Глава

Хроники Водолея. Севастопольская одиссея Сержа

Глава 1. Прыжок в углеводородный век

Марево над «Тавридой» дрожало и плавилось, превращая далекие крымские предгорья в зыбкий оливковый кисель. Стоял обычный жаркий день, асфальт источал душный битумный зной, а поток автомобилей монотонно разрезал раскаленный воздух.

Вдруг прямо над обочиной, в метре от земли, пространство неестественно исказилось. Кусок воздуха размером с человеческий рост пошел тяжелыми, маслянистыми складками, словно в стекло плеснули воды. Трава и пыль беззвучно рванулись к этой невидимой воронке.

Через мгновение сухой, глухой хлопок разорвал гул дороги. Из оптической аномалии, потеряв равновесие, кубарем вылетел человек.

Пространство за его спиной мгновенно схлопнулось, вернув пейзажу прежнюю монотонность, а сам пришелец с глухим коротким кряком тупо приземлился на пятую точку прямо в сухую придорожную траву. От удара поднялось небольшое облако серой крымской пыли.

Он сидел на жестком склоне, тяжело дыша и ошарашенно оглядываясь по сторонам. Костюм на нем выглядел, мягко говоря, дико для этих мест: сложный полупрофессиональный комбинезон из плотной темно-серой ткани, усеянный крепежами для датчиков и какими-то непонятными технологичными узлами. На рукавах тускло мерцали погасшие экраны, а на руках были надеты массивные 3D-перчатки с тонкими световодными капиллярами на пальцах — инструмент, созданный для тонких манипуляций с невидимыми полями в лаборатории.

В этот момент мимо него со свистом и тяжелым надрывным ревом пронеслась огромная фура. Поток грязного, горячего воздуха с сильным запахом несгоревшей солярки ударил инженеру в лицо, заставив его закашляться и зажмуриться.

Он проводил махину диким взглядом, медленно поднял руку в перчатке, растопырил пальцы и посмотрел на погасшие индикаторы на запястье. Вокруг него не было ни домашней сети, ни привычных ориентиров. Только бесконечная лента асфальта, уходящая к горизонту, чужое жаркое солнце и оглушительный грохот примитивных бензиновых двигателей.

Он зажмурился, справляясь с приступом кашля. Запах... Горло драл густой, едкий смог. В его родном мире воздух был настолько чистым, что им хотелось дышать бесконечно, а здесь атмосфера напоминала топку промышленного утилизатора.

Человек медленно поднялся на ноги, отряхивая сухие колючки с темно-серой ткани комбинезона. Экраны на рукавах оставались мертвыми. 3D-перчатки, созданные для филигранного управления водяными вихрями и настройки фазовых контуров, сейчас казались просто громоздкими рукавицами. Фиолетовое свечение в капиллярах погасло — встроенные накопители были пусты, приборы даже не могли зацепиться за фоновый резонанс пространства.

— Ладно... — прохрипел он, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Спокойно. Ты просто выпал из контура. Смещение по вектору... Но куда?

Он посмотрел на дорожный указатель неподалеку. Синий щит с белыми буквами гласил: ТАВРИДА. СИМФЕРОПОЛЬ 35 км.

Тридцать пять километров. Расстояние преодолевалось за пару минут на легком левитирующем флаере. Здесь же, судя по бесконечному потоку ревущих, смердящих железных коробок на круглых резиновых ходах, ему предстояло вспомнить, что такое пеший марш-бросок.

Поправив крепления для инструментов на поясе, мужик зашагал вдоль обочины. Каждый шаг давался с трудом, дыхание участилось, сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах, а головная боль усиливалась.

Мимо проносились машины, которые он видел только в старых фильмах и исторических хрониках. Легковые, грузовые, старые, новые — все они с диким грохотом сжигали тонны жидкого топлива только ради того, чтобы преодолеть сопротивление воздуха и трение колес об асфальт. Инженер провожал их взглядом, в котором смешивались ужас и профессиональное сострадание. Какой сейчас год?

