Предисловие

Задолго до того, как появились люди, землю населяли духи природы.

Духи обитали в воздухе, на земле и под землей, в глубинах вод, в горах, лесах и пустынях. Эльфы, лешие, водяные, ундины, гномы, юды, гамадриады, пэн-хоу, тэнгу и прочие народы, многие уже вымершие и забытые. По человеческим меркам, они были почти вечны, но и они подчинялись законам природы – рождались, проживали отмеренный им срок и уходили в небытие, неведомое никому из живых существ.

Государственных границ в их современном понимании не было. Но каждый народ имел исконную территорию, которую, расселившись позже по всей планете, считал своей исторической родиной. Лешие – дебри Сихотэ-Алиня, очокочи – горы Кавказа, гномы – полуостров Ютландия, водяные – воды Днепра, эльбсты – швейцарское горное озере Зеелисберг...

Эльфы почитали родиной крошечный островок Эйлин Мор, один из семи, которые составляют архипелаг Фланнан, расположенный невдалеке от западного побережья современной Шотландии.

Если смотреть со стороны моря, то остров Эйлин Мор напоминает очертаниями гигантскую каменную женщину, которая, устав от долгой жизни и забот, прилегла отдохнуть и уснула вечным сном. Эльфы считают это изваяние, вырубленное из цельного куска скалы самой природой, своей прародительницей. Их предания гласят, что Великая Эльфийка, давшая начало роду эльфов, не обратилась в прах, подобно другим, а окаменела, чтобы иметь возможность, если настанет такое время, восстать из мертвых и защитить свой народ от грозящих ему ужасных бедствий. И где бы эльфы ни были, в каких краях ни скитались, но дважды в год, в дни весеннего и осеннего равноденствия, они возвращались на остров Эйлин Мор и всю ночь, до рассвета, праздновали, танцевали и пели, прославляя Великую Эльфийку. Это своеобразная дань, которую они приносили памяти о ней. И только эльф-отщепенец, отлученный от своего народа, как ребенок от груди матери, и изгнанный навек, мог пренебречь этим ритуалом. Но каждый эльф с рождения знал, что лучше безвременно умереть в страшных муках, чем лишиться права славить Великую Эльфийку на острове Эйлин Мор в сентябре и марте.

Этому ритуалу многие тысячи, а, может быть, миллионы лет. И даже когда на земле появились люди, и духи, не сумев противостоять их нашествию, уступили им многие свои права и территории, эльфы ревниво отстаивали неприкосновенность острова Эйлин Мор. Моряки и рыбаки обходили его стороной, страшась ужасной мести Великой Эльфийки и ее потомства.

Но однажды это хрупкое перемирие было нарушено. Люди решили воздвигнуть на острове Эйлин Мор маяк. Множество крошечных скалистых островков усеивают воды в районе Гебридских островов и западного берега Шотландии, угрожая судоходству. Корабли вынуждены были обходить эти места стороной, удлиняя свой путь на много морских миль и дней. Людям надоело мириться с этим. Практический взгляд на жизнь победил суеверия.

Люди высадились на остров Эйлин Мор в 1895 году от рождества Христова и начали строить маяк. Они не задумывались о последствиях, потому что уже давно считали себя царями природы и забыли, кто такие эльфы и прочие духи. И каких бед от них можно ждать.

Строили маяк четыре года, и расплатились за него многими человеческими жизнями. Уже в первый день упал со строительных лесов и расшибся насмерть один из рабочих. Затем, в ясную тихую погоду, невдалеке от острова перевернулась лодка с четырьмя гребцами, все утонули. Но это была привычная, и не такая уж дорогая, цена, которую люди обычно платили за освоение новых территорий. Поэтому когда в декабре 1989 года начавший работать маяк впервые обезопасил прибрежные воды, люди посчитали это своей победой над стихией. Но уже через год эльфы страшно отомстили им. При самых загадочных для людей обстоятельствах исчезли сразу три смотрителя маяка.

За минувшие сто с лишним лет догадок, предположений, научных и псевдонаучных гипотез, официальных и частных расследований было столько, что они давно уже погребли под собой надежду узнать, что же в действительности произошло в те декабрьские дни 1900 года на одном из островков крошечного архипелага Фланнан, затерянного в Атлантическом океане в двадцати милях к западу от Гебридских островов. Более-менее правдоподобные сведения можно почерпнуть из архивных материалов Управления северными маяками Внешних Гебрид. И вот что в них говорится.

