Светлана Михайловна сладко потянулась в кровати, вставать вовсе не хотелось. С мыслью: «Как хорошо, когда никуда не надо спешить», она решила было еще подремать. Но тут случайно едва приоткрытый глаз женщины скользнул по циферблату огромных старинных часов, висевших прямо напротив кровати. Светлана Михайловна даже села в постели, не веря своим глазам.

– Но нет, все так и есть, часы показывают начало одиннадцатого.

Желание понежиться в постели мгновенно испарилось. Чудесный, солнечный весенний день уже пробрался в спальню сквозь неплотно задернутые тяжелые шторы и весело хозяйничал в комнате, пуская солнечные зайчики.

– Интересно, неужели меня муха цеце укусила? Сроду не вставала так поздно, я же – жаворонок. Видно, незаметно ко мне подкралась костлявая старость. Нет, неправильно формулирую, костлявая в литературе бывает смерть с косой, а у старости другой эпитет, какой что-то не вспоминается. Значит, еще и склероз! Стоп, вспомнила – дряхлая старость. Фу, слава богу, хоть склероза нет!

Так огорченно рассуждала совсем еще не старая, пятидесятилетняя (правда, с приличным «с хвостиком») женщина, одевая легкий халатик. Светлана Михайловна уже полностью стряхнула с себя утреннюю негу, поэтому мозг женщины стал работать более рационально:

– Выходит, я даже не слышала, как Вика собирается на работу, а уж она собирается, точно слон в посудной лавке. Самое главное, я не проследила, как дочь позавтракала, небось на ходу выпила лишь чашку кофе – огорчилась заботливая мать.

Светлану Михайловну не покидало неожиданно нахлынувшее чувство тревоги. Может быть потому, что сегодняшний день начался необычно, выбиваясь из привычного ритма устоявшейся жизни. Женщина изо всех сил пыталась убаюкать себя, придумывая на ходу причины, которые могли бы успокоить расшалившуюся нервную систему вовсе без повода, на пустом месте.

– Чего я всполошилась, здесь, к гадалке не ходи, и так все ясно: в родительском доме в кои-то веки ночевала взрослая дочь, она и нарушила обычный распорядок «старушки».

По дороге в ванную Светлана Михайловна заметила, что дверь в комнату дочери закрыта. Такая пустячная деталь опять вывела женщину из равновесия.

– Обычно Вика закрывалась только, когда спала…

Так продолжала накручивать себя беспокойная мама, но напомнившее покалываниями больное сердце заставило Светлану Михайловну благоразумно остановиться:

– А чего я удивляюсь, может, девочка спит, решила прийти на службу попозднее. Она мне вечером пыталась рассказать какие-то глупости про то, что хочет бросить Виталия, да еще и с работы уйти. Но, я прекрасно понимаю молодых, все это из серии: «Милые бранятся – только тешатся». Раньше Вика вставала чуть свет, дочка еще более выраженный жаворонок, чем я. Точно, я вчера по телевизору слышала, что нас ночью ожидает сильная магнитная буря. Теперь понятно, почему я так поздно проснулась. Вот и на дочку солнечные вспышки подействовали.

Светлана Михайловна остановилась у двери, почему-то не решаясь войти.

– Видно, у дочери привычки изменились. Надо вспомнить, когда Вика у меня ночевала последний раз.

Светлана Михайловна задумалась и пришла к неожиданному результату:

– Боже, выходит Вика не ночевала у меня уже несколько лет. Точно, сначала она снимала квартиру поближе к редакции, а потом Виталий подарил дочери квартиру. Новая квартира дочери находится недалеко от редакции, в которой они оба трудятся. Естественно, Вика, приезжая в гости, не оставалась у меня на ночь. Как же быстро летит время!

Некоторое время Светлана Михайловна мялась под дверью, по-прежнему не решаясь войти, но все же любопытство победило. Женщина тихонько приоткрыла дверь и на цыпочках прокралась внутрь комнаты, чтобы не разбудить свою взрослую девочку. Но предчувствие не обмануло мать – то, что она увидела, было так непохоже на поведение дочери.

– Что за чудеса? Постель убрана, Вики нет. Ушла, ничего не сказала, даже не попрощалась.

Но тут же любящая мать придумала оправдание для дочери.

– Наверняка, Вика заглядывала ко мне в спальню, но не стала будить «разоспавшуюся клушу».

Уже выходя из комнаты, озадаченная женщина заметила на столе исписанный листок бумаги.

– Ну вот получается, Вика вовсе не изменилась, по-прежнему, все забывает, оставила свои заметки, на работе опомнится, будет искать. Сейчас возьму очки, чтобы убедиться, что моя милая растеряша забыла какой-то текст. На всякий случай позвоню Вике, узнаю, нужна ли ей эта бумажка? Может случиться, что дочка просто оставила листок за ненадобностью.

