Редактор Евгения Белянина

Корректор Алёна Деньгова

Иллюстратор Валерий Лаврусь

Иллюстрации Midjorney 6.0

© Валерий Лаврусь, 2025

© Валерий Лаврусь, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0067-9422-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается всем альпинистам, навсегда оставшимся на склонах пика Ленина.

Тем, кто погиб в страшной лавине 13 июля 1990 года.

Отважным девушкам, навеки уснувшим в снежном плену в 1974-м.

Всем остальным, кто, следуя зову гор, обрёл в их безмолвных объятиях вечный покой.

А также всем безвинным жертвам межнациональных конфликтов.

Ваши имена не забудутся, а память о вас будет вечно жить в наших сердцах. Ваш пример учит нас ценить жизнь, стремиться к взаимопониманию и беречь хрупкий мир. Вы ушли, но эта потеря будет напоминать нам о том, что нет ничего дороже человеческой жизни.

Эта книга – дань уважения вашему подвигу, самоотверженности и страданиям, призыв к единению и состраданию.

Ещё.

Искренняя благодарность моему инструктору по скалолазанию Г. К., десантнику и участнику боевых действий, который не только научил меня покорять вертикали, но и поделился бесценным жизненным опытом. Его рассказ лёг в основу пролога «Блокпост», я лишь слегка отредактировал текст и адаптировал его к общей канве повествования. Спасибо, мой друг и наставник, за уроки мужества и человечности, которые ты преподал мне. Твоя история – ещё одно свидетельство того, насколько хрупка и бесценна жизнь и как важно беречь этот хрупкий мир. С глубоким уважением и признательностью, автор.

И наконец.

Мама Габриэли, моли Бога о нас…

Пролог. 1990

Восемнадцать бетонных блоков, выставленных квадратной буквой «С» высотой в три блока, перекрывают шоссе со стороны моста от Джалал-Абада. Два бойца устало курят и разглядывают в щели между блоками двоих пеших путников, которые приближаются по мосту через Яссы, по виду «студенты» – в серо-зелёных брезентовых ветровках, с огромными рюкзаками за плечами.

Один боец – младший сержант, другой – рядовой. Красные погоны «ВВ» просматриваются под плечевыми лямками пузатых тяжёлых бронежилетов. На головах каски поверх распластанных пилоток, на шеях короткие АКС-74У¹. С видимым огорчением и раздражением они поднимаются. Не дав «студентам» дойти до блоков десяти шагов, сержант орёт:

– Стой, стой, сука! Завалю!

Лязгнул автоматный затвор, хлопнул одиночный выстрел. Предупредительный вверх. «Студенты» разом пригнулись, вздёргивая руки.

– Не стреляйте! Мы свои! Русские! Советские!

– Какие свои, на хрен? Шо-то вы на русских не очень похожи!

Один из «студентов» явно с восточными чертами.

– А кто мы, по-твоему?

– Шо в мешках?! – гаркает сержант. – У местного населения отобрали? Хде?! Мародёры!

У сержанта – явный южнорусский казачий говор: утрирует «гы» ближе к «хы» и шокает. То ли с Донбасса, то ли с Луганщины.

– Да какие мародёры? Альпинисты мы! Чимкент. Куйбышев. Идём на Памир! Пик Ленина, слышали? А в рюкзаках снаряжение горное!

– Откинули от себя мешки! Быстро! Отошли… Ишо! ишо дальше, пять шагов… Лечь, говорю! Быстро – рылом в землю! Федь, глянь, шо там у них? Держу на мушке…

Боец с погонами рядового закинул автомат за спину и потрусил к «студентам». Развязал один рюкзак, толкнул: сыпанула связка из пяти страховочных карабинов на одном большом и выпали металлические «кошки», скрученные синей изолентой по остриям.

– Ишо поройся, ишо, может, хде стволы спрятаны! – настойчиво требовал младший сержант.

Рядовой вытряхнул половину рюкзака на асфальт. Вывалились модная дутая куртка, анорак, рукавицы, аптечка в белом пластиковом коробе с красным крестом и огромные кожаные ботинки-говнодавы…

– Не-э-э, вроде бы не брешут, Словян, – протянул по-волжски Фёдор.

