Глава 1. Снежный почтальон

Маленький шарик робкого пламени никак не хотел разгораться. Пару секунд бледный зародыш сокрушительной плазмы извивался и дергался, словно испуганный ужик. Но ни в какую не хотел расширяться до могучей огненной сферы – миниатюрной копии Солнца.

Даня был близок к отчаянию. С каждым мгновением огонёк опускался всё ниже, сжигая надежду на элементарное чудо. Пока не погас, расстроив десятилетнего мальчика. Это был его последний опыт. Все ингредиенты, которые удалось накопить за целый год, иссякли.

В детских глазах показались слёзы.

– Родители, наверное, потому и сдали меня в приют, что я… неудачник, – пробубнил мальчик, тяжело вздохнул, шмыгнул носом и опустил руки. – В роду можайских ведунов, что восходит к самому Святобору, стыдно иметь такого потомка.

В глазах защипало, и, чтобы не расплакаться, Даня со всей силы швырнул в ведро сгоревшую одноразовую волшебную палочку, с помощью которой пытался сформировать простой фаербол. Сотворить самое легкое чудо, которое в аристократических семьях осваивал даже трехлетка. Даня же, как ни старался, не мог решить эту простую задачку уже семь лет.

– Я стал изгоем. Они не придут за мной, пока я не зажгу этот дурацкий шарик!

Он топнул ногой, а потом зло пнул спинку ближайшего кресла. Обиженно загудев, оно врезалось в стену. Мальчик плюхнулся на потрескавшуюся экокожу старенького стула – тот был цвета кофейной гущи. Кулачками попытался втереть слёзы обратно под веки и рассеянно огляделся вокруг.

В огромном актовом зале, в углу которого сгорела последняя надежда Дани, сидели, стояли и бегали три десятка сверстников – таких же несостоявшихся магов, волшебников и волхвов, чей дар не хотел просыпаться. Большая часть ещё на что-то надеялась. Примерно треть из них сосредоточенно училась вызывать шоколадного монстра, однако их попытки кончались таким же фиаско. В лучшем случае темно-коричневые сгустки, издалека похожие на чебурашек, пошелестев и слегка потрещав, таяли в детских пальцах. А некоторые ехидно лопались на прощанье, оставляя жирные кляксы на розовых щëчках, в уголках губ или на подбородке.

Другие дети тщетно старались вдохнуть жизнь в учебных големов. Однако плюшевые зайцы и медведи так и болтались безвольно в неумелых руках.

Лишь третья группа давно и добровольно «вышла из чата» – забила на свои так и не проснувшиеся магические таланты и развлекалась, как самые обычные школьники: носилась по залу и играла в салки… Орала, веселилась и вела себя совсем несолидно по меркам волшебной аристократии. Это были те, кто не просто потерял надежду, а уже смирился с этим.

Школа-интернат, в которой учился Даня, была на особом контроле. Мальчик прекрасно помнил рассказы старших ребят, которые как-то давно поведали ее историю.

Сто лет назад волшебный мир поразил страшный вирус, лишавший отпрысков великих семей доступа к чарующим силам. Пораженные дети выпадали в техногенный мир. И хотя в последние годы инженерные поделки прокачались до уровня эрзац-волшебства: продвинутых гаджетов и даже мозговых чипов, – настоящая магия, наполненная чудесами и тайнами, великими свершениями и причудливыми тварями, больше не откликалась на призывы многих потенциальных волшебников.

Серёга Коршунов, старший из рассказчиков, был уверен, что дело не обошлось без темных адептов, коварно плетущих свои черные сети где-то на задворках цивилизации. Он говорил, что эти злые люди сделали ставку на деградацию тонкого мира. В тайных лабораториях они соединили человеческую науку и волшбу и создали вирус, способный менять ДНК волшебных семей. Зараза была распылена во многих людных местах и стала поражать одного ребенка за другим.

