Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
65 печ. страниц
2020 год
6+

Вадим Храппа
Фонтан сирены

Фонтан сирены

1

Городок наш, хоть и знаменит в мире давно прошедшими событиями, но до сих пор остается маленьким и тесным, где все друг другу хорошо знакомы. Достаточно сказать, что дети городка ходят в единственную школу, где некогда учились и их родители, и многие поколения людей, живших прежде времён, о которых пойдёт речь. Эта школа, чьи гранитные колонны в гулких коридорах, согласно местному преданию, помнили солдат императора Наполеона, а чердак под крышей из разноцветной глазурованной черепицы с медной сиреной на флюгере полон таинственных шорохов и шёпотов, конечно достойна того, чтоб о ней тоже сложили рассказ, но не здесь. Хотя началось всё в этой самой школе, увенчанной одним из трех флюгеров с изображением сирены – символа города.

Итак.

В нашем городке, через который протекает неширокая извилистая река, впадающая ниже по течению в морской залив, жила, да и сейчас живёт и здравствует с мамой и папой в доме, прислонившемся к башне древних городских ворот, некая девочка, которую мы станем звать Катей. В один прекрасный осенний день, когда листья лип вдоль дорог светятся на солнце золотыми монетами, в доме Кати раздался телефонный звонок и её маму вежливо пригласили в школу побеседовать. Мама насторожилась, но не стала паниковать. До сих пор Катя слыла разумной девочкой и вполне усердной ученицей. Так что повода для переживаний у мамы, как ей казалось, не было.

Однако на другой день её настроение очень изменилось. В ходе беседы с учителями Кати выяснилось, что у той появился перечень совершенно неприемлемых для ученика средней школы качеств. Например, мечтательность. Оказалось, Катя стала слишком часто затуманенным взглядом разглядывать крыши города за окном класса, вместо того, чтобы внимательно ловить и запоминать каждое слово преподавателя. На вопросы отвечает невпопад… А, кроме того, она начала спорить! Разумеется, против того, что биссектриса делит углы пополам, Кате трудно возразить. С тем, что белые медведи живут на севере, а слоны – на юге, она тоже соглашается. Но теория эволюции Дарвина вызывает у неё сомнения. А учитель краеведения Светлана Павловна вообще не знает, что делать с этим ребёнком?

– Представляете, – сказала Светлана Павловна. – Ваша Катя утверждает, что в нашей школе никогда не бывали солдаты императора Наполеона! Профессор краеведения Пальцев в своем учебнике для средних и старших классов приводит убедительные доказательства в пользу солдат Наполеона, а наша Катя с ним не согласна!

– Право же, – добавила Светлана Павловна. – Это не совсем нормально.

И уж совсем ненормально было то, что Катя как-то умудрилась прогулять несколько уроков! Тех самых, краеведческих.

– С этим уже надо что-то делать. Предпринимать шаги, – сказала напоследок Светлана Павловна маме.

– Господи! – выговаривала мама Кате по пути домой. – И дались тебе эти наполеоновские солдаты!

Но аллея к дому была заросшей старыми красными буками, и в их позеленевшей к осени листве, сновали, собирая орешки, белки. Кате они были много любопытнее отношений Светланы Павловны с Наполеоном.

– Ох, Катя… – заметив её интерес к белкам, вздохнула мама. – Всё-таки с тобой что-то надо делать…

Вечером вмешался папа.

– Эта Светлана Павловна некогда преподавала у нас Обществоведение, – заявил он, рассевшись на диване после ужина. – И я хорошо помню, что некоторые из её постулатов уже тогда казались мне противоречащими здравому смыслу.

Поужинав, папа Кати обычно говорил витиевато.

– Вполне возможно, что солдаты Наполеона и не переступали порога нашей школы, – продолжил он, косясь одним глазом в телевизор. – Но это не повод прогуливать уроки. И, кстати, Катя, с каких это пор у тебя появились друзья детсадовского возраста? Я давеча на Мельничной улице видел нашу дочь во главе компании карапузов. Вообразите моё удивление!

Катя потупилась и промолчала, что заставило папу оторваться от телевизора и повернуть к ней голову.

Катя покраснела. Потом тихо произнесла:

– Это были не дети.

