© В. Сидельникова, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Алжир и я (Путевой очерк, 2002 г.)

Глава 1. Я еду в Алжир

Я еду в Алжир!.. В наше время мало кого удивишь путешествием в «Заграницу», но только не меня. Я объездила и исходила большую часть европейской территории России, была неоднократно на Украине и в Литве, а мой заграничный опыт ограничивается поездкой в Болгарию в далёкой юности по комсомольской путёвке. Я тогда заняла второе место в конференции «Юность обличает империализм» за доклад о странах «третьего мира». И вот сейчас я еду в эту самую страну третьего мира. И страшно, и ужасно хочется. Знакомые отговаривают меня: «Пожалей своё здоровье, там же жарко» или «Там же террористы-исламисты, неужели не боишься». Конечно, боюсь, но не могу удержаться от соблазна, а в голове крутится восклицание Геркулеса из старого фильма «Пятнадцатилетний капитан»: «Это Африка!»

Алжир не относится к туристическим странам. Самолёт туда – всего раз в неделю, да и то не регулярно. Так что иногда приходится облететь всю Европу или весь север Африки, добираясь до Алжира. Мы летели тремя самолётами до столицы Алжира, которая тоже называется Алжир, правда, пишется по-другому: страна – Algeria, а город – Algiers. Для меня всё было ново и интересно: и другие самолёты, и другой сервис, и правила оформления документов, и люди, с которыми я летела, и даже то, что, отдав свой багаж в Шереметьево, я получила его только в Алжире и путешествовала налегке. Сначала мы летели в Цюрих аэробусом А-320 швейцарских авиалиний. Вот это да! Я даже не успела соскучиться (за три часа), ведь над каждым креслом висел монитор, который показывал нам правила безопасности и спасения в экстремальных ситуациях, видеофильм о Швейцарии, карту Европы с движущимся по ней маленьким самолётиком (это мы), сообщал нам постоянно массу сведений о местоположении самолёта, скорости и высоте полёта, климатических условиях за бортом. И всё это на трёх языках: немецком, английском и французском. В общем, мне было всё понятно с моими школьно-институтскими знаниями немецкого и некоторым набором английских слов, которые сейчас знают все или почти все. Этот же монитор перед посадкой показал схему аэропорта и куда надо следовать транзитным пассажирам. Здесь, в Цюрихе, наша группа из-за нехватки билетов разделилась на две: одна, в которой была и я, полетела в Барселону и далее в Алжир, а вторая группа – в Тунис и должна была встретиться с нами в Алжире.

Долетев благополучно до Барселоны таким же аэробусом, мы на десять часов там застряли. У нас забрали документы и даже не пустили в транзитный зал, потому что у нас не было шенгенской визы. Главным развлечением для нас было смотреть, как садятся и взлетают самолёты разных авиакомпаний. Очень хотелось есть, но купить в этом зале было нечего, а взять из дома я не догадалась.

И вот, наконец, прилетел наш самолёт, «Боинг-747» Алжирских авиалиний (Air Algerie). Мониторов в нём не было, и правила безопасности стюарды показывали на себе. После вынужденного голодания мы набросились на еду. Надо сказать, кормили здесь вкуснее и обильнее, чем у швейцарцев. Наевшись, мы стали заполнять карточки прибывающего в страну на французском языке (!). Рядом со мной сидел симпатичный молодой испанец. Я жестами очень доходчиво (как мне казалось) попросила списать у него, когда он заполнит свою карточку. Но, похоже, он тоже был в затруднении. Пришлось напрячься самой, и откуда-то из подсознания появился какой-то куцый набор знаний, которого, впрочем, хватило.

Глава 2. Прибытие

Самолёт приземлился. Не буду утомлять вас описанием получения багажа. Хотя надо отметить, что система безопасности здесь более серьёзная (не в обиду нашим службам). Итак, мы вышли на улицу. Была полночь по местному времени (в Москве в это время уже было 3 часа ночи). Первое, на что я обратила внимание, – это тепло, идущее от земли. Потом я к этому привыкла, а сейчас я явно почувствовала контраст между опустившейся на землю ночной прохладой и теплом, снизу проникающим под одежду. На всём – на тротуаре, на машинах – блестела влага, похожая на масляную плёнку. «Ну вот, – подумала я, – не хватало ещё влажной жары». По своей первой профессии я хорошо знала, что поверхность охлаждается за счёт испарения влаги. Но для этого воздух должен быть сухим. При стопроцентной влажности быстро наступает перегрев. К счастью, мои опасения не оправдались. Днём здесь воздух достаточно сухой, и жара переносится легко. Да и жара-то для Африки совсем не великая: в самый жаркий месяц – август – не более 34 градусов.