Пыль летела в лицо, солнце нещадно палило сквозь плотную ткань лабораторного костюма, а на рукавах то и дело вспыхивали системные предупреждения о критическом перегреве процессоров из-за отсутствия внешней индукции.

Эти тридцать километров, как подсказывала память из курса древней истории, — показались ему вечностью. Ноги в ботинках налились свинцом, а губы потрескались от жары.

Наконец, когда солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая крымские холмы в багровые тона, впереди показались первые постройки. Бетонные заборы, хаотичные строения, рекламные щиты. На самом въезде в город, прямо у дороги, парень заметил покосившийся кирпичный бокс. Над входом висела засиженная мухами, грязная неоновая вывеска, на которой угадывались буквы: «ШИНОМОНТАЖ 24». Около входа, среди баррикад из старых черных покрышек, возился человек.

Попаданец глубоко вздохнул, сжал кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах, и решительно направился к нему. Первое знакомство с прошлым неизбежно приближалось.

— Приветствую, — негромко произнес герой, стараясь говорить максимально спокойно. — Подскажите, какой сейчас год?

Механик замер, медленно разогнулся и оценивающе оглядел посетителя с ног до головы. Вытерев пот со лба грязной рукой, он сплюнул под ноги: — С луны свалился, что ли? Двадцать шестой на дворе.

Услышав цифру «двадцать шестой», парень резко осекся. По спине пробежал ледяной хлад, а сердце на мгновение пропустило удар. Двадцать шестой... Но внутри этой цифры крылась пугающая бездна.

— Точнее дату назови, — с нажимом, почти приказным тоном переспросил герой, сделав шаг вперед. Его взгляд стал неестественно жестким и сфокусированным.

Тут уже передернуло самого механика. От этого странного типа в футуристическом шмоте повеяло такой ледяной, пугающей уверенностью, что мужик невольно отступил на полшага назад, покрепче перехватив ржавую железку. Однако, подавив минутное замешательство, он проявил южную вежливость и глуховато ответил: — Две тысячи двадцать шестой. Братуха, ты чего?

Мир вокруг изобретателя на секунду потерял резкость. Ровно триста лет! Триста! Машина времени не просто сработала — она швырнула его на три века назад. Он летел сюда из своего благополучного, чистого, пахнущего озоном 2326 года, где эфиродинамика правила бал, а человечество забыло о радиации, смоге и паспортах. И приземлился в глухое, дремучее углеводородное средневековье, когда люди только-только научились ковырять кремниевые чипы, но продолжают сжигать останки древних организмов ради тепла и движения. Триста лет разницы полностью исключали глупую мысль найти здесь каких-нибудь своих пра-пра-предков. Он здесь один. Абсолютно.

Быстро взяв себя в руки и поняв, что в своем костюме он выглядит как ходячая мишень для местной полиции, изобретатель решил действовать прагматично. Ему нужно было срочно слиться с толпой.

— Избавь меня от лишних вопросов, друг. Скажем так, я попал в жесткую переделку, — герой решительно снял с пояса свой универсальный инженерный ключ.

Инструмент выглядел футуристично: матовый титановый сплав, эргономичная рукоять, а вместо привычных губок — гладкое кольцо из умного композита. Герой подошел к лежащему на полу старому колесному болту и просто прислонил к нему ключ. Внутри инструмента что-то тихо зажужжало, соты матрицы мгновенно перестроились, намертво обжав шестигранник под нужный размер.

Глаза шиномонтажника округлились. Он перевел взгляд с болта на чудо-инструмент. — Мать моя... Это что за нанотехнологии? Погоди, а под двенадцатый гайку подстроится? А под звездочку?

— Под любой тип резьбового и болтового соединения, — спокойно подтвердил герой. — Автоматический подбор формы и шага. Металл вечный, износа нет. Давай меняться. С тебя — чистая гражданская одежда, какая-нибудь куртка, штаны и немного ваших местных денег. Ну и пара ответов.