– Шо-то не нравятся мне они. Встали! – скомандовал «Словян». – Руки за головы! Во, смотри, Федя, на того вон узкоглазого. В Куйбышеве такими бывают, спрашиваю? А?!

– У меня папа – казах! Мама – русская!

– Казах? Хорошо, что не узбек… твой папа…

– А что такого? У нас в стране все нации равны!

– Ага, жди! Некоторые равнее! Вам шо, в институте не рассказывают, шо тут творится? Политинформацию не проводят? И по телевизору не видели ничего?

– Вы о чём?! Нет, конечно!

– В армию идите, всё знать будете! – И строже: – Как попали в Узхен?!

– Местные подбросили.

– Откуда и куда?!

– Из Каракуля в Ош.

– Дорого взяли?

– Да ерунда… по-божески… – улыбнулся тот, что посветлей.

– Значит, дорого… И не предупредили, шо здесь творится? Взяли и выкинули на мосту?

– А что творится-то?

– Война! Поня́л? Вот шо!

– Да какая, на хрен, война?! – взорвался чернявый. – Вы что?! Даже из Афгана уже войска вывели!

– Аха, а сюда ввели… Какая-какая война?! Межнациональная! Киргизы с узбеками рубятся! Поня́л?! Федь, вот шо тут с этими «студентами» делать? Они совсем тютю. Чудаки с другой планеты. Лёгкая добыча для националистов… А ну, руки опустили, вещи собрали, сюда греби! Будем думать, куда вас девать… таких…

Кое-как забив вещи в рюкзак, альпинисты заползли к солдатам за блоки. Сели на разложенные вдоль стен доски.

– Как звать-то, студенты?

– Сергей, – чернявый подал руку Вячеславу.

– Точно Сергей? – засомневался тот, протягивая руку.

– Ну, Ержан, – нехотя поправился чернявый.

– Как?! – заржал Славян. – Смотри, Федь! Он тоже сержант! Как я! А тебя как, Самара?

– Роберт, – откликнулся второй. – И не студенты мы. Преподы. Курить будете?

– Майору рассказывать будешь… преподы… – Слава сначала взял у Роберта из пачки сигарету себе, Феде, а потом в заначку, за ухо, пояснив: – Снайперу нашему, – и подкурил.

Альпинисты огляделись. На двух деревянных складских поддонах в противоположных углах лежали СВД, РПК, заряженный РПГ-7 и пять «морковок» в промасленной бумаге². На поддоне с СВД спал боец. Его даже выстрел не разбудил, умаялся.

– Нехило вы так вооружились… – затягиваясь, кивнул на реактивный гранатомёт Сергей. – РПГ-7! Атаку танков ожидаете?

– Почём знаешь про граник?

– Срочную отслужил. Механик-водитель БМП. А…

– Бэ! – резко прервал Вячеслав. – Пока ещё не офицеры, сидите тихо и не рыпайтесь… – Он почему-то упорно продолжал считать захожих студентами. – Танки не танки, но пытались тут недавно прорваться и протаранить. На угнанном из части МТЛБ. А на нём ПКМ. Не знаю – было ли там БК или нет³… Даже десант в отсек набили, человек двадцать. За ними «Урал» бортовой. И тоже не пустой! Кучу узбеков бы ухайдокали… В землю бы закатали, если б не наш блокпост…

– Прорвались?!

– Да ла-а-адно, у нас не прорвёшься… – гордо расплылся в улыбке рядовой Фёдор.

– Подбили?! Не побоялись?!

– А шо нам побаиваться? Кумулятивкой⁴…

– С людьми?! Врёшь!

– Глянь на мост! Дистанция пятьдесят метров – пятно чёрное видишь? Я ему два опорных катка вынес и левую гусеницу сорвал. Они, когда нас увидели, газ прибавили и в лоб на пост попёрли, я из блока выскочил и тоже в лоб отработал. Боялся, срикошетит… Утром уволокли на металлолом!

Вячеслав глубоко затянулся и выдохнул дым.

