Валерий Большаков
#МарсНаш

Глава 1. CASUS BELLI

Борт транспортного корабля снабжения (ТКС) «Аламо».

20 августа 2037 года.

Луч лазера прошил корабль насквозь.

Сверхсолнечное жжение испарило обшивку «Аламо», она словно протаяла – и в пробоину с рёвом устремился воздух, вытягивая в открытый космос тестеры, картриджи, исчерканные листы, тюбики с завтраком…

Родерика Хартнела спас блок компьютера – тот держался на присосках.

Могучая тяга сорвала прибор, и с силою впечатала в борт, затыкая дыру.

Рёв сразу стих, переходя в тонкий, режущий уши свист.

– Что за…

Хартнел поспешно отстегнулся, всплыл над креслом, протягивая руку за шлемом, и поспешно нацепил его.

Лязгнула, отворяясь, крышка люка. В командный отсек просунулся Энрике Фернандес.

Черноволосый, он был бледен до синевы, и смахивал на вампира.

– Родди! – крикнул он. – По нам стреляют! Бьют из лазеров!

– Кто?!

– Их не видно, маскируются!

– Радиограмму! На Землю! Быстро!

– А как?! Они антенну сбили!

– О-о, дьявол…

Корабль сотрясся, по отсекам прокатился грохот, тут же сменившийся жутким воем разгерметизации. Второе попадание…

Свет мигнул и потух.

– Всем в спасательную капсулу! – засуетился Хартнел. – Быстро, быстро, быстро!

Воздух, исторгнутый через пробоину, сработал как двигатель маневрирования – корабль «ушёл в кувырок».

Сила инерции, будто исполняя приказ Родерика, мигом перекинула его через пульт с обзорными экранами, и утянула к шлюзу.

Чувствительно приложившись спиной об люк переходного отсека, Хартнел торопливо разблокировал его.

– Фернандес! Мюллер! Кернс! Быстро, я сказал!

– Идём, командир! – откликнулся Энрике. – Пег ранен!

Замигал красный аварийный свет, и Родерик рассмотрел Ганса с Энрике, тащивших Пегготи Кернса.

– Что с ним?

– Попал под луч…

– Ч-чёрт… За мной!

Хартнел просунулся в переходник, добрался до стыковочного узла, и набрал код.

– Ганс, люк закрой!

– Йа, йа… О, майн гот…

Забравшись в спасательную капсулу, Родерик спешно активировал все системы, наплевав на обязательное тестирование – не до того.

– Укладывай, укладывай…

Пегготи жалобно застонал.

– Ганс, вколи ему обезболивающего!

– Найн. Нельзя – сердце не выдержит.

– Ч-чёрт… Приготовиться к старту! Расстыковка!

– Команда на расстыковку подана.

Старенькая капсула «Орион», похожая на притупленный конус, вздрогнула.

Медленно круживший «Аламо» придал ей ускорения, посылая, как из катапульты, и «Орион» поплыл, удаляясь от ТКС.

Неприятная мысль посетила Хартнела: а кто ему сказал, что неизвестные, обстрелявшие корабль, пощадят «спущенную шлюпку»?

«Поживём, увидим, – насупился Родерик. – Если доживём…»

– Старт!

Негромко зашуршали двигатели, «шлюпка» стала удаляться, вот только куда скроешься в космическом пространстве?

Одна надежда, что их долго-долго не будут замечать, позволяя удалиться за пределы действия локаторов…

Глупая надежда.

Хартнел поискал на экране Землю.

Вон она – маленький голубенький серпик.

Господи, далеко как…

Пегготи издал громкий стон, обрывая пляшущие мысли.

– Я их вижу! – воскликнул Фернандес. – Боже праведный, это же наши!

– Что значит – наши?

– Да «Энтерпрайз» это! На нём Блайн командиром, я его знаю! Надо немедленно связаться с ними, объяснить…

– Что ты собираешься объяснять киллеру, идиот?! – заорал Родерик. – Наши? Прекрасно! Вот они тебя и прикончат! По-нашенски!

– Это же ошибка, какое-то дикое недоразумение…

– Это подстава, Энрике. Сто процентов…

– О, майн готт…

Хартнел приник к экрану, ощущая себя голым на пустынной площади – ни убежать, ни укрыться.

А убийца – вот он, подходит не спеша, ухмыляется, помахивает «кольтом»…

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Хартнел навёл оптику, чтобы получше разглядеть «наших».