– А кто же? – изумился папа.

– Я не могу сказать… – почти прошептала Катя.

– Та-а-ак… – протянул папа, поворачиваясь к ней на диване всем телом. – У нашей дочери появились какие-то тайны.

В дверях кухни показалась мама.

– Это что ещё за новости? – спросила она.

– Ничего не понимаю, – сказал папа. – Я своими глазами видел, как моя дочь Катерина с карапузами шла в направлении моста через реку, и, похоже, в то самое время, когда должна была бы сидеть на уроке краеведения, а она это отрицает. Что бы это значило?

– Я не отрицаю, – сказала Катя. – Я просто сказала, что это были не дети.

– А кто же? Карлики? Цирковых афиш я в нашем городе не видел.

И тут Катя заплакала, а папа сразу потерял интерес к выяснению обстоятельств дела.

– Ну, ладно… Ладно, – сказал он. – Карлики, карапузы, лилипуты… Бог с ними! Шла бы ты спать, дочка. Завтра разберёмся. Или не завтра, позже как-нибудь. Потом…

Катя ушла к себе в комнату на мансарду.

Складывая на табуретку одежду, она слышала, как мама выговаривала папе:

– Вот так всегда – стоит ей пустить слезу, и ты тут же расслабляешься.

Папа, гудя низким голосом, что-то отвечал ей. А потом голоса стали и вовсе плохо различимы – родители перебрались на кухню.

Катя, засыпая, подумала о том, что попала в неловкую ситуацию, и надо бы решить, как из неё выбираться? Но сон сморил её раньше, чем она смогла что-то придумать.

И ей приснился фонтан на центральной городской площади. Не тот, где посредине в нелепых позах устроились бетонные дети – мальчик и девочка – с отбитыми носами и платками, повязанными на шеях. Однажды весной Катя видела, как две старухи красили этих детей белой краской, а их платки – красной. Позже пустили воду, краска потекла, и дети стали выглядеть совсем уж жалкими. Но Кате приснился фонтан таким, как он был раньше, очень давно, каким его не видели даже папа с мамой. Во времена, когда площадь еще называлась Ярмарочной. Тогда на бортике фонтана сидели семь изумрудно-зеленых лягушек, которые направляли по семь струй воды из своих широких ртов на беломраморную речную сирену – символ города, возвышавшийся посреди фонтана. Увенчанная короной, сирена улыбалась из-под радуги молодому усатому продавцу марципанов. А неподалёку большой чёрный медведь, которого придерживал на цепи цыган в цветастой рубахе, показывал детям фокусы, жонглируя деревянными обручами.

2

Мама Кати работала бухгалтером на фабрике по изготовлению лампочек и всякого светящегося и электрического. И проводила там все рабочие дни с утра и до вечера. Но папа был человеком относительно свободной профессии – музыкантом и сочинял песни. Правда, известно – в наше время песнями не заработаешь на жизнь. Особенно в таком маленьком городке, как их. Поэтому папа Кати в одном из подвалов старых домов завёл себе студию, где записывал на компакт-диски чужое пение. Иногда, раза три или четыре в месяц он ездил в большой столичный город, что раскорячился своими стеклянными зданиями-коробками у самого моря, и там вкупе с другими безработными музыкантами выступал в клубах. И всё же, несмотря на такую его обширную занятость, он не был прикован к рабочему месту, как мама, и мог свободно расхаживать по городу в любое время.

Через пару дней после памятного разговора, идёт как-то папа прогулочным шагом по набережной реки в раздумьях над новой песней, и вдруг видит Катю. Да не одну, а с каким-то маленьким мальчиком. И хоть видел он их со спины, но свою дочь каждый папа способен разглядеть. А вот мальчика папе распознать не удалось. Вдобавок ко всему, время было как раз такое, когда Кате полагалось сидеть за партой и выслушивать учителей. Даже тех, которые привыкли говорить глупости. Так что папа совершенно отвлёкся от творческих замыслов и попробовал нагнать детей, что б выяснить, чем они занимаются на улицах города в разгар учебного дня? Но не тут-то было! Катя с приятелем так торопились, что папе догоняя их, впору было перейти на бег, что показалось ему не совсем приличным.