Остров Эйлин Мор считался самым крупным из семи островов архипелага –шестьсот шагов в одном направлении и триста в другом. Двадцатитрехметровая башня маяка была установлена на холме, и в темную ночь его свет был виден всем морским судам в радиусе тридцати километров, а порой даже с острова Льюиса, лежавшего на тридцать два километра западнее Эйлин Мора.

Когда разыгралась трагедия, на маяке находились три человека – Томас Маршалл, Джеймс Дукат, первый и второй помощники главного смотрителя, и Дональд Макартур, ассистент, носивший прозвище «Случайный». Главный смотритель маяка Джозеф Мур за три недели до того отбыл по служебным делам на материк, а когда вернулся на остров, то не нашел никого из них. О том, что случилось в его отсутствие, он смог узнать только из отрывистых записей, которые заносил в вахтенный журнал Томас Маршалл.

Судя по этим записям, события развивались в течение четырех дней. Все началось 12 декабря, когда задул сильный северо-западный ветер и разыгрался невиданной силы шторм. В полночь какое-то судно, не разглядев светового сигнала маяка и не расслышав его туманного горна, приблизилось к нему настолько, что были видны его освещенные изнутри каюты. Но оно прошло мимо, только волею провидения избежав столкновения со скалами. Это так подействовало на Дуката и Макартура, что они начали плакать и молиться, и продолжали делать это все оставшиеся дни. О себе Маршалл ничего не писал до 14 декабря. Только о том, что шторм не прекращается ни днем, ни ночью, наводя на них уныние и ужас. Но вскоре уже все они истово молились, вверяя Богу свои жизни и не надеясь на спасение. А днем 15 декабря шторм внезапно стих. Море успокоилось. «Бог властвует над всеми, и Он смилостивился над нами» – записал Маршалл. И это была последняя запись в вахтенном журнале.

Ночью 15 декабря капитан проходившего мимо парохода «Арчер» не увидел света маяка и доложил об этом Шотландской береговой охране. Но начавшийся наутро шторм не позволял еще полторы недели высадиться на остров с внезапно потухшим маяком.

Главного смотрителя маяка Джозефа Мура, прибывшего на остров на борту спасательного судна «Герперус» только 26 декабря, еще издали поразил голый флагшток без флага на причале, чего никогда не бывало. Двери и окна башни маяка были закрыты, в служебных помещениях царил образцовый порядок. Фитили в фонарях были чистыми и обрезанными, резервуары полны масла. Всё было подготовлено для зажжения огня с наступлением сумерек. И только людей не было. На острове, который обошли несколько раз, несмотря на его малые размеры, не нашли никого, и даже следов или обрывков одежды, указывающих на то, что могло случиться с ними.

Прочитав вахтенный журнал, Джозеф Мур удивленно воскликнул;

– Странно! Ребята – потомственные моряки, они бы не стали плакать из-за того, что море штормило. И, кроме того, в эти дни в районе Фланнан ни суда, ни береговая служба на острове Льюис никакого шторма не фиксировали.

Шторм, что позже под присягой засвидетельствовал и капитан парохода «Арчер», начался только утром 16 декабря.

А когда Джозеф Мур взглянул на настенные часы в комнате служителей, то увидел, что они остановились в полночь с 15 на 16 декабря. Проверив механизм, главный смотритель убедился, что заводили их недавно, и стрелки замерли по другой, неведомой, причине. Он вышел из башни и окликнул своих товарищей, сам не зная, зачем. И вдруг со скалы взлетели три большие черные птицы, подобных которым никто раньше не видел. С протяжными криками, от которых кровь стыла в жилах даже такого мужественного человека, как главный смотритель Мур, они улетели в сторону моря…

«Герперус» ушел обратно, а бесстрашный Джозеф Мур остался в одиночку управлять маяком. Когда спустя две недели он, дождавшись замены, вернулся на материк, то поклялся, что никогда больше не вернется на остров. По его словам, иногда он явственно слышал отдаленные голоса Маршалла, Макартура и Дуката, которые звали его к себе. Но он не видел никого, даже птиц, чей крик мог бы принять за человеческий голос. Все остальное время стояла гнетущая, неестественная тишина, и казалось, что даже ветер замирает, пролетая над проклятым островом…

Среди множества версий, пытавшихся объяснить произошедшее, была и такая – это месть эльфов, отстаивающих свое вековое право на остров Эйлин Мор.