Да, это был «Энтерпрайз».

Только какие-то длинные штуки приделали к корпусу, типа тонких решётчатых мачт, торчавших во все стороны.

У четырёх мачт на концах серебрились большие оребренные цилиндры, похожие на бочки из-под солярки.

На двух стойках этих «бочек» не было.

В мозгу у Родерика закопошилось понимание.

Два попадания… Две «бочки» – два попадания.

Ещё одна сработает, и пипец «Ориону»…

Спасательная капсула успела удалиться на несколько километров, когда «Энтерпрайз» начал неторопливую погоню.

Разбитый «Аламо» в это время плавно вращался, сверкая на солнце и выказывая страшные, обгорелые зияния в борту.

Двигательный отсек с виду не пострадал, но отчего же подрагивала картинка?

Да он накаляется! Видать, реактор пошёл вразнос…

Оболочка, прикрывавшая двигатели, медленно вздувалась пузырями, её вело и корёжило.

Росли тёмные пятна, сливались, и уже пробивалось малиновое свечение.

Не выдержав нагрева, лопнул бак с аммиаком, и корма «Аламо» скрылась в полупрозрачном облаке.

– Догоняет… – проскулил Фернандес.

– Боится сделать промах, – выцедил Родерик. – Хочет, чтобы уж наверняка…

– Ракета, Родди! – подскочил Энрике. – Они выпустили по нам ракету!

– Да где ты её видишь?

– На локаторе!

Хартнел, поминая дьявола, глянул на противометеоритный локатор.

Вот она…

Скорость у ракеты класса «космос – космос» была невелика, по сравнению с метеоритами.

– Попробую увернуться!

Родерик прикинул траекторию ракеты, и врубил пару двигателей коррекции.

Те зашипели, отклоняя «Орион».

Медленно, Иисусе, до чего ж медленно!

Ракета, похожая на ядро с прицепленными движками, пролетела мимо.

– Не попала! – возрадовался Фернандес. – Не попала!

А реактивный снаряд описал дугу, и понёсся обратно, настигая цель «в лоб».

– Родди!

– Да вижу я…

Хартнел выждал пару секунд, шепча: «Тысяча раз… Тысяча два…», и дал импульс из маневрового.

Этот был посолиднее двигателя коррекции – «Орион» ушёл с линии огня со скоростью пешехода.

Ракета унеслась, минуя капсулу, обратно к «Энтерпрайзу».

– Попади! – взмолился Энрике. – Попади!

Но нет – зачастили вспышки автоматической пушки, и ракета рванула, вспухла клубом подсвеченного дыма, и будто растаяла в черноте.

А пушка заработала снова, выпуская длинную очередь.

Стреляли с упреждением, поэтому Родерик затормозил «Орион», а потом вернул его на прежнюю траекторию.

Цепочка зловредных снарядиков промахнула рядом, ощутимая лишь локатором, на экране которого пару раз мигнуло красным: «Метеоритная атака!»

Если бы…

Сгинуть от метеорита было бы не так обидно и стыдно.

Астронавт должен быть готов ко всем опасностям космоса – к перегрузкам, к разгерметизации и вакууму, к испепеляющей жаре и ледяному холоду, к радиации и метеоритам.

Но не к подлому расстрелу!

– О, майн готт… – вздохнул Ганс.

– Что ещё? – буркнул Хартнел, не спускавший глаз с силуэта «Энтерпрайза».

– Пег умер…

Родерик перекрестился, даже не взглянув на Кернса.

– Скоро наша очередь… – выдавил Энрике жалкую улыбку.

– Перестань!

– А я так и не помирился с Долорес…

Хартнел свирепо засопел.

– Ганс! Дай водички! Продуктовый ящик рядом с тобой.

– Йа, йа… Воды мало, командир.

– Нам хватит, – криво усмехнулся Родерик.

Он вдруг остро ощутил невесомость.

Теперь она была и в его душе.

Грешной, запятнанной проступками и незаслуженными обидами, которые он причинял жене, сыну, матери, отцу…

И ничего уже не исправишь…

Пока человек жив, он наивно полагает, что способен планировать своё житие, в нём крепко убеждение: всё ещё можно исправить, переиграть!

Перед кем-то извиниться.

Поцеловать жену.

Взять на руки ребёнка, и уверить, что папа его любит.

