Отзывы на книгу «Медовый рай»

3 отзыва
Artevlada
Оценил книгу

Начавшись как обычный полицейский детектив, роман превращается постепенно в психологический, захватывающий тебя триллер.
Бочков-писатель пытается найти ответ на вопрос одного сумасшедшего персонажа: "Это Бог или дьявол так спланировал? Всю эту свинскую жизнь?" А перо художника Бочкова рисует нам "цвет неба. Здесь в пустыне, оно было пронзительно синим, ядовито-ярким, как раствор медного купороса", "щедрую россыпь медленно тающих самоцветов: желтоватых топазов, сиренево-ледяных топазов, сочных рубинов», ночь «фиолетово-плюшевую…» И ранит отсутствие привычного американского хэппи-энда. Круг замкнулся.

Sofichka
Оценил книгу

Валерий Бочков продолжает радовать тем, что подметила в его предыдущем романе «К югу от Вирджинии», Галина Юзефович: неожиданно приятным миксом истинно русского психологизма и голливудской кинематографичности. Валерий Бочков пишет, безусловно, масслит, но масслит качественный и, как бы это парадоксально ни звучало, не очень-то массовый. Чудовищные обстоятельства, в которые попала главная героиня Соня Белкина по прозвищу Белка — её обвиняют в убийстве; красивые пейзажи и продуманное пространство романа, в котором ты никогда не захотел бы оказаться наяву, но с удовольствием погружаешься в литературе; женская колония в аризонской пустыне с издевательским названием «Медовый рай»; колоритные персонажи, то симпатичные, а то вызывающие дрожь — и почти полное отсутствие сюжета, прорывающееся под конец совершенно голливудским экшеном.
Всё это главной героине Соне — моей, значит, тёзке — уже неважно. Жизнь в колонии скучна, страшна и порой очень опасна, но куда больше событий снаружи Белку волнует происходящее внутри: она с ужасом ждёт, что умрёт застреленный ей — нельзя сказать, что совсем случайно — полицейский, и 10 лет строгого режима заменят на электрический стул.
Переживание ада на земле, где за каждым кругом непременно следует ещё один, автор передал очень хорошо — и завершил катарсически.

NadyaDobrenkaya
Оценил книгу

Прочитала я «Медовый рай». Если кто-то ещё не знает, как одним словом выразить божественно+волшебно+колдовски, то могу сказать: «Это называется удовольствием в процессе прочтения этого романа. Стиль письма для быстрочтения таков, что и становление озера Туралли-О большим, чем в легенде, и попадание в вертушку смерча с читателем могут случиться одновременно, хотя смерч в середине, а легенда озера – почти в конце. Такой эффект достигается писателем, во-первых, в результате отсутствия менторского тона с навязыванием, что хорошо, что плохо, и читатель по ходу сюжета сам для себя решает эти вопросы, во-вторых, героев характеризует не писатель, выражая собственную симпатию или антипатию к ним, а исключительно их поступки и то, что они сами говорят. Например, читатель не может пропустить в речи прокурора такие выражения, как «ханжеская маска, фальшивое человеколюбие, фарисейский гуманизм» и, конечно же, сам себе ответит на, что для него важнее «рэкет или репутация», хотя глаза будут стремиться быстрее узнать приговор. Российскому читателю вроде бы ничего хорошего для русской Сони Белкиной от американского прокурора и правосудия ожидать не приходится, но американские русские –тоже русские, и тут-то включается то, что, может быть, включается и у кого-то ещё, но у русских –точно, когда якобы не пересекающиеся параллельные миры пересекаются, когда окно хочется вымыть не только для того, чтобы «заблестела синева и заиграло солнце», а потому что окно должно быть окном, когда «ожидание праздника бывает приятнее самого праздника» делает очевидным сам «праздник» для его же устроителя (устроителей). Чем заканчивались «праздники» с приятными ожиданиями российскому читателю объяснять нет необходимости. Писатель-то не переводной, а русскоязычный, русско-американский.