Так вот, лёгкой рысцой, дети впереди, папа – за ними, вся троица свернула у дамбы с Набережной на Мельничную улицу, поднялась по ней до Буковой аллеи, и папа уже подумал, было, что Катя ведет своего спутника домой. Мало ли, может занятия в школе отменили, или ещё чего… Решили чаю попить за игрой на компьютере. Но вот тут-то и случилось невероятное – дети пропали. То есть, папа видел, как те ступили в тень арки под башней городских ворот, там задержались на несколько секунд, и – всё! На освещённом солнцем тротуаре Буковой аллеи за воротами они не появились. Исчезли в арке, как мираж. Папа даже, презрев приличия, пустился бегом. Добежал до дома, где жили, поднялся на третий этаж к квартире, обыскал её всю, и не найдя Кати, вернулся к воротам и попробовал рассуждать логически. У него плохо получалось. Получалась какая-то глупость.

Та сторона Буковой аллеи, что к северу от ворот, на которой жила Катя с родителями, считалась «городской». Деление на две части случилось в древности, когда их городок ещё защищали высокая стена и ров, соединяющийся с речкой Мельничным ручьём, вместо которого сейчас шла улица. Тогда Буковая аллея доходила от Рыночной площади только до, запирающихся на ночь, ворот в городской стене. Дальше превращалась в дорогу по «ничейной» территории. Так что и застраивалась аллея только с безопасной городской стороны и потому очень плотно – стена одного дома становилась стеной другого, прижавшегося к ней. Позже, когда строгая защита от соседей потеряла надобность, створки городских ворот сняли с петель, ров засыпали, а город начал быстро распространятся в стороны и вышел за речку – к руинам рыцарского замка. Вне городской стены дома уже строились свободно и вальяжно – с клумбами и приусадебными садиками вокруг. Если бы Катя захотела спрятаться, то там это было бы несложно. Лет двадцать тому назад, когда двери домов на «городской» стороне Буковой аллеи ещё не запирались автоматическими приспособлениями, через них можно было попасть во дворы и следом такими же дворами – обойти весь городок. Но теперь это невозможно. А поскольку Катин папа видел, как та вошла в арку под башней ворот, но не вышла из-под неё, стоило задуматься над тем, не привиделось ли ему всё это?

Обескураженный, он даже постучал в резные двери, которые были по обеим сторонам внутри арки и когда-то вели внутрь стены – в помещения для стражи, и через лестницу – на верхнюю оборонительную галерею. Постучал, хотя прекрасно знал, что за деревянной декорацией одной из них находится железная дверь, ключ от которой хранится в городской администрации, а вход за другой давно заложили кирпичной кладкой.

Впору было Катиному папе обращаться к врачу на предмет изучения непредвиденных галлюцинаций. В расстроенных чувствах и озадаченном настроении он позвонил по мобильному телефону Катиной маме и выложил ей все свои сомнения. Но та отнеслась к этому легкомысленно. Дескать, шёл бы ты домой, да выспался.

Здесь надо сказать, что Катина мама всегда имела на своего супруга, Катиного папу, умиротворяющее и успокаивающее действие. И он покорно последовал её разумному совету – пошёл домой, благо до дома было рукой подать, и улёгся спать. А проснувшись вечером, обнаружил, что к этому времени спать уже уложили Катю. Так что выяснить, имело ли под собой какие-то основания его сегодняшнее приключение, папе не представилось возможности. Он попытался было поговорить об этом с мамой, но та продолжала относиться к его рассказу несерьёзно, разговора не получилось, и папа обиженно уставился в телевизор.

На экране мелькали кадры катаклизмов, диктор угрожал зрителям ураганным ветром, но за происшествиями, мелькавшими на экране, папа следил с рассеянностью. Сказать по чести, загадка уходящего дня занимала его куда больше.

Меж тем, стрелки больших напольных часов-курантов за стеклом дубового корпуса приближались к полуночи.

Позже папа Кати будет утверждать, что хорошо помнит, как куранты пробили полночь, но в это трудно поверить.

3

К моменту, когда обе стрелки слились воедино на желтоватой, покрытой мелкими трещинками эмали циферблата, папа, судя по всему, уже дремал.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
254 000 книг 
и 49 000 аудиокниг