Первой пала Прага. Сначала местные подмастерья разучились делать големов – сколько ни бились их мастера. Потом опустела Золотая улица – юные алхимики больше не могли делать волшебные элексиры.

Далее пал Эдинбург – чумные призраки вырвались на свободу и погубили Шотландию всего за неделю. Затем были Салем, Трансильвания, Нью-Орлеан и Сан-Франциско. Но вирус не унимался. Через пару десятков лет первых учеников не досчитались даже шаманы в далекой Полинезии.

Волшебная полиция сбилась с ног, отрабатывая одну версию за другой. Тех детей, кого коснулась «магическая чума», стали свозить в специальные школы, а их родителей теперь сторонились: увольняли из министерств и частных компаний, исключали из цепочек династических браков.

В России школу для «непроснувшихся» магов открыли недалеко от Нижнего Новгорода, для чего освободили старинную крепость на острове Кияжск. Белокаменная твердыня когда-то защищала жителей Заволжья от прорывов из инферно, один из входов в которое располагался совсем недалеко.

Теперь тут учились дети, лишенные волшебного таланта этим искусственным вирусом. Им приходилось, как и обычным мальчишкам и девчонкам, изучать математику, химию и физику, зубрить не магические формулы, а простые стихи, чтобы получить аттестат зрелости.

И надеяться, что однажды дар все-таки проснется.

Школу завалили самыми дорогими пособиями, на которые только могли раскошелиться магические семейства. Поставили строгого директора – сильную ведьму с жестким характером и волевым взглядом. Она сама прошла тот же тернистый путь, что и местные ученики. С той лишь разницей, что ей повезло. Она сумела перебороть свой недуг. Каких усилий ей это стоило, женщина, конечно, детям не рассказывала. Да и бессмысленно это было, ведь единого пути не существовало.

Но сумев вернуться в мир магии, она стремительно нагнала своих одаренных одногодок в искусстве водной волшбы, а потом и сильно превзошла их, приструнив всех окрестных русалок, щекотух и берегинь. Став директором, она заставила сменить адрес прописки всё семейство Бродниковых, а с Водяновыми заключила твердое перемирие. По дороге обзавелась полезными связями, нашла понимающих спонсоров и узнала, как заставить их распустить мошну. Что уж говорить, если среди почетных гостей ее школы во время зимних школьных праздников частенько бывал сам Дед Мороз.

Старик давно отошел от грозных дел. Противостоять мировому злу сил у него уже не осталось. Лет пятнадцать назад он вышел на магическую пенсию и лишь накануне Рождества, в дань традиции, надевал старую красную шубу – сильно потертую и даже подъеденную прожорливой молью. Он брал уже порядком высохший посох, вырезанный когда-то из могучего ясеня, что рос в Дубраве богов, и отправлялся в турне по детским сердцам.

Не только из-за подарков ученики ждали знаменитого гостя. Тот был одним из немногих волшебников, кто ещё мог сотворить Великое чудо. Именно так – с большой буквы. Мог помочь пробудить уснувший талант, дар, заложенный генетически, но скованный таинственным вирусом.

Шанс один на… наверное, миллион. Даня знал лишь о трех случаях, когда Мороз действительно помог. Последний произошел прошлой зимой. Маленький Коля на празднике чем-то приглянулся этому Деду. Тот научил мальчика длинному заклинанию «Мороз-Воевода». Заставил многажды повторить: стоя и сидя на табурете… А после того, как убедился в твердости знаний, ушел. Через неделю к малышу пришли два волшебника – мужчина со строгим лицом и слегка сутулой спиной и женщина с красными влажными глазами. Они застенчиво улыбались, будто заранее сочувствуя – то ли мальчику, то ли самим себе, – если ученик ошибется. Но послушав, как тот уверенно плетет словесную вязь пусть и простого, но вполне эффективного заклинания, растрогались и со счастливыми и открытыми улыбками позволили назвать себя мамой и папой.