Найдя очки, Светлана Михайловна с удивлением поняла, что на листке нет рабочих записей, перед ней – письмо, адресованное именно ей. На женщину с новой силой накатило нехорошее предчувствие – никогда раньше дочь не обращалась к ней в эпистолярном жанре. Светлана Михайловна даже села, руки, держащие листок, дрожали, как в ознобе. Она принялась читать. Несмотря на то, что дочь обращалась именно к ней, женщину не покидало чувство, будто письмо пишет не Вика, а кто-то другой сообщает ей про дочь:

– Мамуля, привет!

Я уехала на дачу, ключи взяла без твоего разрешения, надеюсь, ты на меня не рассердишься за это. Я хочу некоторое время пожить загородом.

Теперь попытаюсь объяснить, почему не стала ждать твоего пробуждения. Ма, вчера вечером я делала попытки растолковать тебе, что я решила круто поменять свою жизнь – расстаться с Виталием и уйти с работы. Но мои слова отскакивали от тебя, как от стенки горох. Ты почему-то определила мои откровения, как очередной бзик, который наутро пройдет. Хотя кому, как не тебе, известен мой характер. Я не бросаю слов на ветер, это решение выстраданное, хорошо обдуманное. Поэтому мне легче не выслушивать твою аргументацию и уговоры, все равно дискуссия ничего не поменяет.

Ма, большая просьба – наведайся, пожалуйста, в мою квартиру, забери Фифу, приюти ее на время, пока я не вернусь в город. Кошка не в курсе моих семейных перипетий, она не должна страдать из-за моего кульбита. Ключи от квартиры я оставила на тумбочке в прихожей.

Мамуль, самое главное не переживай, у меня все хорошо!

Не нагружай свое больное сердце бесполезными раздумьями о том, как надо было мне поступить, если бы я была умной девочкой. Номер телефона я поменяла, оставляю тебе его на случай, если тебе понадобится моя помощь. Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу пока ни с кем общаться, поэтому никому (от слова вообще) не давай мои координаты.

Целую, твоя Вика.

Некоторое время Светлана Михайловна сидела, застыв в оцепенении. Наконец, выйдя из ступора, она стала перечитывать письмо, потом еще и еще, так несколько раз. Бедная женщина надеялась, что она неправильно поняла текст дочери.

– Вика – такая юмористка, не иначе, сейчас я просто не могу понять ее шутку. Дай бог памяти, как же это называется в лексиконе дочери? Точно, вспомнила! Она называла такие шутки сленговым словом «прикол». Может это – прикол?

Зачитав письмо до дыр, Светлана Михайловна поняла, что глупо тешить себя мыслью, о каком-то юморном подтексте. Все очень серьезно, и надо с этим смириться. Фантазия защитной реакции организма бедной женщины, придумывающего дурацкие версии, была истощена. И тогда Светлана Михайловна разрыдалась, как деревенская баба в голос, протяжно завывая, лишь иногда сквозь вой и всхлипывания вырывался истошный крик:

– Вика, зачем ты повторяешь мою судьбу!

Вика ехала на дачу, которую она с детства просто не переносила. Когда-то летом, наверно, это было после окончания восьмого класса, мама вытащила дочку очередной раз на «природу» (так в мамином лексиконе именовалась дача). Именно тогда Вика, поливая цветы, дала себе слово, что сегодня она здесь последний раз, никогда больше не приедет сюда по своей воле. И, действительно, с тех пор первый раз она нарушила этот зарок, сама выбрав дачу местом своего временного укрытия. Почему? Да, потому что ее никто не будет здесь искать, ни подруги, ни Виталий. Никому из них и в голову не придет, что Вика может здесь оказаться. Она со смехом всем рассказывала, что, когда училась в школе, мама каждое лето ссылала ее на дачу, поэтому она прозвала дачу «Шушенское», и люто с тех пор ненавидит это место. Все друзья были в курсе торжественного зарока Вики, не посещать дачу по своей воле. И также все прекрасно знали характер девушки – если решила, то выполнит обязательно.

– А вот и нет, все поменялось, долой зароки! Да и характер стал более гибкий, не ропщет вовсе, когда я нарушаю данное себе слово. Если честно, я довольна собой, наконец-то, решилась разорвать больные отношения с Виталием. Когда я намекала подругам, что хочу уйти от Виталия, они в голос дружно меня осуждали, говорили, что я с жиру бешусь, мол, мне все завидуют. Не понимаю, чему тут завидовать? Мама вчера тоже не поняла меня, вообще всерьез не восприняла мои откровения. Никогда раньше даже представить не могла, что моя правильная старомодная мама будет одобрять отношения с женатым мужчиной. А она просто боготворит Виталия, ее вовсе не волнует, что ее дочь – любовница.

