С любовью посвящаю сборник

моим детям

Редактор Ксения Зуева

Иллюстратор Анастасия Каганович

Фотограф Наталья Коссаковская

© Ульяна Сергеева, 2026

© Анастасия Каганович, иллюстрации, 2026

© Наталья Коссаковская, фотографии, 2026

ISBN 978-5-0050-4754-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЛАВКА СЛОВ

Тим стоял в нерешительности перед закрытой дверью. Давно прошёл фонарщик и погасил все ночные фонари; хозяйки уже открыли ставни и щедро угощали улицы городка ароматами пирогов, запеканок и омлетов; в трактире напротив гости неспешно пили обжигающий угольно-чёрный кофе.

Тим выучил наизусть трещинки на своих поношенных ботинках, пересчитал птиц, уютно устроившихся на кромке крыши, попрыгал на одной ноге, заглядывая в припудренное пылью окно старинной лавки. Казалось, что в ней пусто, и ничего не происходит. Но на полках, плотно заставленных жестяными и стеклянными банками, кожаными футлярами и картонными коробками, шептались… слова.

«Как же мне туда войти?» — вслух произнёс юноша, переминаясь с ноги на ногу.

Дверь распахнулась, и из глубины комнаты послышался ворчливый голос:

— Иногда, чтобы войти, нужно всего лишь толкнуть дверь. Даже если тебе страшно.

Тим осторожно переступил через порог, вглядываясь в сумрак прилавка.

— Подходи, не бойся, — голос звучал мягче. — Что тебе нужно?

— Я пришёл за словами, — тихо ответил Тим.

Наконец его глаза привыкли к полумраку, и мальчик смог рассмотреть седого старика, скрюченного, как высохшая лоза дикого винограда.

— Какие слова ты ищешь? — терпеливо расспрашивал старик.

— А какие у вас чаще всего берут? — немного осмелел Тим, пригладив загорелой рукой вихрастую рыжую макушку.

— Разные, всего и не упомнишь… — продавец прошёлся вдоль полок, вчитываясь в этикетки на банках и коробках. — Вот, смотри. Это банка освежающих летних слов: лимонад, мятный шоколад, брызги, прибой, арбуз, букет, мороженое. А вот это, — он указал на жестяную банку с приклеенным сухим жёлтым дубовым листом, — уютные осенние слова. Плед, корица, яблоко, мёд, глинтвейн, туман, жёлудь, огонь, свеча, корзина.

Вот мои любимые, нарядные зимние слова: Рождество, снег, иней, ель, апельсин, вощёная бумага, камин, конфета, подарок. В этой вазе романтичные, весенние слова: рассвет, тюльпан, миндаль, озеро, трава, птица…

Тим с замиранием сердца слушал продавца слов.

А тот продолжал:

— Отдельно я храню старомодные слова — берут их редко, но ценят за особенное очарование: монокль, патефон, бал, кучер, подсвечник, рояль, кружево, медальон, фарфор.

Старичок повернулся к Тиму и спросил:

— Ну, признавайся, каких слов тебе не хватает? Вижу, ты немногословен. Может быть, нежных или смелых? Я поищу, — и он, прищурив глаза, продолжил читать загадочные этикетки.

Тим вздохнул и опустил плечи:

— Знаете, мне нужны такие слова, которые помогают пережить скорбь.

Продавец удивлённо присвистнул:

— Давай посмотрим… Есть у меня тут небольшой футляр со словами утешения, но, чувствую, ты их все уже слышал, и они тебе не помогут. Постой-ка, я сейчас.

Юноша послушно остался у прилавка, а продавец юркнул в кладовую и вынес ветхую деревянную лестницу. Ловко приладив её к одной из стен, он взобрался до самых верхних полок и достал маленькую прозрачную бутыль. Осторожно, как бесценное сокровище, спустил её вниз и бережно поставил перед Тимом, приложив палец к губам.

Тим наклонился к бутыли: в ней северным морем, утренней прохладой, лесным разнотравьем, волнами пшеничного поля, остывшей золой в печи плескалась… тишина.

Тим и продавец слов заворожённо смотрели на ту тишину. Впитывали её, перекатывали, как мятный леденец, на языке, жмурились от восторга.

Так прошло десять минут, тридцать, час. Наконец Тим поднял глаза на старика и благодарно улыбнулся.

— Твоя скорбь ушла? — с надеждой спросил продавец.

— Нет, — признался Тим. — Но она утихла…

«Надо же, — думал юноша, возвращаясь с пустыми руками и полным сердцем из лавки слов, — иногда вместо коробок слов достаточно крохотной бутылочки тишины, чтобы примириться с самим собой».

МАЛИНОВОЕ ВАРЕНЬЕ

Ноябрь хмуро шёл по улице, спрятав замёрзшие руки в карманы длинного серого пальто. Подошвы его крепких ботинок шаркали по мостовым, усеянным опавшими мокрыми листьями. Он посмотрел на небо: оно было похоже на тонкий прозрачный слой льда, хрупкий и бесцветный. Изредка в воздухе пролетали хрустальные снежинки.

