Понедельник. Невидимый Город на Земле и Мастер Утренних Лучей

Понедельник выдался для Тёмы непростым. Утром так не хотелось просыпаться, в садике была шумная игра, от которой он немного устал, а вечером никак не получалось собрать сложную башню из конструктора — детали упрямо рассыпались. Когда мама выключила большой свет и включила маленький ночник в форме полумесяца, Тёма с облегчением выдохнул. Наконец-то можно отдохнуть.

Мальчик лег в кровать, укрылся своим любимым мягким одеялом по самый подбородок и стал смотреть в окно. Он ждал.

Не прошло и пяти минут, как за стеклом мелькнул знакомый серебристый свет. Звезды на небе словно расступились, и к подоконнику плавно, совершенно бесшумно спустилась она — Искра. Волшебная ракета, верный корабль Тёмы. Ее обшивка мягко переливалась перламутром, а на боку светилось круглое окошко иллюминатора.

Стекло окна в комнате Тёмы исчезло, растворившись, как мыльный пузырь. Мальчик сел в кровати, спустил ноги в мягких носках на подоконник и шагнул прямо внутрь Искры. Дверца за ним с тихим шелестом закрылась.

Тёма сразу плюхнулся в свое любимое кресло пилота. Оно, как всегда, послушно приняло форму его тела, окутав теплом. Перед ним загорелась приборная панель: десятки разноцветных кнопочек, тумблеров и светящихся экранов.

— Здравствуй, Капитан Тёма, — раздался из динамиков приятный, бархатный голос Искры. — Рада снова видеть тебя на борту. Как прошел твой день?

— Привет, Искра, — вздохнул Тёма, устраиваясь поудобнее. — День был долгим. Я немножко устал. Наверное, сегодня мы полетим на какую-нибудь очень тихую планету?

Панель управления мягко мигнула зеленым светом. — Сегодня, Капитан, мы никуда не полетим, — загадочно произнесла Искра.

Тёма удивленно округлил глаза: — Как это? Разве мы не отправляемся в космос?

— В космосе мы уже побывали, Тёма. Ты стал смелым и узнал много секретов Вселенной. Но самые главные тайны иногда прячутся совсем рядом. Прямо здесь, на Земле. Только они скрыты от людских глаз тонкой ночной завесой. Сегодня мы перейдем в параллельное измерение. Пристегнуть ремни! Начинаем погружение в Ночную Сказку!

Тёма послушно защелкнул мягкий ремень. Ракета не взмыла вверх, как обычно. Вместо этого она начала медленно вращаться на месте. Воздух за иллюминатором задрожал, словно над горячим асфальтом летом. Привычные очертания двора, качелей и соседних домов начали таять. Цвета стали гуще: синий превратился в глубокий сапфировый, а желтый свет фонарей — в жидкое золото.

Вдруг ракета мягко покачнулась, и вращение остановилось. Тёма выглянул в иллюминатор и ахнул.

Они всё еще были на Земле. Внизу протекала та же река, стояли холмы, но мир вокруг преобразился. На месте обычного города раскинулся невероятный, огромный Город Мастеров. Он мерцал тысячью теплых огоньков. Дома здесь были построены из гладкого камня, резного дерева и прозрачного стекла. Крыши соединялись тонкими подвесными мостиками, по которым деловито сновали невысокие фигурки с фонариками. Никаких машин — только тихий стук молоточков, шелест бумаги и приятный запах свежей выпечки, хвои и растопленного воска.

— Что это за место, Искра? — шепотом спросил Тёма.

— Это изнанка нашего мира, — ответила ракета, плавно снижаясь к одной из мощеных площадей. — Здесь живут добрые духи, гномы, эльфы и другие сказочные мастера. Каждую ночь, пока люди спят, они чинят наш мир. Они штопают порванные облака, раскрашивают цветы для завтрашнего утра и создают то, что нельзя потрогать руками: вдохновение, терпение и радость. Мы будем прилетать сюда каждый день этой недели, чтобы ты научился их мудрости.

Искра мягко приземлилась на круглой площади, вымощенной серебристой брусчаткой. Двери открылись, и Тёма, полный любопытства, шагнул наружу.

Воздух здесь был удивительно свежим. Навстречу ему тут же поспешил невысокий, крепкий человек с густой седой бородой, заплетенной в косичку. У него были добрые, смеющиеся глаза, а на носу сидели очки с тремя разными стеклышками. Одет он был в кожаный фартук, из карманов которого торчали пинцеты, крошечные молоточки и какие-то колбочки. Больше всего он был похож на классического гнома, но без колпака, с аккуратно зачесанными волосами.

— Ба! Какие гости в нашем секторе! — всплеснул руками гном. Голос у него был скрипучий, но очень теплый, похожий на звук открываемой старинной шкатулки. — Сам Капитан Тёма! Добро пожаловать, малыш. Меня зовут Мастер Игнатиус. Я — часовщик и сборщик утренних лучей.