Механик, смекнув, какое сокровище плывет к нему в руки, метнулся в свою каморку. Через пару минут на свет появились старые, но крепкие синие джинсы, плотная рабочая ветровка и потрепанная кепка. Вдобавок он выудил из заначки пачку хрустящих купюр и заботливо, чисто по-человечески, протянул запотевшую полуторалитровую бутылку прохладной минералки.

Переодевшись прямо в боксе и припрятав свой технологичный костюм в найденный тут же старый рюкзак, изобретатель наконец почувствовал себя в относительной безопасности. Теперь он выглядел как обычный парень с крымской стройки.

— Слушай, шеф, — спросил герой, застегивая ветровку. — Мне нужно где-то переждать первое время. Где у вас тут можно недорого снять жилье, желательно с гаражом или мастерской? И куда в этом городе можно податься инженеру с руками, чтобы платили нормально и лишних документов сразу не трясли?

Автомеханик, бережно протирая ветошью свой новый бесценный ключ, охотно закивал: — Ну, жилье — это тебе надо в частный сектор топать, тут неподалеку, за объездной. Там пол-Симферополя времянки да гаражи с надстройками сдают. За твои деньги снимешь без проблем, хозяевам паспорт часто до лампочки, лишь бы платил вовремя. А насчет работы... Если ты с железом так на «ты» и в чертежах рубишь, топай на наш местный завод — КБ по насосному оборудованию или на производство вентиляционных систем в промзоне. У них там вечный дефицит головастых. Главное — покажи главному инженеру, что умеешь, они за кадры держатся, могут сначала и по договору взять, пока документы восстанавливаешь.

Робинзон из будущего кивнул, поправил козырек кепки и, поблагодарив механика, вышел на улицу.

Глава 2. Душевные варвары и симферопольский тупик

Рынок встретил инженера из будущего оглушительным многоголосием, запахом спелых крымских томатов, жареных чебуреков и легким флером чьих-то не очень свежих носков. Пока он шагал эти несчастные полтора километра по наводке механика, сам не заметил, как, на одном дыхании всосал те самые полтора литра минералки.

Выбросив пустой пластик в урну, герой утер рот рукавом чужой ветровки и задумался. А ведь в этом примитивном веке был свой огромный, жирный плюс. Люди.

В его родном 2326 году общество давно превратилось в парад вежливой паранойи. Попробуй там заговори на улице с незнакомцем — половина прохожих окажутся андроидами третьей серии, которые в ответ на простой вопрос «как дела?» выдадут тебе заученную улыбку и трехминутную лекцию о правилах приватности. А настоящие люди брезгливо скорчат мину и углубятся в свои нейросети. Общение в будущем стало настолько стерильным и формальным, что живой разговор ценился на вес золота. А здесь? Простой мужик, зарабатывающий на жизнь ручным кручением гаек, мало того что не сдал его психиатрам за расспросы про год, так еще и подарил отличную одежду, кучу денег и напоил водой. Бесплатно. Просто потому, что парню показалось, будто у пришельца «тяжелый день».

«Варвары, конечно, — с теплотой подумал инженер, — но до чего же душевные».

Рыночек бурлил. Герой решительно подошел к первому попавшемуся прилавку, за которым сидела монументальная женщина в фартуке, торгующая домашним сыром.

— Добрый день, почтенная, — выдал он порцию вежливости из будущего, отчего женщина слегка опешила и перестала обмахивать мух газетой. — Мне подсказали, что у вас тут можно узнать насчет жилья. Мне бы времянку какую или гараж с надстройкой. Главное — чтобы электричество было и хозяева не слишком любопытные.

Торговка окинула его цепким взглядом опытного кадровика, оценила рюкзак, крепкие джинсы и, зычно крикнула через весь ряд: — Степановна! Слышь, Степановна! Тут парню флигель твой нужен, который над гаражом! Заходи, не стесняйся, он вроде не пьющий!