Даню воодушевил этот случай. Он испробовал всё. Сначала хотел стать мастером големов, но игрушки его просто игнорировали. Попытался сделать поочередно черничного, шоколадного монстров и даже подсмотренного в каком-то старом фильме – зефирного. Но и тут его ждала неудача. Черника рассыпалась темными пятнами по всему коридору и чуть было не стоила ему хорошей взбучки от поскользнувшегося на липком полу старшеклассника. А зефирный весельчак всего за минуту так разозлил двух других выпускников, что те не выпускали струхнувшего Даню из туалета почти два часа, при этом грохоча чем-то, похожим на молнии.

Бессилие, словно червь, подтачивало Данину веру в себя. Он начал злиться, стал резким и грубым. В конце концов решился разбудить в себе силы огненной магии, устрашающей своими цветовыми эффектами и разрушительной силой. Она была опасно близка к запрещенной магии крови, адепты которой почти поголовно перешли на темную сторону. В отчаянии Даня дошел со своими просьбами до самой директрисы, Анны Семёновны Болотниковой. К удивлению, она возражать не стала. Напротив, поощрительно улыбнулась, радостно сверкнула изумрудными глазами, взъерошила волосы мальчика и спокойным, доверительным тоном подсказала, с чего нужно начать.

Она рассказала про фаерболы и учебные волшебные палочки, которые призваны помогать будущему магу на начальном этапе. Правда, сразу же категорически запретила тренироваться за пределами школы, что весьма удивило мальчика. Но запрет был произнесен настолько строгим голосом, что он не решился ни уточнять почему, ни тем более спорить. Даня до сих пор помнил ее реплику: «Пугать простых людей не надо. Запомни, малыш – ни в коем случае никто твоих упражнений за пределами этих стен видеть не должен! Наказание будет очень суровым. Ты меня понял?».

Шанс получить оборудование для опытов появился, когда в школу нагрянули очередные спонсоры. У одной миловидной женщины он выпросил специальные волшебные стержни, о которых говорила Болотникова, и вот сейчас с большим разочарованием он смотрел, как последний из них послал прощальное ехидное облачко дыма из железного ведра.

Даня повернулся к окну. На улице медленно, словно нехотя, падали снежинки. Они были прекрасны в свете фонарей, однако сейчас их красота навевала не радость, а скорее тоску. Казалось, что небо разделяет его грусть, оплакивает неудачи, будучи не в силах ему помочь.

Галдеж в зале начинал раздражать. Кто-то пронесся мимо, едва не наступив на ботинок Дани. Почему-то вместе с этим вихрем пришел и неприятный запах, будто мелькнувший ребенок давно не мылся или сходил по-маленькому в штаны.

Даня поморщился и боковым зрением уловил что-то странное. Ровный до сего момента свет фонарей на улице несколько раз прервался. Снежинки, словно получив приказ Карачуна, стали синхронно закручиваться вокруг ближайшей молодой березки, с каждым мгновением ускоряя темп. Через минуту за окном вертелся уже самый настоящий снежный смерч, а тонкое деревце и вовсе пропало из виду. Свет вдруг погас совсем, а когда загорелся снова, смерч начал шататься из стороны в сторону, как пьяный матрос на твердой земле. Амплитуда нарастала, пару раз из круговерти мелькнули тоненькие веточки, с которых сорвало последние, не успевшие облететь листики. И всё это буйство рассыпалось снежным взрывом, разбросавшим белые плотные комки в разные стороны на добрые пять метров.

На месте березки появилась фигура в белом комбинезоне. Нижнюю часть бледного, словно у привидения, лица закрывал платок. Глаза были настолько черными, что казались неестественными и чужеродными. Не было ни ресниц, ни бровей. Только черные зрачки, занявшие всё пространство глазного яблока.

Через плечо этого странного персонажа была перекинута угольно-черная сумка, которую необычный визитер решил открыть – его рука потянулась к замку.

– Снежный почтальон! – в ужасе прошептал Даня.