Ноябрь вышел на широкий проспект и стал прислушиваться к разговорам тепло одетых прохожих. Кто-то ворчал: «Снова ноябрь. Зябко, холодно, то дождь, то снег, и ни одного солнечного лучика». Другие, оглядываясь по сторонам, восклицали: «Вы только посмотрите на снежинки! Какие они чистые, лёгкие, словно пёрышки. Удивительно красиво!»

Ноябрь улыбнулся краешком губ, но на сердце было грустно и тоскливо. Он свернул с проспекта, выбрав тихую, укромную улочку, и побрёл куда глаза глядят. Вскоре в конце улицы он заметил маленький деревянный дом. Его стены были густого лавандового цвета, рамы сияли сахарной белизной, на подоконниках цвела розовая герань. «Какой жизнерадостный дом! — подумал Ноябрь. — Наверное, его обитатели тоже меня не любят — я приношу лишь грусть и сырость».

Вдруг он увидел девочку. Она сидела на широкой скамье у окна, пила чай и что-то рассматривала на подоконнике. Ноябрь подошёл ближе и с интересом наклонился к окну. У девочки были чёрные, как крепкий кофе, волосы, заплетённые в две косички, вздёрнутый носик и сияющие зелёные глаза. Она вздрогнула, заметив незнакомца, затем оглядела его с ног до головы и приветливо улыбнулась, приоткрыв окно.

— Я Мари. Вам холодно, хотите чаю? Можем выпить по чашке на подоконнике.

Ноябрь опустил глаза:

— Я не знаю, мне как-то неловко.

Девочка пытливо смотрела ему в лицо:

— Как вас зовут? Мне кажется, мы где-то виделись.

— Я Ноябрь… — он услышал свой голос словно издалека, тот был низким и глухим.

— Приятно познакомиться, Ноябрь, — девочка дружески протянула ему ручку. Через несколько минут она уже принесла фарфоровую чашку с имбирным чаем и блюдце с овсяным печеньем. Ноябрь выпил обжигающий напиток и согрелся.

— А что ты держала в руках, когда я подошёл?

Мари рассмеялась:

— Сейчас покажу. Как вы думаете, что это? — она достала яркую баночку. От неё шёл такой сладкий аромат, что Ноябрь не мог подобрать подходящего слова. Что это? Аромат счастья?

Девочка глубже закуталась в белый свитер — из окна дул холодный ветер — и заговорщически прошептала:

— Родители называют то, что внутри, «малиновым вареньем». Но, скажу по секрету, на самом деле это летние письма. Каждый раз, когда мне хочется согреться и помечтать о лете, я беру эту баночку в руки, вдыхаю аромат спелых ягод и малиновых кустов, слышу жужжание пчёл и пение птиц.

Ноябрь вздохнул:

— А я никогда не видел лета.

Мари зачерпнула большую ложку варенья и предложила гостю:

— Попробуй.

Ноябрь осторожно, зажмурив глаза, попробовал незнакомое лакомство и ахнул: он почувствовал сладость и ласку летнего солнца, увидел порхающих бабочек, кузнечиков в высокой зелёной траве…

— Теперь я понимаю, почему никто не любит ноябрь, — вздохнул он.

Девочка недоумённо взглянула на него:

— Это моя баночка летних писем. Но зимой, весной и летом я иногда читаю осенние письма, — и она достала из-под скамьи потёртую коричневую шкатулку. В ней лежали сухие дубовые и кленовые листья, засушенная веточка рябины, бархатная перчатка, связка ключей от шкафа с зонтами и плащами, рецепты бабушкиных пирогов, моток шерстяной оливковой пряжи и спицы, коллекция сосновых шишек, блокнот со списком добрых книг.

Ноябрь бережно рассматривал каждый предмет.

— Ты правда любишь ноябрь?

— Правда. Я люблю все месяцы, в каждом есть что-то особенное.

Гость не уступал:

— Но в ноябре так холодно и сыро…

Мари задумалась:

— Скажи, когда ты пробовал малиновое варенье, ты заметил, что в нём есть крохотные косточки? Так вот, ноябрьская погода — это как малиновые косточки. Иногда они мешают насладиться вкусом, но, если обращать на них меньше внимания, можно увидеть всё остальное. Например, вечерние беседы при свечах, тёплые свитера и пряные напитки, выпечку и рукоделие, шарфы и перчатки, открытки и книги, первые снегопады. И все эти чудеса — в ноябре.

…Ноябрь был благодарен за эту встречу. Целый месяц он дарил людям своё хорошее настроение. А затем уступил место мандариново-еловому, снежному Декабрю.

С тех пор Ноябрь каждый год приходил в гости к Мари. Когда она стала взрослой и покинула лавандовый дом, девушка не поменяла друзей. И для старого друга у Мари всегда была подготовлена чашка имбирного чая и ароматная баночка с малиновыми летними письмами.