– Люди… Эти «люди» ехали херачить стариков, женщин и детей…

Альпинисты «то» пятно заметили, ещё когда походили к блокпосту. В глаза бросилось. Словно костёр пионерский жгли прямо на мосту, во всю ширину, а сверху и кругом ещё и гудроном полили.

– А «Урал»? – тихо спросил Роберт.

– Ты бы видел, как они после взрыва все повыскакивали, человек пятьдесят, с «мотолыги» и с «Урала». Все с арматурой. Думал, если на нас, то валить всех придётся… А они с моста попрыгали и на ту сторону убёгли. «Урал» целёхонький бросили, наши его в часть отогнали. Мы им ещё вслед над головами постреляли.

Тут сержант Вячеслав снова посерьёзнел.

– Так! Ни боже дай, шо если кому ляпнете про то, шо здесь слышали! Кабздец вам! Да и не поверит никто.

– Не сболтнём. Присягу давали…

– Фёдор! Сменимся и сдадим их командиру. Пусть сам разбирается. А то мы тут как перцы…

Старший лейтенант Анатолий Шорохов подъехал на БМП-2⁵ сменить наряд на северо-западном блокпосту – старший наряда Вячеслав Чудилов уже доложил ему по связи о «туристах». Шорохов осмотрел блокпост и забрал смену. Наряд спрессовался вместе с альпинистами и сопровождающими в десантном отсеке машины, рассчитанном на семерых. Альпинисты сели на рюкзаки, прямо на пол, в них упёрлись колени в пыльных кирзовых сапогах.

– Отвезём бойцов в расположение, а вас – в аэропорт! – кричал сквозь рёв мотора альпинистам старлей. – Час назад штаб прозвонил в Куйбышев, в КуАИ⁶! По Мальцо́ву всё подтвердилось! Сейчас Чимкент запрашивают! Совсем не вовремя вы в горы, парни, собрались! Наведём здесь порядок, и приезжайте на здоровье! Лазайте, ходите тут, хоть до упаду!

По небольшому городу ехали долго. Останавливались на блокпостах, старлей с кем-то ругался, что-то медленно объезжали.

– Товарищ старший лейтенант, – вдруг взбодрился Роберт, – это же Узген? Я читал, здесь остатки крепости первого века и минарет двенадцатого. Городу две тысячи лет!

– Нас всего неделю назад из Фрунзе перекинули, – пожал плечами Шорохов. – Ничего не успели посмотреть! Сначала палки резиновые, щиты, оцепления! Теперь вот автоматы, газовые гранаты, блокпосты, вертолётный десант! Некогда, понимаешь?! Нет времени на культурную программу!

И тут словно железный град врезал снаружи по броне. И ещё раз – жёстко, настойчиво.

– Обстрел! – взревел старлей. – Неклюдов – на пушку, остальные – к бойницам! Сука! сука, кто стреляет? При обнаружении стрелка с оружием – огонь на поражение, без предупреждения!

Бойцы развернулись к бортам, открывая лючки на бортовых бойницах. Старлей дёрнул и закрутил перископ. Снайпер пропихнул ствол винтовки в переднюю слева амбразуру позади механика-водителя. Младший сержант с трудом втиснулся на место стрелка.

Впереди вдруг что-то полыхнуло. В машину влетела бутылка с огоньком на горлышке и, задев край люка, разбилась. Вспыхнули старлей и водитель. Роберт и Ержан бросились тушить их руками, но в тесноте получалось плохо. Машина резко встала и закачалась, как лодка на воде.

– Прикрываю! Прикрываю! Командира и механа тушить! Бегом! – орал Чудилов.

С трёх сторон на пылающих полились струи из огнетушителей. Над головами оглушительно загрохотала автоматическая тридцатимиллиметровая пушка. Бам-бам, бабаб-бам, бабам… Бойцы, сидящие сзади, попытались открыть тяжёлые двери десантного отсека, но по металлу снова брякнула очередь.

– Витёк, сзади! Долби!

И над головой, уже в другую сторону, заработало: бах-бабах. Потом ПКТ, как трещотка: тр-р-р-р-р-р, тр-р-р-р-р…

– Наружу! – скомандовал Чудилов. – Витя, крой! Командира и механа в десантный отсек, осмотреть. Бегом!