Часть 1. Эйлин Мор

Глава 1

Многоэтажное, закованное в броню из непрозрачного синего стекла здание в центре Владивостока венчало гигантское электронное табло. По нему медленно, словно утомленная змея, ползла надпись «Приветствуем участников Международного эзотерического конгресса!», повторяясь на всех языках мира, и даже на тех, которые официальная наука считала мертвыми – праиндоевропейском, хаттском, иберийском, этрусском, хараппском и множеством других, не известных людям.

К зданию часто подъезжали шикарные автомобили представительского класса – мерседесы, бентли, ролс ройсы, кадиллаки. Из них выходили белые, черные, желтые и промежуточных между ними оттенков пассажиры, одетые не менее разнообразно – одни по строгой европейской моде, другие в восточном стиле, третьи просто завернутые в цветной кусок ткани, как индианки, а то и в потертых джинсах и ковбойках, на американский манер. Их никто не встречал. Они подходили к запертой двери, на которой висела бронзовая табличка с позолоченной рельефной надписью на русском языке «Не стучать! Вход строго по пропускам». Гости касались своим указательным пальцем таблички, словно были незрячими и пытались прочитать фразу, написанную шрифтом Брайля. Дверь плавно уходила в сторону и пропускала их в прохладный полусумрак вестибюля, затем беззвучно возвращалась на место. Было очевидно, что пройти могли только участники конгресса, чьи отпечатки пальцев заранее внесли в базу данных автоматизированной системы бюро пропусков. Посторонних, и даже вездесущих журналистов, здесь явно не ждали. Высказали это устроители мероприятия не очень дипломатично, но жаловаться было некому.

Город, который населяли по официальной переписи шестьсот тысяч человек, а в действительности вдвое больше, жил своей обычной жизнью, и, казалось, никто не обращал внимания на происходящее. Стремительные людские потоки пересекались с автомобильными, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и пофыркивая моторами на перекрестках, все спешили и были заняты только собой. Владивосток, основанный 150 лет назад на многочисленных сопках полуострова Муравьева-Амурского и омываемый водами Японского моря, был портовым городом, к его причалам приставали суда под флагами разных стран мира, и иностранцы, даже со странностями, были здесь не в диковинку.

Однако это впечатление равнодушия было обманчивым. С самого утра за зданием из синего стекла наблюдали двое мужчин в дешевых мятых костюмах. Их неприметный автомобиль с тонированными стеклами был припаркован чуть наискосок от входа в здание, под запрещающим знаком. Чем-то неуловимым мужчины походили друг на друга как родные братья, несмотря на то, что один был намного старше, массивнее другого, и абсолютно лыс. Любой полицейский мира с первого взгляда признал бы в них своих коллег.

– Ерунда какая-то, – буркнул лысый, когда миновал полдень. – Будь я проклят, если за то время, пока мы здесь, в эту дверь не вошли, по меньшей мере, два десятка президентов и премьер-министров, полсотни звезд мирового шоу-бизнеса и несчетное количество олигархов, политических деятелей и прочих представителей так называемой элиты общества. Как тебе это нравится, лейтенант?

– Если мне что и не нравится, капитан, так это то, что все они только заходят. И никто не выходит. Так не бывает, мамой жены клянусь! – ответил молодой полицейский.

– Бывает, на скотобойне, – ответил капитан, и рассмеялся. Но увидев, что его напарник смотрит на него с недоумением, не поняв шутки, тоже стал серьезен. – А, впрочем, ты прав.

– Хотел бы я знать, капитан, что здесь происходит, – хмуро сказал его напарник.

– В общем-то, ничего такого, из-за чего стоило бы тревожиться и терять наше время. Разрешение мэрии на проведение мероприятия получено, все необходимые формальности соблюдены. Вот только одно мне кажется странно…

Он умолк, рассчитывая, что его попросят продолжить, но лейтенант не проявил любопытства. Вместо этого он достал из бардачка машины какую-то бумажку и помахал ею в воздухе перед носом капитана.