Но когда ты играешь в жмурки со смертью, и осознаешь, что выигрыша у тебя нет, и не будет…

Вот тогда и родится внутри отчаяние и безысходность.

Чего же он тогда увёртывается?

Взял бы, да и подставил «Орион» под ракету, чтобы сразу – вдрызг…

А привычка такая – жить.

Глупая привычка…

Мюллер протянул Хартнелу бутылочку с водой.

Родерик открыл её одной рукой, и выцедил разом.

Полегчало.

«Энтерпрайз» шёл, не отставая, словно выжидая чего-то.

Может, командир ТМК запрашивал дальнейших указаний?

Добивать ли «Орион», или пускай болтается в космическом пространстве?

А что? Кислороду – мизер.

Они в «шлюпке» и суток не продержатся.

А спасать их некому.

Свои, вон, со свету сживают…

Неожиданно «Энтерпрайз» ускорился, стал вырастать на обзорном экране.

К сожалению, спасательная капсула не могла повысить свою скорость.

Были бы планетарные движки, как на русской капсуле, врубил бы их для ускорения, а так…

«Орион» приводняется на парашюте.

Да и толку от тех движков…

Хартнел похолодел – он ощутил, что сердце отбивает последние удары.

В следующее мгновенье глаза Родерика уловили ярчайшую вспышку.

И это было последнее впечатление в его жизни – луч рентгеновского лазера пробил «Орион» насквозь.

«Уорлд Таймс», Нью-Йорк:

«Москва в очередной раз продемонстрировала азиатское варварство – 22 августа, ровно в полдень по Гринвичу, тяжёлый межпланетный корабль (ТМК) «Леонов» из состава российских военно-космических сил, вооружённый боевыми лазерами, ракетами и безоткатными пушками Нудельмана,¹ атаковал мирный космический корабль «Аламо», уничтожив его.

Транспортный корабль снабжения «Аламо» осуществлял доставку груза для базы НАСА «Порт-Годдард» (Марс, Долина Маринер).

Уже выйдя на возвратную траекторию к Земле, безоружный и беззащитный, он подвергся вероломному нападению, хотя Кремль, как всегда, отрицает факт обстрела.

Мировое сообщество возмущено этим преступлением против человечности, и требует положить конец произволу русских».

«Норт-Америкен икзэминер», Нью-Йорк:

«Сенатор Маклейн, выступая в Лаборатории реактивного движения, Пасадена, призвал администрацию США дать отпор стране-агрессору.

«Давно пришло время посадить русского медведя в клетку! – заявил он. – Если мы хотим, чтобы космос был мирным, нужно применить силу!»

«Европейский Информационный Центр», Брюссель:

«Президент Соединённых Штатов Хайме Фуэнтес подверг резкой критике военные действия в космосе, повлекшие за собой гибель американских граждан, и призвал все цивилизованные страны сплотиться против новой угрозы.

Президент также выразил соболезнование семьям погибших астронавтов: Родерика Хартнела, командира; Энрике Фернандеса, пилота; Пегготи Кернса, специалиста полёта; Ганса Мюллера, специалиста по полезной нагрузке.

«Мы помним и скорбим, – сказал «Первый Сеньор». – И не простим смерти наших парней».

«Russia Today», Москва:

«Президент России Георгий Анатольевич Жданов заявил на пресс-конференции в Кремле, что считает инцидент с кораблём «Аламо» провокацией и жестоким спектаклем, разыгранным в космосе.

«Я уверен, – сказал он, в частности, – что режиссёры данной трагедии сидят в Белом доме и в Лэнгли, а продюсировали их те четыреста олигархов, которые правят Америкой. Им всё неймётся, им не по нутру, что центр силы, богатства и власти сместился с Запада на Восток. Надеюсь, «загнивающий империализм» станет хорошим удобрением…»

Глава 2. СТАРТ

Земля, Евразийский Союз, Казахстан, Байконур.

Июнь 2037 года

– Экипаж ТМК «Леонов» к полёту готов! – доложил Николай Воронин.

Проговаривая чеканную фразу, Воронин, как в песне поётся, был счастлив и горд.

Рапортовать могли лишь командиры кораблей.

Вот, и он дослужился до этого высокого звания…

Председатель госкомиссии, чувствуя состояние Николая, улыбнулся:

– Желаем вам успешного полёта и благополучного возвращения на Землю.

Экипаж вышел из скафандровой, и потопал к электробусу.

