Глава

Глава 1

Катя смотрела в распахнутый шкаф, и вовсе не с целью выбрать подходящую одежду на завтра. Подходящей одежды у неё не было в принципе, не существовало, не завелось. Просто так ей было легче действовать на нервы Димке Рыбкину.

– Катя, это бред, – печально сказал Димка. – Ты как вообще себе это всё представляешь?

– Очень просто. Тебя позвали на праздник? Позвали. Ты мне друг? Друг. Можешь ты приехать туда с девушкой? Можешь. Вот я и буду твоей девушкой.

– Спасибо, – пробормотал Димка чуть слышно. – А я-то думал – кого из моих девушек прихватить. Терзался муками выбора… Кать, но дядя Валера тебя не пустит, и затеваться нечего.

– Дядя Валера ничего не узнает, – почувствовав, что Димкина оборона начинает ослабевать, шкаф она захлопнула и, повернувшись, уставилась другу в глаза. – Я всё продумала. Мы скажем, что у нас куча работы. Сессия, редкие книги из библиотеки дают только на одни сутки. Я иду якобы к тебе, звоню папе каждые час-два. Твою маму мы предупредим. Что ещё? Да всё. Тебе папа верит, проверять не станет. И к нам ночевать не позовёт, нужны мы ему тут с учебниками…

– Ладно, – согласился наконец Рыбкин, – позвоню Роману, предупрежу. Только приходи пораньше, на электричку опоздаем.

– Буду вовремя, – кивнула Катя.

Рыбкин ушёл домой, а она легла на диван, обняла плюшевого медведя и подумала – всё-таки какой Дима гениальный. Написать все контрольные пятикурснику, когда ты сам учишься только на первом… Конечно, с таким уникумом все рвутся дружить. А ну как понадобится помощь в создании дипломной работы? Наверняка на свой день рождения за город пятикурсник Рома Брусникин позвал Рыбкина именно с этим прицелом. Укрепить дружеские отношения с гением. Она бы тоже так сделала. Но она и сама в состоянии писать контрольные и сдавать зачёты, ей помощь не нужна. Кто бы помог ей с иным – победить в войне с папой, который ни на шаг от себя не отпускает. Даже в кино приходится вырываться с боем. А на день здоровья в лес с однокурсниками он её не пустил, как ни уговаривала. И на вечеринки с девчонками – ни за что. Вот, говорит, выйдешь замуж, тогда и гуляй сколько муж позволит, а пока… В папиной логике был огромный пробел. Где найти мужа, если с лекций ты идёшь в библиотеку, а оттуда бегом домой? Но поди это папе докажи. Наверное, он считает, что муж каким-то шестым чувством вычислит спрятанное в этой комнате сокровище и явится на белом коне и с букетом роз. С целью познакомиться да сразу и жениться. Возражать папе было страшно ещё по одной причине – кроме склочного характера и уверенности, что он всегда и во всём прав, у папы было слабое сердце. И после их ссор, если такие случались, он глотал таблетки, выглядел несчастным, и Катя ощущала себя виноватой. Не хватало ещё остаться круглой сиротой и всю жизнь сознавать – отца в могилу загнала именно ты. Поэтому лучше с папой в открытые конфликты не вступать, а иногда просто его обманывать. Например, как сегодня. Ну кому будет плохо если Катя съездит в загородный посёлок, подышит перед напряжённой сессией свежим воздухом, отдохнёт в компании таких же, как она, студентов? Не съедят же её там. Взвесив плюсы и минусы, Катя твёрдо решила – ехать. И направилась на кухню, где отец пил чай и смотрел футбол.

– Сессия в МГУ – это сложно, – издалека начала она. – Некоторых учебников не достать. Хорошо Рыбкину дали. Па, мы завтра тут с утра начнём готовиться. Нас будет человек десять. Хочу тебя предупредить, что захватим и ночь.

Как она и ожидала, отец возмутился – и так невозможно отдохнуть после службы. Завтра он планировал позвать в гости пару сослуживцев, а тут такая толпа. Мамаша Димки хорошо устроилась – к себе не зовёт.

– Можем, конечно, и у Димки, – с сомнением в голосе проговорила Катя. – Но ты же первый начнёшь орать, что порядочная девушка должна ночевать дома.

– Должна, – кивнул отец. – Но ты ведь не ночевать к нему идёшь, а учиться. Большая разница.

– Ну да. Это как ночной караул.

Главное было не выдать своей радости, а старательно изображать раздумья. Стоит ли, прилично ли…

– Идите к Рыбкиным, – постановил папа. – Его мамаша на работе не надрывается, потерпит.

– Буду тебе позванивать, – пообещала Катя. – А там как пойдёт, может, к обеду вернусь. К вечеру воскресенья – точно.

– Вот кривоногие!

Катя поняла, что этот вопль адресован футболистам, а с ней разговор окончен. И поспешила убраться с кухни, пока родителю не пришло в голову что-то другое, не вписывающееся в её план.