Снаружи продолжалась перестрелка, бойцы открыли десантные двери, двое убежали к голове машины, в щель приоткрытой двери куда-то медленно и хлёстко стрелял снайпер.

Ержан перебрался на место механика-водителя, закрыл люк и убирал осколки. А Роберт в прострации уставился в пол, положив на колени грязные обожжённые руки. В машине остро пахло порохом и бензином. Вдруг его пронзительно затошнило и вырвало прямо на пол. Ержан глухо матюгнулся. Движок заглох.

Снаружи стрельба прекратилась, солдаты под руки завели в отсек Шорохова и механика-водителя: у механика бордовая кровь из рассечённой щеки серо оттекала поверх гари. Старлей чёрными обгорелыми руками держался за глаза. Бойцы промыли раненым лица, руки, глаза физраствором.

– Все на борту?! – крикнул Чудилов.

– Все!

– Товарищ майор! Обстреляли с автоматического! Да! Так точно! Как минимум два АК⁷. В машину бутылка зажигательная… – орал Славик в переговорку, забыв своё казачье хэканье. – Механик и командир!.. Живы, так точно, «трёхсотые»⁸, ожог лица, рук, возможно, глаз. Вышлите подкрепление… Встретить… Район Жаны-Турмуш. Что?! Да, альпинисты на борту… Никак нет! Не могу знать кто! Может, узбеки… Есть! Понял прибыть в расположение! – И бросив переговорку: – Гоним!

Ержан запустил движок:

– Куда, Слава?

Младший сержант оторвался от прицела и тупо посмотрел на казаха:

– Ты шо уселся? А, ты ж у нас вроде как «водитель-механик БПМ»! Ладно, тогда жми: прямо по улице триста метров, правый поворот… Там по ходу скажу…

В части выгрузили раненых, унесли в санчасть.

Темнело. Чудилов бегал на доклад. В расположении какой-то дядька с перебинтованной головой курил и негромко рассказывал:

– Не, ну всегда случались драки. А у кого их нет? У нас пацаны школа на школу колошматились. Бывало, башку кому проломят. Драка же. Но главное! Слышь? Школа на школу дрались! Усекаешь? Никто никогда не делился – русский ты или хохол, узбек или киргиз, немец или турок. Махались за школу! Не за то, что один киргиз, а другой узбек. Узген, кстати, вообще узбекский город. А кругом киргизы. И всем пофиг. А теперь? Озверели… Сроду землю не делили, а теперь взялись. И главное, слышь, сидели киргизы в горах, нормально сидели, а тут вдруг все в города собрались. – Дядька затянулся и выдохнул: – Что с миром творится…

Вышел комбат – майор Шаповаленко, суровый дядька под два метра. Русский богатырь. Сурово осмотрел построившихся в шеренгу у БПМ бойцов.

– Бывает, – пробасил он спокойно. – А пока в вас бутылочку кидали, ваш блокпост обстреляли. Попытка нападения отбита. Выслали дополнительное подкрепление… Всё. Все свободны… Отдыхаем. Альпы, со мной.

– …Не знаю, что с вами делать, пацаны. Гражданские самолёты из Оша не летают, только Ил-76 – военные транспортники. И там уже несколько дней узбеки на взлётках живут, чтобы улететь… В Бишкек бы вас… Тьфу ты! В как его, чёрт! Во Фрунзе бы! Обратно отправить… Но на выезде, в Прогрессе и Янги Узгене, стреляют. За мостом. Вы-то как умудрились проехать?

– Утром за мостом не стреляли, – пожал плечами Ержан.

– А сейчас – вовсю! Вам серьёзное прикрытие требуется! Это целая военная операция… У меня нет столько людей и техники. Куда, говорите, вы хотели, покажь по карте… Сюда? Думаю, там вполне безопасно… Давайте я пока вас в альплагерь Оша на стадион закину? Там охраняют… И просьба, товарищи офицеры. – Парни поднялись. – Обо всём, что тут с вами происходило, ни слова! Никому! Так понятно?!

– Так точно, товарищ майор! – в голос ответили парни.

Первому заместителю

Председателю КГБ СССР,

Бобкову Филиппу Денисовичу,

генерал-майору армии.