Некоторое время Виктория ехала в задумчивости, гадая чему можно ей завидовать? Про то, что Виталий предлагал развестись и жениться на ней, она, конечно, никому не говорила. Зачем им знать? Наверняка, и мама, и подруги начали бы ее уговаривать немедленно соглашаться, а ей «такой хоккей» не нужен. Чувствовать, что ты забрала у детей отца – нет, этот вариант не для нее.

– Правильно, наверно, Маша говорит, что, если чем-то недовольна в отношениях, то значит, и любви нет. Алина, правда, возражает ей, утверждая, мол, в отношениях любовь только помеха. Я не знаю, честно, кто из них прав. И, вообще, что такое любовь? Говорят, сначала возникает чисто инстинктивное влечение, именуемое «либидо». Потом, когда страсти немного поутихнут, включается мозг, начинаешь задумываться, в одну ли сторону мы оба смотрим. Вроде все это было, но с любимым человеком (так в книжках пишут) не хочется расставаться, а мне последнее время стало невмоготу жить вместе.

И вот сейчас Вика ехала в полную неизвестность к своей новой жизни. Поглядывая в окно машины, девушка с удивлением отметила, что несмотря на то, что сейчас конец марта, погода скорее апрельская, солнечная, на обочинах лишь кое-где остались кучки грязного снега. Вика так задумалась, что не заметила, как машина, движущаяся перед ней, неожиданно начала тормозить. Каким-то чудом ей удалось не втемяшиться в заднюю часть огромного джипа и следом за ним вырулить из потока машин, следующих за ней, на обочину. Вылезая из авто, разъяренная девушка думала, что уж сейчас она выскажет этому горе-водителю все ругательные слова, которые в ней бушевали во время аварийной ситуации. Но странное дело, оказалось, из джипа никто и не собирается выходить.

– Прячется в машине, наверно, не хочет знать, что я о нем думаю! Но ничего, он выслушает меня!

Вика подошла к автомобилю и постучала в дверцу. Никто не отзывался, тогда пришлось заглянуть в окно. Открывшаяся картина сразу заставила девушку забыть о своих намерениях. Лица мужчины не было видно, он завалился головой на руль. Слава богу, окно у пассажирского сиденья было приоткрыто, Вике с трудом удалось просунуть руку, чтобы открыть дверь автомобиля. Она забралась на пассажирское сиденье, пыталась что-то спросить мужчину, но он был без сознания. Трудно было понять, жив водитель или нет, тем более Вика совсем не знала, что делать в такой ситуации. Решила не терять драгоценного времени, вызвать «Скорую помощь». Еще девушка открыла дверь автомобиля настежь. Холодный мартовский воздух ворвался в душный, как показалось Вике салон джипа.

Неожиданно мужчина поднял голову, непонимающе осмотрелся и спросил слегка заплетающимся голосом:

– Девушка, что вы здесь забыли? Я вас не приглашал.

– Отличный поворот! Еще я должна объяснять, что ехала в потоке за вами на трассе, неожиданно вы начали тормозить, я чуть не втемяшилась в хвост вашего мощного джипа. Каким-то чудом, только благодаря везению и своей мгновенной реакции мне удалось вслед за вами выбраться из плотного потока на обочину. Я подошла к вашему автомобилю, чтобы высказать все, что о вас думаю. Через стекло увидела, что вы то ли пьяный, то ли вам плохо, то ли вообще отдали богу душу. Залезла к вам в машину и вызвала скорую помощь. И тут заключительный акт – вы оживаете и просите дать вам отчет. Чудесно, иначе не скажешь! Мужчина, вы – или притворщик, или действительно под воздействием наркотических веществ, потому что алкоголем от вас не разит. Еще и глупые вопросы мне задаете.

Не успел оживший мужчина ответить Вике, как к ним на полной скорости с включенными сиренами подъехали машина скорой помощи и машина ДПС.

– Интересно, я полицию не вызывала, чего им здесь надо? Удивительно, все говорят, что «Скорой помощи» не дождешься, а она прилетела мгновенно, да еще с собой патруль ДПС прихватила – рассуждала про себя девушка.

Но долго рассуждать Вике не дали полицейские, начали допытываться, зачем она вызвала медиков, если водитель жив-здоров. Девушке пришлось очередной раз рассказывать, как все получилось. Врачи между тем осмотрели «мнимого больного», померяли давление, что-то прослушали, наверно, сердце решила спасительница. Отбиваясь от вопросов патруля ДПС, Вика прислушивалась к объяснению водителя, которое он давал медикам:

Мужчина утверждал, что совершенно здоров, просто вымотался на работе, там у него произошло ЧП, он почти три ночи не спал. Ехал к себе на дачу отдохнуть, вдруг почувствовал головокружение, резко ухудшилось зрение, он стал тормозить и решил съехать на обочину. Потом, видимо, потерял сознание, когда очнулся, рядом сидела незнакомая девушка, она сказала, что вызвала неотложку.

