«Инженер ПТО как тень: его не видно, пока всё идёт хорошо»

Путь инженера ПТО

Любименко Вадим

Эта книга откровенный рассказ о жизни и пути инженера производственнотехнического отдела. Без прикрас и академической сухости автор показывает стройку изнутри глазами человека, чья работа остаётся в тени, но от чьей подписи зависит судьба объекта.

Через истории, ошибки, кризисы и победы герой проходит путь от растерянного «бумажного новичка» до руководителя, осознающего философию своей профессии. Это не учебник и не инструкция это живая хроника, где бетон смешивается с усталостью, ирония с болью, а ответственность становится делом чести.

«Путь инженера ПТО» книга о невидимых людях, которые строят мир, оставаясь в тишине.

Вступление

Эта книга родилась не за столом и не в тиши кабинета. Она родилась там, где гремят краны, где пыль ложится на лицо, где руки чернеют от чернил, а глаза устают от цифр и схем. Родилась на стройке.

Я долго думал, стоит ли рассказывать про профессию, которая обычно остаётся в тени. Прораб кричит его слышно. Рабочий кладёт кирпич его видно. Архитектор рисует фасад его имя звучит в презентации. А инженер ПТО? Его работа кажется незаметной: бумаги, журналы, акты, подписи. Но именно от них зависит, будет ли объект принят в глазах закона и заказчика.

В институте про это почти не говорят. Там много учат расчётам и формулам, но мало кто готовит к тому, что главная твоя работа будет не с бетоном и кирпичом, а с бумагой. И не простой бумагой а такой, где за каждой строчкой стоят деньги, сроки и судьбы людей.

Эта книга не учебник. Я не собираюсь учить, как правильно оформлять исполнительную документацию. Я хочу показать, как живёт инженер ПТО. По казать стройку изнутри глазами того, кто вроде и не строит, но без кого не построят.

В этих страницах будет немного философии, немного боли, немного иронии. Будут истории смешные и тяжёлые, мотивирующие и грустные. Всё это моя дорога от случайного молодого специалиста до человека, у которого появилась своя компания.

Почему я пишу это? Наверное, чтобы хоть раз кто то сказал: «Теперь я понимаю, что значит быть инженером ПТО».

Глава 1. Бумажный новичок

Я был ещё студентом, когда случайность или, может быть, судьба, которую мы, молодые и самоуверенные, обычно не замечаем, занесла меня на стройку. Программа, куда меня позвали, называлась красиво, почти гордо: «Молодой специалист». Это словосочетание тогда казалось мне чем то вроде пропуска в будущее, где уже ждут великие дела, инженерные подвиги и уважение. Я думал: вот он, тот самый момент, ради которого я сидел ночами над чертежами, зубрил сопротивление материалов, чертил балки и фермы, разгадывал бесконечные задачи по строительной механике. Я представлял себе стройку как поле, на котором я выйду в белой рубашке, с рулоном чертежей под мышкой, и уверенным голосом буду указывать, где копать котлован, где поднимать стены, а где ставить фермы перекрытий.

Но реальность встретила меня грубо и холодно, как встречает утренний осенний ветер того, кто наивно вышел в лёгкой куртке. Первое, что мне выдали, была роба. Серая, грубая, неуклюжая, будто сшитая из старых армейских палаток. Она висела на мне мешком, пахла солидолом и пылью, и стоило её надеть, как я сразу потерял всякое чувство свободы: руки двигались неловко, ноги запутывались, ткань цеплялась за всё подряд. На голову водрузили каску, которая то и дело сползала на глаза, а на ноги сунули ботинки с железным носком, тяжёлые, как гири, и такие неудобные, что уже через час я чувствовал, как поднимаются мозоли. И вот так, в этом облачении, которое скорее напоминало доспехи заключённого, чем одежду инженера, я впервые ступил на строительную площадку.

Сразу же ко мне подошёл начальник участка. Он не поздоровался, не поинтересовался, откуда я взялся, не спросил даже фамилии. Лишь бросил коротко, не глядя, мимоходом, как будто речь шла не обо мне, а о каком то случайном предмете, оставленном не на своём месте:

Ты кто?

Я растерялся.

Инженер ПТО¹… молодой специалист, сказал я неуверенно, почти шёпотом, будто оправдывался за то, что вообще здесь оказался.

Молодой? Отлично, хмыкнул он, и в этой короткой ухмылке было больше презрения, чем доброжелательности. Вот тебе журналы, акты и исполнительная документация. К вечеру чтоб всё было у меня на столе.

Он протянул мне стопку бумаг, и я взял их, как берут чужой чемодан без ручки: тяжёлый, неудобный, непонятно зачем нужный и куда его тащить. Я ещё не знал тогда, что такое акт на скрытые работы, зачем вести эти журналы, и почему все относятся к исполнительной документации с такой священной серьёзностью, как к иконе. В институте про это никто даже не упоминал. Там учили изгибающим моментам и коэффициентам теплопередачи, но никто не сказал, что главной твоей заботой на стройке будет вовсе не бетон и арматура, а бумага, которая этот бетон узаконивает.

День тянулся бесконечно. Я метался, как загнанный заяц: то ловил прораба, чтобы спросить, как правильно заполнить журнал, то приставал к мастеру, но тот отмахивался: «Разберись сам, ПТОшник, мы тут работаем». Рабочие смотрели с усмешкой, слов

но проверяли меня на прочность: кто то подшучивал, кто то просто косился, а кто то откровенно фыркал ещё один умник с бумажками приехал.

А начальник участка время от времени пролетал мимо, словно грозовая туча, и бросал в лицо:

Ты что там копаешься? Завтра комиссия!

Я всё больше путался в листах, чернила расплывались от дрожащей руки, печать ставилась криво, а слова получались какими то безжизненными, чужими.

К вечеру я сидел в душной бытовке, заваленный бумагами, среди которых не было ни одного и детально заполненного листа. В голове звучала только одна мысль: «Я не справлюсь. Это не моё. Я зря сюда при шёл». Роба липла к спине, каска оставила красную полосу на лбу, ботинки гудели мозолями. Я чувствовал себя нелепым, смешным, ненужным.

И вот в этот самый момент, когда хотелось всё бросить и уйти, рядом оказался старый слесарь. Он шёл мимо, остановился, посмотрел на мои бумаги, на моё растерянное лицо и сказал просто, без пафоса, будто мимоходом:

Парень, не парься. Все через это проходили. Главное задавай вопросы и держи ручку при себе. Эти слова прозвучали как откровение. Будто кто

то зажёг спичку в полной темноте. Я вдруг понял, что не одинок. Да, впереди будут ошибки, крики, унижения, непонимание. Но если остаться, вы держать и научиться, то стройка примет и меня, как приняла когда то его, этого седого человека с натруженными руками. И в груди у меня загорелась крошечная искра: а вдруг я и правда смогу?