Утром, надев приличные, с точки зрения папы, драповые брючки и свитер с высоким воротом, Катя натянула пуховик, глянула в окно на валящий уже который день снег и, пожелав папе приятно посидеть с сослуживцами, отбыла к Рыбкиным, где в шкафу у Димы хранились её неофициальные вещи. Те, увидев которые, папа точно словил бы инфаркт. Не потому, что они были непристойны, а потому, что папа имел загадочные убеждения насчёт женской одежды. Оказавшись в университете, Катя увидела разницу между собой и другими студентками, и разница её поразила. Странно, что в школе это так не бросалось ей в глаза. С первой же стипендии Катя купила джинсы, подчёркивающие фигуру, и спрятала их у Рыбкина: куда проще по утрам добегать до него и переодеваться, чем отстаивать свои права перед папой. Он может вещь и выкинуть – ему это запросто. Диминой же маме джинсы понравились, и она даже связала к ним серо-голубую кофточку – крупными спицами, занятного фасона и за счёт вязки немного просвечивающую. Со второй стипендии пришлось приобретать красивое бельё, ведь не годится, если через кофточку видно ветхое произведение китайской промышленности… Сейчас Катя спешила переодеться в эти нормальные человеческие вещи и ехать за город уже не чучелом заморским, а нормальной семнадцатилетней девушкой.

– Катенька, мне всё же не нравится эта ваша затея с папой, – сказала тётя Аня, пока Катя крутилась перед зеркалом. – Всё понимаю, но как-то это…

– Вы же знаете, с ним не договоришься.

– Знаю.

Повздыхав, она снабдила Диму с Катей пирожками и термосом с чаем, хотя ехать на электричке было не так уж и далеко, и они вдвоём вышли в снежное утро.

Глава 2

– Тёмочкааа, – Ромкина однокурсница Лерочка повисла на Артёме и полезла целоваться прямо на улице, не дойдя до крыльца дома жалких десяти метров. Снег, падающий с неба сплошной пеленой, попадал им на губы и делал поцелуй каким-то странным. Впрочем, так Лерочка давала понять остальным девушкам, уже вошедшим в ограду дачи, что Артём нынче с ней и выбирать они могут между другими особями мужского пола.

Целовалась она отменно, и Артём даже увлёкся, а когда они друг от друга оторвались, увидел нечто. На тропинке стояли двое. Парня-очкарика Артём уже однажды встречал и знал – это молодой экономический гений, помогший ленивому Брусникину справиться с контрольными работами после того как сам Артём ему в этом отказал. Сколько можно, пора бы Ромке чуть-чуть и пошевелить мозгами. Но Ромка шевелить не стал, а снова нашёл, кто это сделает за него. Рядом с очкариком торчала совсем малолетняя девчонка в белом пуховике, белой шапке и белых варежках, да ещё и засыпанная снегом так, что поставь ей вместо носа морковку – получится готовый снеговик, с десяти метров не отличить. Из этой снежно-белой картинки выбивались только большие карие глаза, глядящие на него, будто на нём не всё застёгнуто или он только что десантировался сюда на парашюте с воплем «война!» Хотя… глаза у снеговиков и должны быть тёмными. Если их не делать из синих бутылочных крышек.

– Это же дом двадцать? – спросила девочка-снеговик.

А очкарик узнал его и сказал:

– Да, мы правильно пришли.

Зачем бы Брусникину звать на свой день рождения этот детский сад, Артём задумываться не стал. Имениннику виднее. Тем более остальные гости были с Ромкиного пятого курса. Сам Артём ехать сюда не хотел. Пусть они и лучшие друзья, и день рождения – такой праздник, который не игнорируют, но на работе начались проблемы, отец ходил нервный и взвинченный, и Артём, раньше не очень рвавшийся перерабатывать или заботиться о судьбе компании, вдруг почувствовал сопричастность. В самом деле, сколько можно валять дурака и трепать родителям нервы. Кажется, буйный период молодости подходит к концу, он всем всё доказал, и пора подумать о том, как жить дальше. А дальше без «Эвридики» – никак. Значит, проблемы компании – и его проблемы. И он обязательно поможет их решить. Не будет сегодня напиваться, потому что знает, начни сегодня – не остановишься и завтра. А в понедельник надо быть на работе в здравом уме и трезвой памяти.

Принятого решения надолго, правда, не хватило. Уже сидя за столом, он вдруг подумал – рассмотрит этот праздник как финальный. Как черту между очень проблемным периодом своей молодости и новой жизнью – вменяемой, правильной и спокойной. А сегодня можно и нажраться. И даже нужно. Девчонки наготовили массу вкусного, а уж алкоголем Брусникин запасся на совесть. Можно было пить и не забивать себе голову лишними мыслями.

