Женщина с младенцем

– Ну что, Саня, готов? – Морпех с позывным Базей крепко сжал в руке последнюю гранату.

Руденко кивнул, достав свою.

В коридоре лежали тела убитых сослуживцев. Из всего взвода в живых остались только двое. Враг подогнал БМП и беспощадно долбил очередями по окнам и стенам. В ход шли гранатометы, убежище сотрясали очереди из АК и пулеметов.

– Сдавайтесь! – кричали с улицы вперемешку с матами.

– Живым не дамся, – прошептал Базей, вытирая грязной ладонью пот со лба и поправляя каску.

– Я им такого удовольствия тоже не собираюсь предоставлять. – Руденко сплюнул на пол.

Они сидели на полу, прижавшись спинами к стене и вытянув ноги. На левом бедре Базея, перетянутом жгутом, засохла кровь – осколочное ранение.

– Думаешь, не зассут внутрь ломануться? – Руденко осторожно выглянул из-за дверного проема: в разнесенном пулями и взрывами окне пролета на втором этаже виднелось сожженное дерево, а на его фоне размножались клубы черного дыма, закрывая палящее солнце.

– Не знаю, – ответил Базей.

– Сдавайтесь! – вновь донеслось снаружи.

Прошло несколько минут затишья. Руденко и Базей отползли вглубь комнаты. На лестничной клетке послышались шаги с разговорами:

– На кой черт рисковать? Закидаем гранатами, и хрен с ними.

– На обмен пригодятся.

Морпехи сидели тихо, приготовившись встретить смерть. Оба давно смирились со своей участью – и потеряли страх.

– Эй, хлопцы! Я капитан Демчук. Даю слово, что сохраню вам жизни, если сдадитесь, и лично проконтролирую обмен!

– Ага… – прошептал Руденко, – одни, вон, сдались уже. Сначала им ноги прострелили, а потом глаза повыкалывали. На живую.

– Хорош, – буркнул раздраженно Базей. – Делаем так: гранату под живот и… Понял?

– Понял, – выдохнул Руденко и перекрестился.

– Надо же, какое совпадение. Сегодня ведь двадцать второе июня.

– Тем почетнее сдохнем.

– Погибнем, – поправил Базей. – Героически. – И тоже сплюнул.

– Готов?

– Готов.

– Сдаемся! – выкрикнул Базей хрипотцой.

Пауза.

– Мы сейчас зайдем! – наконец ответили с лестничной клетки. – Уберите оружие в сторону, лицом в пол и чтобы мы видели ваши руки!

Несколько противников, держа на прицеле двух бойцов, медленно вошли в разрушенное помещение, сохраняя безопасную дистанцию. Морпехи лежали на животе головой к ним, их автоматы валялись сзади по коридору, каждый держал одну руку под грудью.

Из соседней комнаты донеслись звуки.

– Кто там у вас еще! – злобно рявкнул Демчук.

Базей поднял удивленные глаза на врага и помотал головой.

– Дитя свое по кусочкам собирала. Сначала ручки в песочнице нашла, потом ножки у качельки. Головка у крыльца валялась… с закрытыми глазками. И туловище рядом покромсанное.

Из соседней комнаты вышла женщина в черном с младенцем на руках, закутанным в драные лохмотья, и встала между морпехами и вражескими солдатами.

– Вот, хлопчики, собрала кусочки. Не плачет совсем. Он у меня всегда тихий, спокойный. Не ребенок – а счастье.

Базей и Руденко переглянулись, вылупив зенки.

Женщина протянула ребенка сначала морпехам, потом Демчуку. Маленькое тельце в ее руках зашевелилось, задрыгалось, коридор наполнился прерывистым сопением, кулачки сжались, окровавленные пальчики ног вздернулись и растопырились веером.

– Вы зачем ракетку свою по дитю запустили?

На синюшной шее женщины виднелся след от веревки и проступали кровоподтеки.

Она снова прижала младенца к груди и пошла на Демчука.

Прошла сквозь него и исчезла на лестнице под растерянные взгляды солдат.

Демчук простоял несколько минут неподвижно – остальные тоже застыли, – опустил ствол, развернулся и вышел, отдав своим бойцам приказ оставить морпехов и уходить. Когда они вернулись к своим, капитан сказал, что живых в здании нет. Никто его не сдал. Противник с техникой покинул двор.

Базей и Руденко аккуратно вытащили из-под себя гранаты и долго еще сидели на полу растерянные, не проронив ни слова.

Письмо с фронта

Здравствуй, брат!

В первую очередь передавай отцу мой солдатский привет. Пускай скорее выздоравливает. Хотя… мы оба с тобой понимаем, что после трех инсультов с парализацией одной стороны никакой серьезной поправки уже не будет. Главное, продолжай о нем заботиться. Больше некому. Тебе скоро девятнадцать, и надо о себе тоже подумать. Училище – это хорошо, но вышка – лучше. Если отец умрет, загремишь в армию и можешь попасть сюда. А здесь тебе делать нечего. Ты парень умный, талантливый. На гражданке от тебя больше пользы будет.

Вчера одна из наших разведгрупп в засаду попала. Наткнулись в лесу на вражеское ДРГ¹. Все погибли, но перед этим еще больше противников положили. Командир группы последним себя подорвал. Лежал раненый, истекая кровью, подпустил несколько врагов поближе и произвел самоподрыв. Еще успел перед этим огонь на себя вызвать. В общем, одно месиво на том месте после боя осталось. Жаль ребят. Такие все классные были – цвет нации. Молодые, симпатичные, простые. Настоящие, одним словом. Герои.

Здесь творится сущий ад. Они прут, как сумасшедшие прямо на наши танки и пулеметы. Артиллерия с авиацией ровняет их с землей, а они все равно атакуют. Как будто под кайфом каким-то. С десяток пуль выпустишь в дурочка, а он даже не сразу падает. Конца и края этому нет. Но рубежи мы все равно удержим.

У меня от этих бессмысленных наступлений кошмары ночные развились, представляешь? Смешно прям. В окопе не так страшно, как во сне. И снится, главное, одно и то же:

Вражеский солдат идет в одиночку через все поле, разрываемое снарядами, в него пули прилетают, осколки, но он продолжает двигаться на меня как ни в чем не бывало, сжимая в руке окровавленный нож, и скалится гнилыми зубами… Я весь рожок в него расстреливаю, а он как зомби щерится и прет, щерится и прет… Я кричу братьям: «Чего это с ним?!» Озираюсь по сторонам и понимаю, что в траншее я совсем один. Через секунду враг наваливается на меня сверху и пытается заколоть…

На этом месте всегда просыпаюсь.

А иногда он мне наяву мерещится.

Я тебя не пугаю. Наоборот, даже как-то забавно, что ли… Если можно так выразиться… Здесь без юмора никуда, иначе рехнешься. Были у нас тут «поехавшие» – печальная картина. В общем, победа будет за нами. Обязательно будет, рано или поздно. И пусть никто в этом не сомневается.

Ладно, брат. Еще раз передавай отцу мой привет и подумай, как правильно обустроить свою жизнь.

Витя.