7 июня 1990 года

Докладная записка.

Настоящим довожу до Вашего сведения, что 4 июня сего года в городе Ош – областной центр Киргизской ССР – произошли события, имеющие в корневой основе явно провокационный националистический окрас. Прошли столкновения между киргизским и узбекским населением. Организаторами побоища стали националистические организации «Ош-Аймагы» с киргизской стороны и «Адолат» с узбекской стороны. Данные действия явно инспирированы иностранными разведками стран НАТО, в частности Турции.

После продолжительного митинга на поле совхоза имени Ленина, где должны выделять земельные участки (собралось около 1 500 лиц киргизской национальности и 10—12 тысяч лиц узбекской национальности), узбеки прорвали милицейский кордон и начали избивать киргизов. Действиям войск ВВ и МВД избиение остановили, толпу рассеяли. Однако часть митингующих переместилась в город, где нападали на встречных.

В течение 4—5—6 июня произошли многочисленные погромы, убийства, изнасилования, поджоги, разорение и разграбление государственных и партийных учреждений. В частности, подожгли здание облисполкома. Пожар оперативно локализовали силами трёх пожарных расчётов, хотя при выполнении ими служебных обязанностей им явно препятствовали группы демонстрантов. Часть здания все же выгорела и теперь не пригодна для дальнейшей эксплуатации, настоятельно требуя капитального ремонта. Также бросили бутылку с зажигательной смесью в здание РОВД. Сотрудники не пострадали, но само здание сгорело.

Столкновения носили крайне ожесточённый характер. Применялись подручные средства: палки, стальные прутья, кастеты, ножи, а также незарегистрированное охотничье оружие.

Попытки сотрудников МВД остановить преступные действия толпы погромщиков нейтрализовались активным противодействием участников. Количество сотрудников МВД и ВВ оказалось недостаточным, надлежащая экипировка отсутствовала. Спецсредства не применялись. Отдельные группы нападающих захватывали районные отделы ВД и отдельных сотрудников, в результате чего завладели автоматическим огнестрельным штатным и табельным вооружением. Данное вооружение потом использовалось при нападении на населённые пункты и части.

Подобного характера противостояния и нападения происходили в то же самое время в городах и сёлах Узген, Кара-Суу, Джалал-Абад и других населённых пунктах Ошской и Джалал-Абадской областей.

Полагаю, что события являются явным продолжением трагических происшествий в Ферганской долине в прошлом году.

После получения части спецсредств и необходимой экипировки войска ВВ начали активное подавление преступных действий со стороны экстремистки настроенной молодёжи.

Удачными можно считать операции по пресечению нападений на мирных граждан. Пресекли попытку нападения в городе Узгене, где с вертолёта на группу, готовящуюся к беспорядкам (не менее тысячи агрессивно настроенных человек), сбросили гранаты РГ-1 со слезоточивым газом «Черёмуха-5», и отстреляли с помощью ракетниц СПШ гранаты «26Г» с действующим веществом раздражающего типа «Черёмуха-4». После чего высадили десант, окончательно рассеявший толпу.

Оперативно получены сведения, что на окраине селения Кара-Суу собиралась группа агрессивно настроенных людей порядка 300 человек. Об их намерениях данных не имелось. Для предупреждения противоправных деяний с трёх вертолётов высадили десант, открывший стрельбу холостыми патронами. Однако толпа продолжала движение в сторону военнослужащих, так как кто-то из толпы кричал, что у военных патроны только холостые и в людей стрелять не будут. В связи с чем получена команда подразделению открыть огонь боевыми патронами поверх голов нападающих. Пулемётчик из ПКМ 7,62 х 54 обстрелял сарай, собранный из шлакоблоков. Действие пуль, прошивавших навылет толстые стены постройки, произвело шокирующее воздействие на толпу, что сразу же начала разбегаться. Как раз заметили на земле раненого: возможно, поражённого рикошетом от стен или асфальта. Его тут же подхватили на руки и унесли. О характере его ранения и дальнейшей судьбе ничего не известно. Во всяком случае, в медучреждения человек с данным характерным ранением не поступал.