— Здравствуйте, Мастер Игнатиус, — вежливо ответил Тёма. — А почему вы меня знаете?

— В Городе Мастеров знают всех детей, которые умеют летать во сне, — улыбнулся Игнатиус, подходя ближе. — Я видел, как ты устал сегодня. Понедельник — тяжелый день, верно? Начало недели всегда кажется огромной горой, на которую нужно забраться.

Тёма кивнул. Именно так он себя и чувствовал утром. — Пойдем-ка со мной, я покажу тебе свою мастерскую, — гном поманил мальчика за собой.

Они подошли к большому деревянному столу, стоящему прямо на улице под раскидистым дубом. На столе лежали сотни крошечных хрустальных шестеренок, золотых пружинок и стеклянных баночек, внутри которых светилось что-то желтое.

— Видишь ли, Тёма, — начал свой рассказ Мастер Игнатиус, аккуратно беря пинцетом одну из светящихся пылинок и опуская ее в механизм маленьких карманных часов. — Большинство людей думает, что настроение приходит само по себе. Проснулся — и вдруг грустно. Или проснулся — и вдруг весело. Но это не так. Настроение — это механизм. Его нужно заводить, как часы.

Гном протянул Тёме маленькие золотые часики. У них не было стрелок, зато внутри вращались разноцветные колесики: одно было цвета рассветного неба, другое — цвета спелого апельсина, третье — цвета теплого молока.

— Что это? — спросил Тёма, завороженно глядя на механизм.

— Это Часы Хорошего Начала, — ответил Игнатиус. — Когда человек устает, его внутренние шестеренки крутятся медленно, со скрипом. Поэтому в понедельник всё валится из рук. Чтобы день прошел хорошо, нужно утром смазать эти шестеренки.

— А чем их смазывать? — удивился мальчик. — Маслом?

Гном добродушно рассмеялся, отчего его борода забавно затряслась. — Нет, друг мой! Шестеренки души смазываются хорошими мыслями. Потягушками в теплой кровати. Вкусным завтраком. Улыбкой маме. Каждая такая мелочь — это капелька золотого масла.

Игнатиус достал из кармана крошечный, почти невидимый золотой ключик на тонкой веревочке и надел его Тёме на шею. Ключик был теплым и ничего не весил.

— Это тебе подарок от меня, — подмигнул Мастер. — Завтра, когда ты проснешься, тебе, возможно, снова захочется спрятаться под одеяло и никуда не идти. В этот момент вспомни про мой ключик. Потрогай его (в обычном мире он будет невидимым, но ты почувствуешь тепло). Представь, что ты вставляешь его прямо себе в грудь и делаешь три оборота: раз — для бодрости, два — для улыбки, три — для интересного дня. И ты увидишь, как твои внутренние часы звонко затикают!

Тёма сжал невидимый ключик в ладошке. Ему показалось, что он уже слышит тихое, приятное «тик-так» где-то внутри себя. Тревога из-за завтрашнего дня, из-за несобранного конструктора и садика исчезла.

— Спасибо, Мастер Игнатиус, — искренне поблагодарил Тёма. — Я обязательно попробую завтра утром!

— Я не сомневаюсь, Капитан, — кивнул гном. — А теперь тебе пора отдыхать. Впереди еще много дней и много мастеров, с которыми тебе предстоит встретиться.

Тёма попрощался с добрым гномом и вернулся на борт Искры. Ракета мягко закрыла двери.

— Готов к возвращению? — спросила Искра. — Готов! — уверенно ответил Тёма, устраиваясь в кресле и закрывая глаза.

Ракета снова начала плавно вращаться. Город Мастеров за иллюминатором стал расплываться, растворяясь в ночном тумане. Вернулись очертания родного двора, качелей и деревьев. Искра бесшумно подлетела к окну.

Тёма перебрался из кресла пилота прямо в свою кровать. Как только его голова коснулась подушки, серебристый свет за окном погас — Искра растворилась до следующей ночи.

Мальчик лежал в темноте, слушая тишину своей комнаты. Он нащупал на груди пустое место, но почувствовал там легкое, согревающее тепло невидимого золотого ключика. «Раз, два, три», — мысленно провернул он его. По губам скользнула сонная, счастливая улыбка.

Сон мягко обнял Тёму. Это был крепкий, исцеляющий сон человека, который точно знает: завтрашний день начнется прекрасно. Нужно просто не забыть завести свои внутренние часы.

Вторник. Хрустальный квартал и невидимый Пузырь Спокойствия

Вторник выдался для Тёмы очень насыщенным, но не всё шло гладко. Днем, когда он сидел за столиком и старательно рисовал фломастерами огромную космическую станцию, кто-то из ребят пробежал мимо и случайно толкнул его под локоть. Поперек идеального рисунка пролегла жирная, кривая красная черта.