Вместе с Ворониным, их было четверо. Рядом с Николаем шагал штурман – здоровенный Генка Царёв, а догонял чернявый, суетливый, юркий Ашот Подолян, бортинженер.

Ещё один член экипажа, пилот Лю Гуань-чэн, дожидался их на первом модуле ТМК «Леонов», уже выведенном на орбиту.

Осталось вывести второй, чем они и займутся в самом скором времени.

Весь состав 7-й марсианской экспедиции – восемь кандидатов и докторов наук – уже сидели в салоне, громко переговариваясь и делясь впечатлениями.

На их фоне даже Царёв выглядел старым космическим волком.

– Как самочувствие, штурман? – спросил Николай.

– Как бы приподнятое, командир! – искренне ответил Геннадий.

– Ашот! Долго тебя ждать?

– Иду, иду!

– Идёт он… Все здесь?

– Все!

– Грузимся!

Экипаж расселся, и электробус тронулся с места, стал набирать скорость.

Новый Ленинск – зеркальные усечённые пирамиды, да крутые белые купола – они быстро проехали, и за окном потянулись старые пятиэтажки, с тополями, высаженными вдоль улицы.

А потом открылась голая степь.

– Чтобы вы просто понимали, – сказал Подолян, – здесь по весне красиво, когда тюльпаны цветут, и всё такое…

Но Воронин его не слушал.

Он и смотрел не на степные просторы, а на стартовые установки, колоссальными металлическими цветами распускавшиеся у горизонта.

На Байконуре он был впервые, раньше получалось стартовать либо с Восточного, либо с бразильской Алькантары.

По одному разу с космодрома Куру и с Оверберга, что в Южной Африке.

А тут – гагаринские места!

Воронин повернулся к Даниэлю Пратту, космонавту-исследователю из ЕКА.

Программа полёта ТМК «Леонов» включала в себя доставку людей и груза на базу «Королёв», затерявшуюся в Долине Маринер, плюс посещение астероида Цверг, чья орбита пролегала рядом с марсианской.

По наблюдениям астрономов, на Цверге имелись всамделишные златые горы, как на Амоне, а также платиновые и палладиевые.

Именно к Цвергу ЕКА направлял корабль «Терра-2», пропавший без вести.

Вот на Пратта и возложили печальную миссию: разобраться на месте, что же случилось с экспедицией, найти сам корабль или временную станцию на Цверге.

Расположение планет было удачным, и Управление космических сообщений РФ решило просьбу ЕКА удовлетворить – включить «спасьонавта» в состав 7-й марсианской.

– О чём задумался, детина?

Пратт улыбнулся.

– Я не думаю, – сказал он, – я набираюсь впечатлений. Красота-то какая!

– Лепота! – поддержал его Николай.

Электробус приблизился и проехал мимо стартового стола – исполинского, циклопического сооружения, нужда в котором проста – отводить огонь и газы, вырывающиеся из сопел ЖРД.

И ещё, и ещё стартовые пункты – для «Энергии», для «Союзов» и «Протонов», для «Руси» и «Ангары».

Ракета-носитель Н4 «Раскат» покоилась на площадке № 110, удерживаемая гигантской башней обслуживания, похожей на угольник высотой с 50-этажный дом.

Царь-ракета!

– Какая огромная… – пробормотал Леонид Гоцман, хирург, терапевт, психолог – медик на все руки.

Стартовики в синих комбинезонах открыли дверцы подъёмника.

– Заходим.

Поднявшись на лифте к самому верху, Воронин вышел на площадку, откуда был виден весь Байконур, но смотрел он на ракету, необъятную и неохватную, грозную в своей мощи.

– Лепота!

Николай хотел похлопать ладонью по тёплому боку «Раската», но не решился на святотатство – погладил только.

За обтекателем покоился второй крупноблочный модуль корабля «Леонов», весом в сто пятьдесят тонн – МОК, марсианский орбитальный корабль, в связке с МПК – марсианским посадочным комплексом.

Это будет носовая часть «Леонова».

Первый модуль, «кормовой» – с ядерным двигателем, топливными баками, полными атомарного водорода, и прочим хозяйством – уже кружил по «монтажной» орбите.

– Чтобы вы понимали, занимаем места согласно купленным билетам! – сказал Подолян, отпирая внешний люк в манере проводника вагона.

– Чучело… – вздохнул командир.

Все чинно проследовали в МОК.