Из-за горы кабачков на соседнем ряду тут же материализовалась шустрая старушка в цветастом платке и с ходу пошла в атаку: — Местный? Не местный? Надолго? Жилье хорошее, газ-свет по счетчику, в гараже яма есть, если машину чинить. Шесть тысяч в месяц и залог за полмесяца вперед! Паспорт-то есть?

Герой сиротливо шмыгнул носом и включил все свое обаяние, на которое только был способен человек, выросший среди роботов: — Паспорта пока нет, почтенная Степановна. Ограбили меня по дороге на Тавриде, еле ноги унес. Вот, добрый человек куртку дал и деньжат немного. Давайте я вам сразу за пол месяца вперед отдам, а через неделю, как на завод улажусь, и с документами решу, остальные?

Старушка посмотрела на пачку хрустящих купюр, полученных от шиномонтажника, потом на честные, уставшие глаза инженера и махнула рукой: — Ох, бедолага... Ладно, пошли. Хрен с тобой, без паспорта пущу, но чтоб никаких баб и музыку по ночам не крутить!

Через полчаса инженер уже стоял посреди своего нового «космодрома». Это была небольшая комната над кирпичным гаражом. Обстановка — чистый винтаж: кровать с панцирной сеткой, колченогий стол, пара стульев и — о чудо! — старый, пузатый холодильник «Днепр», который содрогался и выл так, словно внутри него пытался завестись неисправный ионный двигатель.

Герой запер дверь, вывалил на стол остатки денег, рюкзак со своим супер-костюмом и сел на стул, который жалобно хрустнул под его весом.

— Итак, — подвел он итог, глядя на розетку в стене. — Шаг первый выполнен. База есть. Завтра идем сдаваться местной промышленности. Надо узнать, умеют ли эти люди делать хотя бы примитивные трансформаторы, или мне придется выковыривать медь из старых телевизоров.

Глава 3. Тоска по технологиям будущего

Перед тем как провалиться в тяжелый, беспокойный сон на скрипучей панцирной кровати, инженер долго лежал, уставившись в темный потолок времянки. В ушах все еще стоял монотонный гул крымской трассы, но мысли упорно уносили его назад, в то невероятное утро, которое теперь казалось сном.

Он отчетливо помнил свои будни в 2326 году. Вчера — всего лишь вчера! — он, как обычно, ходил на объект в центральный городской парк. На нем был тот самый рабочий комбинезон с умными 3D-перчатками. Предстояло сдать заказчику новый каскад парящих фонтанов. Наш герой стоял у края бассейна и филигранно настраивал геометрию невидимых эфирных полей. Струи воды послушно взлетали вверх на несколько метров, но не падали обратно, а закручивались в идеальные водяные торы, формируя в воздухе живые, дышащие скульптуры. Вода левитировала, подчиняясь тончайшим смещениям фаз, распределенным через круглую сотовую матрицу генератора. Все было бесшумно, технологично и невероятно красиво.

Закончив работу, он вернулся в свою мастерскую. Там, втайне от официального научного надзора, он уже полгода возился со своим главным увлечением — экспериментальным хроно-аппаратом. В тот вечер он решил просто проверить плотность поля на холостом ходу, без глубокого смещения. Кто же знал, что его домашняя установка войдет в дикий частотный резонанс с тем самым грандиозным парковым фонтаном через общую эфирную среду?

Когда парень стоял вплотную к активной зоне, пространство вдруг завязалось узлом. Возник колоссальный перепад эфирного давления, сработавший как космический вакуумный насос. Его тупо затянуло в слепой фиолетовый вихрь и вышвырнуло на обочину «Тавриды» в 2026 году. Само устройство, естественно, осталось там, в будущем.

И теперь, лежа в сыроватой комнатушке Симферополя, инженер лихорадочно крутил в голове физические формулы.