:

— Не знаю...

— Кто вы? — поменял тогда офицер свой вопрос.

Это оказалось проще.

— Из вожей, — сказал он, растирая глаза тыльной стороной ладони.

— Дайте ему воды!

Кукша почувствовал, что в его трясущиеся руки тычется ведро. Он сел и ощупью промыл глаза пресной водой. Едкости определенно стало меньше, но картина, открывшаяся ему вместе с тем, была не из веселых. Вокруг него собрались такой толпой, словно он провинился и деревенская община решает его судьбу. Кукша, наконец, проморгался, и в толчее матросов разобрал три черные фигуры офицеров.

— Ты вел корабль, — высказал один, светловолосый и безусый, на котором Кукша приметил длинные эполеты капитана. — Где он?

Вопрос, разумеется, дельный. Если местного «вожу» (по-городскому — лоцмана), знавшего морское дно лучше собственной избы, вылавливают из бегучих волн — легко предположить, что вел он не слишком удачно и следует искать вокруг обломки. По-видимому, ради этого спасшее судно теперь не двигалось — огромные колеса по бокам кормы молчали и не брызгали на палубу.

— Не помню, — признался Кукша.

Капитан подумал несколько мгновений.

— Что помнишь?

Он смотрел ясно и без небрежения, с искренним желанием понять произошедшее. Кукша напряг свою память как мог, на затылке слева даже болью отдалось.

— Подрядился на колесник, провести в Арсис, — перечислил последнее, что поступало клочками в сознании. — Дале… ничего. У вас очухался.

Лоцманов — «вожей» или «носовиков» — нанимали даже те купцы, что торговали с Ладией десятки лет. С запада проход к гавани порта Арсис звался «Горлом» и весь пестрел островками, камнями, галечными мелями — провести судно, не заблудившись и не застряв, умел только местный. Община поморов, сделавшая лоцманское дело своей службой, жила на входном западном крае этого Горла. «Морское знание» передавалось поколениями, частью через рисунки и тетради, частью — на практике. Свадьбы тоже старались улаживать между своими, чтобы «книги морского ходу» не ушли в посторонние руки. Потомственные вожи-поморы, если не совсем уж непутевые, бывали неизменно хороши, так что потеря судна при красной погоде вряд ли могла лежать на совести Кукши.

Это понимал и капитан, потому спросил иное:

— Как звать?

— Кукша. Леонтия Патлатого старшой сын.

— Где же твои пуговицы, Кукша Леонтьевич?

Кукша посмотрел на мокрый шерстяной кафтан, по-лихому распахнутый. Одежда вожей шилась по уставу старого императора, чьими стараниями здесь и разрослось такое судоходство. Порядок тот любил до того, что и от наемных лоцманов требовал носить зеленые кафтаны и выжигать на деревянных пуговицах имена — проще будет в случае чего беднягу опознать. Вожи закон государев блюли и пуговицы уже сотню лет подписывали — только на одежде Кукши нынче не осталось ни одной.

— Вот-те пропасть, — свистнул он, озирая щеточки суровой нити с аккуратным срезом от ножа.

Не было, значит, никакого крушения — его нарочно выбросили в море, да еще позаботились, чтобы не рассмотрели в парне вожу-помора, если тело куда далеко отнесет.

— Сняли их! — поднял он глаза на капитана. — Я саморучно на них имя выжигал!

— Славно ты вел, что тебя в награду за борт выкинули, — заметил коренастый матрос из кружка.

Кукша раскашлялся от обиды и не сразу смог обороняться, но после пробурчал:

— Я хорошо провожу! Четвертый год уже сам, до этого — семь годов с батей. За это время ни одной галечной кошки брюхом не проскребли!

Толпа смолчала выразительно — личностью их «улов» оставался хотя и жалкой после утопления, но неопознанной и подозрительной.

— Да хоть бы вашего вожу спросите — он-то меня, поди, знает! — нашелся вдруг с радостью Кукша. — Может, и видел, кто нанимал меня на этих днях! С одной избы в море выходим.

Идея была светлая — однако, молодой капитан удивил:

— Мы идем без лоцмана.

— Как? — ревниво удивился вожа. — Нешто вы сами прошли через Горло?

— Мы пришли с севера, — улыбнулся капитан, как-то даже горделиво заложивши руки за спину.

Кукша теперь и сам не поверил: сюда, в край полярных ночей — пришли с севера? На полночь отсюда лишь вечные льды и мерзлая нежилая земля, которую открыли государевы смельчаки тому назад три навигации. Только они одни до сих пор ходят туда каждый год на двух суднах — «Императрице Эльзе» и…

Кукша приклонил набок ведро, из которого умывался — белой краской на меди было начертано «Север». Тот самый, второй колесник на магическом ходу, который весной впервые вышел парою с «Императрицей Эльзой». Кукша заново обвел глазами мореходов — нынче эти усталые и жилистые люди возвращались из таких широт, куда не добирался даже брат-помор на своем проворном коче.

Теперь стало яснее, отчего они глядят с таким прищуром — они не торговцы, а военное судно, «экспедиция», идущая под конец навигации домой. В этих водах много разного люда, и иные заморские гости дорого бы отдали, чтобы изнутри рассмотреть их ледоходный колесник или выкрасть карты, черченные по пути. По слухам, такое уже приключалось с «Императрицей Эльзой» раньше, еще до начала пути.

— Не надо мне ваших секретов, — пробурчал Кукша под их тяжелыми взглядами. — Нешто я нарочно под ваш борт нырял?

Двое младших офицеров не изменили напряженных лиц, но капитан, кажется, не склонен был искать подвоха.

— Уж вижу, — кивнул он. — Добровольно ты бы вряд ли дыру на затылке решился проделать.

Кукша тронул голову там, где кололо — и точно, под слипшимися волосами нащупал приличную длинную рану. Череп, кажется, был цел, но соль щипала знатно. Это еще благо, что он такие густые соломенные патлы от своего тяти унаследовал, что и злодеи не прошибли.

Кто же его нанимал, как бы вспомнить? И чем он, Кукша, им не угодил? Оставалось вернуться в деревню — отлеживаться под присмотром матушки, да всех своих расспрашивать. Он с сожалением глянул, что бос — а только накопил на новые сапожищи! Поморский вожа — не рвань какая, знатокам моря издревле платили хорошо. Кукша четвертый год ходил, а женихом уже прослыл небедным. Только не ради же его отличной обуви те корабельщики на грех пошли, по затылку огрели? Денег Кукша с собою не брал, а на харчи в порту как раз и должен был получить за провод через Горло. Обратно — нанялся бы на другое судно.

— Господин капитан! — крикнул востроглазый матрос с марса. — «Императрица» о намеренье запрашивает. Что просигналить? В Арсис за ними идем — или людей в воде ловим?

— Идем в Арсис, — ответил капитан Рауль Дийенис. — Людей за бортом нет, по-видимому. Нашего честного Кукшу доставим до порта. Найдите ему сменную одежду. И, господин лекарь, будьте любезны, займитесь его головой. Не то свои же добрые соседи вмиг прозовут его Кукшей Дырявым.