Часть 1.

Глава I.

Деревня гнилая, смрад, нищета,

Так было все здесь и так будет всегда.

Бухие бомжи тут лежат под забором,

Умрут они скоро от голодомора.

По полю там бегал веселый мужчина,

Украл он теленка коровы Мальвины.

Его догоняла большая скотина,

Теленка забрать, по башке дать дубиной.

Но гордый мужик быстроты не сбавлял

И, сбросив какашки, вперёд он бежал.

И тут увидал вдалеке электричку,

А рядом проехала конная бричка.

Извозчик тут крикнул: «Прыгай ко мне,

Повозку мою не испачкай в говне!»

Но просьбу мужик, как хотел, не исполнил,

Говном смрадным, мерзким карету наполнил.

Извозчик крикнул: «Оболдуй!»

И был таков он, толст буржуй.

Вдруг тормоза в повозке конной.

Мужик весьма инерционный,

Он вдруг ракетой полетел,

Извозчик в страхе обомлел.

Теленок в страхе обосрался,

Говном в повозку он кидался.

Попал один снаряд в коня,

Того, что в бричке вез меня.

Вы возразите тут, читатель:

«Героя спутал и себя!»

Но в третий раз скажу Вам, шпатель,

Мозги в труху стихом дробя.

Огромная туша летит в электричку,

В полете он жиром сбивает синичку,

Стекло в электричке башкой разбивает,

Как боров с теленком в вагон он влетает.

Представьте, читатель, такую картину:

Сидите вы в поезде, в теплой кабине,

И вдруг к вам влетает жирнющий мужик,

Его жирной туши взираете лик.

Внезапно лезгинку начал танцевать:

«Насрать, все насрать и еще раз насрать!» -

Мужик тараторить частушкой вдруг стал,

Теленок в вагоне на пол наблевал.

Пристал к мужику проводник Еремей,

Билет он потребовал дать на съеденье

Иль штраф оплатить восемнадцать рублей,

Но срал тот мужик на кондуктора мненье.

Ему дал теленком мужчина в лицо,

Схватил его сильной рукой за яйцо,

На метр прям ввысь Еремея поднял

И яйца ему между ног оторвал.

И тут Еремей в сапоги преобулся,

Как шарик весёлый он лопнул и сдулся,

На тяге воздушной поднялось все вверх,

Взорвался кондуктор прям как фейерверк.

Кишки распластались по стенкам вагона,

Воняло там хуже свиного загона,

Попрыгали туши, все окна разбили,

Себя от инерции люди убили.

Но наш мужичок уж Перуну молился

И в куст со смородиной он приземлился.

А рядом на поле там был пролетарий,

Он граблями острыми брал всю картошку,

Кастрюлю использовал в качестве тары,

В мужчину он кинул куриную ножку.

Рабочий совсем чужеземцу не рад,

Схватил из компоста свеклу и морковку,

Надрать устремился герою он зад,

Собрал из помета герой наш винтовку

.

Он с тонкой кишки карбюратор достал

И что было мочи в него надристал,

Заправил в отверстие желтое зелье,

Но вдруг у мужчины настало похмелье.

И начал он мощно и быстро блевать,

Рабочего страшного смог отогнать,

Но тот пролетарий подмоги воззвал,

Рабочих озлобленных в поле согнал.

Мужик побежал, а крестьяне за ним

Кидали в героя там все самовары.

Нёсся мужчина ногами гнилыми,

Как бегал когда-то я в поле Броваров.

В героя уже телевизор летел,

Догнать пролетарий мужчину хотел,

Но спас вдруг Перун мужика громом молний,

Рабочие все превратились в помои.

На весь этот смрад наш мужик прибежал

И бедных рабочих он смело сожрал.

И тут увидал вдалеке муравейник

И вылез оттуда крутой человек.

Носил он сандалии, кафтан и ошейник,

И кто-ж это был? Это был Блевобек!

Прошел он в туннелях дерьмище и смрад,

Посрал в Уссурийске и вышел на волю,

Но был окровавлен, разорван уж зад.

Перхат откусил его вкусную долю.

Скрывался он в узком, вонючем метро,

Но вместо толпы и смешных паровозов

Текло там вонючее море - говно,

А сверху уж плыли громады навоза.

Вы верно, читатель, опять возражаете:

«Кто такой Блевобек, что ест море говна?»

И я попрошу Вас вернуться к Перхатье,

Она, непременно, сведет Вас с ума!

К ним тут прилетел могучий сортир,

И Бек в нем устроил шикарнейший пир.

Большой поварешкой всю мерзость черпал

И на муравейник смешно поднасрал.

Залез муравей Блевобеку прям в нос,

Туда Бек засунул вонючий навоз.

Глава II.

Со детства героя зовут моего

Красивейшим именем