Анна никогда не верила в любовь с первого взгляда. Весь её практичный мир строился на логике и расчёте – она была успешным архитектором, и каждая линия в её проектах имела своё точное предназначение. Но в тот дождливый сентябрьский вечер все её убеждения рассыпались, как карточный домик.

Она стояла у витрины книжного магазина, рассматривая новинки, когда случайно столкнулась взглядом с отражением в стекле. Карие глаза незнакомца смотрели так пронзительно, словно видели её насквозь. Когда она обернулась, время словно застыло. Михаил – она узнает его имя позже – стоял под своим чёрным зонтом, и капли дождя создавали вокруг него какой-то особенный, мерцающий ореол.

"Простите," – произнёс он, и от звука его голоса по её телу пробежала едва заметная дрожь. – "Вы не подскажете, который час?"

Банальный вопрос, но в нём словно скрывался другой, более важный: "Как я жил все эти годы, не зная тебя?"

Анна машинально взглянула на часы, но цифры расплывались перед глазами. "Семь вечера," – ответила она, удивляясь, как обыденные слова могут звучать совершенно по-новому, когда произносишь их для кого-то особенного.

"Самое время для чашки кофе," – улыбнулся он, и в уголках его глаз появились едва заметные морщинки. "Здесь за углом есть уютная кофейня. Я заметил, что вы смотрели на книгу Борхеса – мой любимый автор, кстати. Может быть, обсудим его 'Сад расходящихся тропок' за чашкой американо?"

В любой другой день Анна бы вежливо отказалась. Она никогда не принимала приглашений от незнакомцев, но сегодня… Сегодня весь мир словно сговорился изменить её привычный маршрут. Даже дождь, казалось, стал теплее, а воздух наполнился ароматом корицы и ванили из ближайшей пекарни.

"Почему бы и нет?" – ответила она, удивляясь собственной смелости.

Кофейня "Старые письма" встретила их приглушённым светом винтажных ламп и тихой джазовой мелодией. Они говорили часами – о книгах, архитектуре, музыке. Михаил оказался преподавателем философии, и его рассуждения о времени и пространстве удивительным образом перекликались с её архитектурными