Отсеки тут располагались в семь этажей.

Верхним был отсек ОДУ – объединённой двигательной установки – пилоты нежно звали её «одуванчиком».

Ниже шла кают-компания, жилой отсек, грузовой, лабораторный.

Рабочий и приборно-агрегатный отсеки находились в «кормовом» модуле, дожидавшемся «воссоединения» в околоземном пространстве.

Пассажиры обеспокоились было, всем ли хватит места.

Хватило.

– Готовность пятнадцать минут!

Воронин, Царёв и Подолян перешагнули высокий комингс пилотской кабины.

– Ключ на старт! – послышался в наушниках голос руководителя пуска.

– Есть ключ на старт! – это уже компьютер отрепетовал.

Вышколили его тут.

И правильно. Нечего машины распускать…

– На борту порядок, – солидно доложил Николай. – К старту готовы.

– Внимание! Все предстартовые команды прошли!

Воронин шустро занял место командира, и пристегнулся.

Кресло плавно наклонилось, опуская человека в положение полулёжа.

Николай лежал и поглядывал на пультик справа, где радостно горел розовый огонёк, заговорщицки подмигивал зелёный и неуверенно подрагивал жёлтый столбик, колеблясь у белой единички.

– Протяжка один!

– Есть протяжка один!

Сейчас датчики контрольной системы шарили по всем системам, вынюхивая наиничтожнейший разлад. Мало ли…

– Продувка!

– Есть продувка!

Где-то под МОКом, в утробе «Раската», зачмокали пневмоклапаны, прошипел, просвистел по магистралям аргон.

– Ключ на дренаж!

– Пуск!

– Протяжка два!

– Есть протяжка два!

«Лучше перебдеть, чем недобдеть». Правильно…

Николай поймал себя на том, что бессознательно напрягает мышцы, и расслабился.

Две минуты до старта! Полторы минуты. Одна…

– Контакт «Земля – борт»!

– Зажигание!

– Пять… четыре… три… два… один…

– Старт!

Ракета вздрогнула, по стенкам МОКа потёк глухой грохот чудовищных двигателей.

Степь на обзорном экране стронулась и стала медленно уплывать вниз.

Ракета закачалась вправо, влево, как будто теряя равновесие, зависла на пару секунд, и пошла, пошла вверх.

– Поехали! – удовлетворённо сказал Ашот.

– Тоже мне, – фыркнул командир, – Гагарин нашёлся!

Грохот перешёл в оглушающий рёв, Воронина ощутимо прижало к креслу.

А скорость росла и росла, перегрузка давила и давила, застя свет, оттягивая щёки.

Глаза застлала красная пелена, голова закружилась, стало трудно дышать.

– Подпрыгивает ракета… – выговорил Николай.

– Тангаж и рысканье в норме… – просипел Подолян.

– Полёт устойчивый… Давление в камерах сгорания – в норме.

Лишние «же» наседали, подступила боль в пояснице и затылке, мягчайшая подушка ещё больше просела в подставку амортизатора.

Незаметно отошли ракетные модули первой и второй ступеней, выпустили крылья, и потянули «домой».

Третья и четвёртая ступень, отделяясь, прилично били под зад.

– Есть сброс обтекателя!

– Триста двадцать секунд полёта. Давление в МОК без изменений.

– Активный участок полёта завершается.

Небо потемнело, стало синим, как в сумерки.

А Земля зримо округлилась, показала край.

Загорелись первые звёзды.

Несильный толчок качнул выводимый «груз».

– Есть отделение корабля от носителя!

Разогнанный модуль ТМК «Леонов» нёсся сам, своими хилыми силёнками одолевая последний рубеж, дотягивая до первой космической.

И вот сплошная чернота вверху, и сияющий голубой шар внизу.

– Пятьсот тридцать секунд полёта, – скучно констатировал Воронин. – Корабль вышел на орбиту.

«Жэньминь жибао», Пекин:

«Как нам сообщили в Китайском национальном космическом управлении, закладка первой базы на Марсе произойдёт уже в этом году.

В настоящее время ТМК «Янцзы» готовится к старту, в состав марсианской экспедиции войдут шесть человек во главе с известным тайкунавтом Чжаем Цзюньлуном, а также четыре представителя стран БРИКС – численность уточняется.

Первоначально база будет состоять из четырёх гермокуполов, теплицы, плантации хлореллы и бункера для мобильного энергоблока российского производства.