Вика заметила, что вокруг стала собираться толпа, проезжающие мимо машины стали останавливаться, узнавать в чем дело, что за авария произошла, кто погиб? Вика разозлилась и окоротила любопытных фразой:

– Всех покойников уже увезли.

Народ не успокаивался:

– А где разбитые машины?

– Их тоже увезли на эвакуаторах.

Полицейский, который по-прежнему докапывался к Вике с вопросами, услышав ее черный юмор, решил подыграть:

– Остались только свидетели аварии, одному даже стало плохо.

Наконец, зачем-то зафиксировав Викины паспортные данные и телефон (девушка дала старый номер, так как новый она еще не помнила на память), машина ДПС и «Скорая помощь» дружно уехали. Разъехались и все любопытные граждане, так и не узнав подробности «страшной трагедии». Мужчина, на вид совершенно здоровый, подошел, поблагодарить девушку. Он расшаркался по полной программе, назвал ее спасительницей, извинился за нелюбезные слова, произнесенные при возвращении к нему сознания.

– Да, о чем речь, благодарить меня не за что, вы и сами очнулись без врачей. Устроила суету, наехали машины, вас осматривали, а меня полиция допрашивала, что да как, да почему? Можно подумать я вас довела до потери сознания. В следующий раз еще подумаю прежде, чем вызывать неотложку. Я же не знала, вы – живой или мертвый. Что бы вы сделали в такой ситуации?

– Все вы сделали правильно, я бы поступил также. Давайте, познакомимся, раз уж так вышло. Я – Артем Шатров, а как имя моей спасительницы?

– Виктория Градова.

Протягивая руку, Вика с ужасом поняла, что ее новый знакомый, скорее всего, и есть тот бизнесмен, о котором она написала разгромную статью за то, что его предприятие сливает отходы производства в Яузу. Похоже, Шатрова тоже перекорежило, когда он услышал, кто перед ним. Еще не веря, что столкнулся вживую с ненавистной журналисткой, которая попортила ему репутацию, он успокоительно произнес:

– Как все-таки много однофамильцев! Точно с такой же фамилией журналистка, не разобравшись в деталях, опозорила мое предприятие. Из-за этого со мной и обморок случился, я три дня не вылезал с завода, ни пил, ни ел, доказывая бесчисленному количеству комиссий, «что я – не верблюд». У меня все отходы сливаются, проходя самые современные фильтры. Да, что я гружу вас этой информацией, все потому, что ваша фамилия резанула мне слух. Такая красивая, отзывчивая девушка, которая, не задумываясь бросилась спасать незнакомого мужика, просто не может быть глупой, бездушной, а самое главное непрофессиональной журналисткой. Та Градова, кстати, тоже Виктория, наверняка, мымра.

Мужчина неожиданно замолчал, Вика решила, что надо постараться смотать удочки, пока бизнесмен не понял, что перед ним та самая, ужасная журналистка. Но, не тут-то было, видимо, мужика действительно ситуация с отходами ранила в самое сердце. Фамилия Вики разбередила незажившую рану и раненному бойцу требовалось выговориться, поэтому он продолжил:

– Вы, знаете, я пытался поговорить с журналисткой Градовой, объяснить, добиться опровержения.

Тут Вика не выдержала и вставила «свои пять копеек»:

– Ну, и что же вам помешало?

– Мне в редакции сказали, что Градова – любовница главного редактора, поэтому «доступа к ее телу нет». Ну вот, я опять скатился в свою больную колею. Виктория, вы – такая деликатная, делаете вид, что вам интересно, не окорачиваете меня, выслушивая мою околесицу. У меня предложение, давайте, в каком-нибудь придорожном кафе выпьем кофе и съедим по булочке, чтобы я опять от голода не устроил аварийную ситуацию.

– Я бы с удовольствием согласилась, но вы, Артем, сами не захотите, узнав, что я – та самая мымра, журналистка Градова. До свидания, надеюсь, больше не встретимся.

Виктория быстро села в машину, газанув под носом у опешившего бедолаги, не дав ему времени осознать, кому он изливал душу. Девушке, к счастью, быстро удалось встроиться в поток. Щеки горели, никогда и никто еще не уличал ее в непрофессионализме. Да и в том, что главный редактор прикрывает свою любовницу так прямо в лицо она услышала впервые.