Глава 1. Снежный почтальон

Маленький шарик робкого пламени никак не хотел разгораться. Пару секунд этот бледный зародыш сокрушительной плазмы извивался и дергался, словно испуганный ужик, но ни в какую не хотел расширяться до могучей огненной сферы — миниатюрной копии Солнца.

Даня был близок к отчаянию. С каждым мгновением огонёк опускался всё ниже, сжигая надежду на самое простое чудо. Это была последняя возможность. Запас волшебных палочек, которые удалось выпросить у директора школы, иссяк.

В детских глазах показались слёзы.

— Родители, наверное, потому и сдали меня в приют, что я… неудачник, – пробубнил мальчик, тяжело вздохнул, шмыгнул носом и опустил руки. — В роду можайских ведунов, что восходит к самому Святобору, стыдно иметь такого потомка.

В глазах защипало, и, чтобы не расплакаться, Даня со всей силы швырнул в ведро сгоревшую палочку, с помощью которой пытался сформировать простой фаербол. Сотворить самое легкое чудо, которое в аристократических семьях волшебников осваивал даже трехлетка. Сам Даня же, как ни старался, не мог решить эту простую задачку уже семь лет.

— Я стал изгоем. Они не придут за мной, пока я не зажгу этот дурацкий шарик!

Он топнул ногой, а потом зло пнул спинку ближайшего кресла. Обиженно загудев, оно врезалось в стену. Мальчик плюхнулся на старенький стул, который сочувствующе скрипнул, попытался кулачками втереть слёзы обратно под веки и рассеянно огляделся вокруг.

В огромном актовом зале, в углу которого сгорела последняя надежда Дани, сидели, стояли и бегали три десятка сверстников – таких же волшебников и ведунов, чей дар не хотел просыпаться. Большая часть ещё на что-то надеялась. Примерно треть из них сосредоточенно училась вызывать шоколадного монстра, однако их попытки кончались таким же фиаско. В лучшем случае темно-коричневые сгустки, издалека похожие на чебурашек, пошелестев и слегка потрещав, бесследно исчезали в детских пальцах.

Другие сверстники тщетно старались вдохнуть жизнь в учебных големов. Однако плюшевые зайцы и медведи так и болтались безвольно в неумелых руках.

Лишь третья группа давно «вышла из чата» — забила на свои так и не проснувшиеся волшебные таланты и развлекалась, как самые обычные школьники: носилась по залу и играла в салки. Орала и веселилась. Словом, вела себя совсем несолидно по меркам волшебной аристократии. Это были те, кто не просто потерял надежду вернуть волшебную силу, а уже и смирился с этим.

Даня повернулся к окну. На улице медленно, словно нехотя, падали снежинки. Они были прекрасны в свете фонарей, однако сейчас их красота навевала скорее тоску. Казалось, что небо разделяет его тоску и оплакивает неудачи, будучи не в силах ему помочь.

Галдеж в зале начинал раздражать. Кто-то пронесся мимо, едва не наступив на ботинок. Даня поморщился и боковым зрением уловил что-то странное. Ровный до сего момента свет фонарей на улице несколько раз моргнул. Снежинки, словно получив строгий приказ Карачуна, стали синхронно закручиваться вокруг ближайшей березки, с каждым мгновением ускоряя темп. Через минуту за окном вертелся уже самый настоящий снежный смерч, а тонкое деревце и вовсе пропало из виду. Свет вдруг погас, а когда загорелся снова, смерч сдвинулся с места и, шатаясь из стороны в сторону, стал приближаться. Скорость вращения с каждой секундой нарастала. Пару раз из круговерти мелькнули тоненькие веточки, с которых сорвало последние, не успевшие облететь с осени листики. И вдруг всё это буйство рассыпалось снежным взрывом, разбросав белые плотные комки снега на несколько метров вокруг.

На месте вихря появилась фигура в белом комбинезоне. Нижнюю часть бледного, словно у привидения, лица закрывал платок. Глаза были настолько черными, что казались порождением мрака и первородного зла. Не было ни ресниц, ни бровей. Только черные зрачки, занявшие всё пространство глазного яблока.

Через плечо этого странного персонажа была перекинута такая же угольно-черная сумка. Немного постояв, необычный визитер ее открыл.

— Снежный почтальон! — в ужасе прошептал Даня, вспомнив одну из самых страшных легенд своей школы.

Почтальон вынул белый конверт, подошел к окну и вытянул руку. И она… прошла сквозь стекло! Попав в тепло, кисть мгновенно отвалилась, будто граница холода и тепла сработала как гильотина. Почтальон, впрочем, встретил потерю совершенно бесстрастно, словно не почувствовав ни капельки боли. Он опустил культю вниз, сделал несколько шагов назад, крутанулся, и на его месте вновь закрутился снежный смерч. Он быстро двинулся вспять, а потом и вовсе распался, вернув на прежнее место молодую березку. Правда, теперь деревце стояло совершенно голым —на нем не было даже снега. Одна из нижних ветвей была обломана посередине.

Даня опустил голову и увидел на полу белое пятно. Это был тот самый конверт, который, по легенде, приносит снежный почтальон. Вокруг бумаги было уже почти сухо.

— Совсем плохо, — сказал самому себе мальчик.

Вставать со стула совсем расхотелось. Последние силы куда-то пропали. Стало так тяжело и страшно, что невозможно было дышать.

Он робко огляделся вокруг, надеясь, что рядом окажется ещё один ребенок, которому могло быть адресовано это послание. Но все бегали где-то далеко, а прямо здесь и сейчас Даня был абсолютно один. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Письмо предназначалось именно ему — не оставалось уже никаких сомнений.

Когда бумага окончательно высохла, на ней проступила синяя печать с головой оленя в широком круге, похожем на половину колеса от древней кареты. Это был герб родителей. Официальный характер письма не оставлял никакой надежды, что новость будет радостной или хотя бы нейтральной.