В тот момент Тёма почувствовал, как внутри него, прямо в животе, свернулся горячий, колючий шарик. Ему захотелось громко крикнуть, скомкать бумагу и даже топнуть ногой. Он вспомнил про невидимый ключик Мастера Игнатиуса, потрогал грудь, и это немного помогло ему не расплакаться. Но колючий шарик обиды так и остался сидеть внутри до самого вечера, мешая радоваться.

И вот, наконец, наступила ночь. Тёма лежал в своей кровати. В комнате было тихо, только мерно тикали настенные часы. Мальчик не сводил глаз с темного окна.

Вдруг за стеклом забрезжил мягкий, перламутровый свет. Ночная темнота расступилась, и прямо к подоконнику, не издав ни единого звука, опустилась Искра. Волшебная ракета приветливо мигнула бортовыми огнями. Стекло в окне Тёмы привычно растаяло, превратившись в легкую прохладную дымку.

Мальчик скинул одеяло, шагнул на подоконник и оказался внутри своего любимого корабля. Дверь с тихим шипением закрылась, отрезая его от забот прошедшего дня. Тёма забрался в мягкое кресло пилота, которое тут же подогрелось и уютно обняло его за плечи.

— Приветствую на борту, Капитан Тёма, — раздался заботливый, спокойный голос Искры. Приборная панель осветила лицо мальчика мягким синеватым светом. — Датчики моего корабля показывают небольшое напряжение. Ты чем-то расстроен?

Тёма вздохнул и рассказал Искре про испорченный рисунок и про горячий, колючий шарик, который до сих пор мешал ему спокойно дышать.

— Понимаю, — мягко ответила ракета. — Обида и злость — очень сильные эмоции. Они как горячий пар: если их запереть внутри, они давят и обжигают. Но я знаю, кто нам сегодня поможет. Пристегнуть ремни! Начинаем переход в Город Мастеров.

Искра плавно зависла в воздухе и начала медленно вращаться на месте. Знакомый мир за иллюминатором снова задрожал. Обычные панельные дома и уличные фонари начали таять, уступая место совершенно другой картине.

Когда вращение прекратилось, Тёма увидел, что они находятся в новой, незнакомой части невидимого Города Мастеров. Это был Хрустальный квартал. Дома здесь были похожи на изящные флаконы из разноцветного стекла: изумрудного, сапфирового и рубинового. Внутри каждого дома мягко светился огонек. Ветви деревьев здесь напоминали тонкие стеклянные трубочки, и когда дул легкий ночной ветерок, квартал наполнялся тихим, хрустальным перезвоном, похожим на музыку колокольчиков.

Искра бесшумно опустилась на небольшую площадь, вымощенную полупрозрачными голубыми камнями.

— Мы на месте, Капитан, — сказала Искра. — Мастер Лин уже ждет тебя.

Тёма вышел из ракеты. Воздух здесь был свежим, прохладным и пах озоном — так пахнет на улице после теплого летнего дождя. Из открытых дверей ближайшей мастерской, которая была похожа на стеклянный купол, лился теплый оранжевый свет.

Навстречу Тёме вышел высокий, удивительно грациозный человек. У него были длинные, серебристые волосы, перехваченные на затылке кожаным шнурком, и немного заостренные уши. Одет он был в белоснежную рубаху со свободными рукавами и длинный плотный фартук. Это был эльф. В его руках была длинная тонкая металлическая трубка.

— Здравствуй, Тёма. Заходи, не стесняйся, — голос эльфа был тихим, плавным и очень мелодичным. Казалось, он не говорит, а поет. — Меня зовут Мастер Лин. Я — стеклодув и Хранитель Равновесия.

Мальчик робко зашел в мастерскую. В центре помещения горела огромная печь. Но огонь в ней был необычным: он переливался всеми цветами радуги и совсем не коптил. Повсюду на полках стояли невероятной красоты стеклянные шары. В одних кружились маленькие снежинки, в других плавали миниатюрные облака, а в третьих плескались морские волны.

— Твой корабль передал мне, что ты сегодня встретился с колючим шариком злости, — с доброй улыбкой произнес Лин, подходя к печи. — Подойди поближе. Я хочу тебе кое-что показать.

Эльф взял свою металлическую трубку, опустил ее в радужный огонь печи и достал на конце небольшой кусок расплавленного стекла. Стекло было ярко-красным, оно бурлило, шипело и выпускало во все стороны острые шипы. От него так и веяло жаром.

— Смотри, Тёма. Это стекло сейчас похоже на твою злость и обиду. Оно горячее и колючее, — сказал Мастер Лин. — Если я начну дышать на него быстро и прерывисто, вот так...

Эльф сделал несколько коротких, резких выдохов прямо на красное стекло. Оно зашипело еще громче, покраснело еще сильнее, а его шипы стали длиннее.

— Видишь? Когда мы злимся и дышим часто, наша злость только разгорается, — объяснил эльф. — Но у стеклодувов есть секрет. Чтобы превратить этот обжигающий комок во что-то красивое и гладкое, нужно правильное дыхание. Смотри.