Прежде чем лететь дальше, мы переночевали в комфортабельной гостинице «Эль-Рази» в центре столицы. Я, как ребёнок, бегала по роскошному номеру, радуясь и удивляясь тому, как всё здесь предусмотрено для жизни. Есть всё что нужно, можно ни о чём не думать. Я вышла на балкон. Ах, какая красота! Передо мной во всей своей красе лежал Алжир. Взгляд выхватывал дома (здесь их называют на французский манер – вилла), мечети, улицы и деревья. Вот те на, а я-то думала, что здесь пустыня. На самом деле, конечно, пустыня занимает значительную часть территории страны, а основная жизнь расположилась вдоль побережья Средиземного моря, укрывшись горами от сахарских суховеев. Долго любоваться было некогда, в шесть часов утра надо было выезжать в аэропорт. После утомительного перелёта я рухнула в постель как подкошенная и провалилась в глубокий сон.

В шесть утра светало, обильная ночная роса ещё не успела испариться. Мы по влажным улицам, крутя головами во все стороны, продолжали свой путь к конечному пункту нашего пути, где мне предстояло провести замечательный месяц и где удивительным образом гармонично переплелись моя работа и великолепный отдых, о котором можно только мечтать. Шоссе, по которому мы ехали, почти не отличалось от нашей московской кольцевой дороги, и, если бы не пейзаж по сторонам, можно было подумать, что это вовсе не Африка. Мимо пробегали грязные пустыри и выжженные поля, на которых то тут, то там на рыжевато-бежевом грунте примостились странные на наш взгляд хвойные деревья, в дымке просвечивали горы.

Если посмотреть на обычную карту мира, то в Алжире, как правило, мы увидим три города – это, конечно, Алжир, Константина к востоку от Алжира и Оран (портовый город к западу от Алжира). Нам предстояло лететь в Оран.

В местном аэропорту, стоя в ожидании очередной просветки нашего багажа (как я уже говорила, там с этим строго), в зале среди местных жителей мы увидели невесту. Она была в белом длинном, абсолютно европейском платье с фатой. Вокруг суетились родственники. Женщины были в обязательных платках. В тот момент, когда заработал наш пропускник, вся эта группа ринулась к нему, отталкивая смиренно стоящую очередь, и раздался звук, похожий на громкую сирену. Это пожилая женщина, опекавшая невесту, таким нечеловеческим воплем освобождала дорогу. Никто не удивился, спокойно пропуская свадебную процессию вперёд.

Зная о напряжённой политической ситуации, я с пристрастием искала какие-нибудь признаки этого. Ага, вот он (во всяком случае, в других местах я этого не замечала): багаж подвезли к самолёту и вывалили на полосу.

По местным правилам, каждый пассажир должен найти свой багаж и собственноручно положить его на тележку. И здесь, конечно, не без приключений. Наш тяжеленный чемодан с аппаратурой и ещё несколько чемоданов местных жителей, ехавших в Оран отдыхать, не уместились на тележке, и про них потом просто забыли. После отлёта этого самолёта весь бесхозный багаж отправили в местную камеру хранения, а мы потом несколько дней искали свой злосчастный чемодан, не в состоянии начать работу. От Алжира до Орана всего час лёту. Едва успев перекусить, мы приземлились в Оране. Здесь нас встречал автобус. А вот и ещё признак напряжённой обстановки – в автобусе нас сопровождали два автоматчика. Впрочем, кроме повышенных мер безопасности, ничего страшного мы больше не заметили, хотя знали о погибших осенью двухтысячного года четырёх русских специалистах. Тогда об этом сообщали по телевиденью, да и наших товарищей по работе судьба свела в одном самолёте с печальным грузом, когда они летели на родину. Слышала я также (не знаю, правда ли это), будто исламисты поклялись казнить всех русских специалистов.

Автобус мчался по одной из горных дорог, охраняемой частыми патрулями, проезжал небольшие селения. Мы приближались к курортному городку Айн-Эль-Турк в пятнадцати километрах от Орана. Иногда и этот городок в почтовых адресах объединяют с Ораном. Например: Оран, отель Shem's. Shem's (в переводе означает «солнце») – это один из множества отелей Айн-Эль-Турка. Здесь нам предстояло жить, а работать нас возили, также с автоматчиками, в портовый город Мерс-Эль-Кебир в восьми километрах от места нашего проживания. На некоторых картах этот город тоже указывается.

Водитель лихо управлялся с автобусом, ныряя между многочисленными автомобилями. Иногда казалось, что мы обязательно столкнёмся с кем-нибудь или свалимся с обрыва в море. Можно было просто удивляться реакции и умению водителя. Нашим гаишникам было бы чем поживиться. Классические правила там не очень-то соблюдаются. Зато водители общаются друг с другом и с пешеходами через открытое окно с помощью жестов, означающих в одних случаях «пропусти», в других случаях – «проезжай» и т. д. Иногда, горячо жестикулируя, доказывают свою правоту. Кто-то из нас пошутил: «Смотрите, одни иномарки». Мы стали развлекаться тем, что пытались найти российскую машину. Вокруг сновали «Рено», «Пежо», реже «мерсы» и другие европейские марки. За всё время пребывания в Алжире мы видели одну «Ниву», но местные жители знают и российский автомобиль «Лада», а вот что такое «Волга», объяснить им было трудно.