Та, что заявилась сюда прямиком из детского сада, сидела за столом напротив, и Артём отметил, что пить она не умеет. Попробовала вино, скривилась и принялась запивать соком. А запив, снова уставилась на него большими глазами. Теперь, без снега на поверхности, она напоминала ему не снеговика, а зверушку лори. У которых зрачки занимают чуть ли не всю морду и так же маслянисто и загадочно поблёскивают. Налив себе водки, Артём поднял стакан и кивнул снеговику-лори – мол, смотри, это тоже можно глотать. Лерочка рядом положила голову ему на плечо. Лерочке можно было посочувствовать. Если она и рассчитывала на что-то сегодня – увы. Он решил превратиться в бревно и сделает это. Да и вообще… секс на пьяных вечеринках уже ушёл из его сферы интересов. Проблема с кем бы переспать перед Артёмом не стояла, так почему бы это не делать трезвым и в более подходящей обстановке, чем двухэтажный коттедж, битком набитый народом. У Ромки и задвижек на дверях нет, а предупреждать – не лезьте, я тут с девушкой – не просто по-студенчески, а как-то даже по-школьному. Поэтому вместо ночи с Лерой он легко выбрал полную отключку.

– За именинника, – сказала одна из девушек, и Артём увидел, как снеговик-лори берёт бокал вина и изо всех сил старается одолеть содержимое.

К вечеру, когда все вышли подышать воздухом и повзрывать петарды, Артём до улицы уже не добрался, зато смог беспрепятственно занять для ночлега самую удачную комнату – спальню Ромкиных родителей. В ней единственной стояли не диваны и раскладные кресла, а нормальная двуспальная кровать. Кое-как расправив постель, он свалился, не раздеваясь, и, отключаясь, подумал – отличный день, отличный праздник, большой привет Брусникину и пожелание всяческих удач.

Было ещё что-то ночью, выхваченное вернувшимся на минуту сознанием. Вроде бы Лерка пришла и легла рядом. Ничего, кроме как снова вырубиться, он, пожалуй, не смог бы, но повернулся, подтащил её к себе и уснул. Так куда удобнее, чем спать одному…

Под утро приснился кошмар – будто кто-то очень громко орёт, обещая его убить. Голова болела, и подобный сон был некстати. Артём вытащил из-под себя подушку и накрылся ею сверху. Хотя от снов это обычно не помогало. Не помогло и от этого. Звук нарастал, и в какую-то секунду Артём понял – это ему не снится. Кто-то вопит в комнате. Ужасно противным голосом.

С трудом поднявшись, он увидел около кровати некоего мужчину в возрасте. Он хватался за сердце и исторгал из себя нечто нечленораздельное. Между кроватью и мужчиной стоял снеговик-лори, кажется, пытаясь эту кровать от мужчины закрыть. Тем, что можно было назвать «своим телом». Во всяком случае, девушка мельтешила, громогласный персонаж что-то хотел, а у Артёма раскалывалась голова.

– Катерина!

Наконец-то понятное и ясное слово.

– Папа, успокойся! – крикнула Катерина, и от её голоса жить расхотелось окончательно. – Это мой парень, мы любим друг друга. Так бывает!

Нет, всё-таки это был сон. Правда, очень и очень реальный…

Глава 3

Маргарита Ростиславовна выпила очередную таблетку успокоительного и направилась в комнату, куда только что вошли муж и сын. Муж вернулся с переговоров. Но не деловых, а после встречи с каким-то типом, который теперь обвинял их Тёму чёрт знает в чём. Тёма пришёл с ним, и то, как он возмущается, было слышно ещё из подъезда. Очевидно, с тем типом Андрей не договорился.

– Андрюша, что?

– Ничего, – сказал муж, уселся за свой письменный стол и как ни в чём не бывало открыл ноутбук. – Пусть женится. Мы всё обсудили с Валерием Ивановичем. И я считаю, он абсолютно прав. В двадцать четыре года надо начинать… отвечать за свои поступки.

– Да какие поступки? – Артём подошёл и закрыл ноутбук, грохнув им так, что мог бы и разбить. – Я ничего не помню.

– Прекрасная позиция. Не помню – значит, не было. Очень удобно.

– Я был пьян. Настолько, что даже если бы очень захотел с кем-то переспать, вряд ли это у меня получилось бы. Нормальную человеческую физиологию пока никто не отменял.

Открыв ноут снова, Андрей поглядел на сына и велел сесть и успокоиться. Когда же тот сел, изложил положение дел. Девочка несовершеннолетняя, и она не утверждает, что у них ничего не было, а скорее даёт понять обратное. Правду ли говорит, неправду – уже не важно. Важно то, что возжелай этот Валерий Иванович отомстить – дело запросто может кончиться судом.

– Пускай, – сказал Тёма. – Без доказательств не сажают, пусть доказывают.

– Умный какой выискался, – тяжело вздохнул Андрей, – не учёл ты только одного. Ты у меня вот где.

И, показав на горло, продолжил:

– Валерий Иванович – военный с неплохими связями. Хорошо, ты прав, срок тебе могут не дать, но уж обеспечить твоё попадание в армию он, поверь мне, в состоянии. И я сопротивляться этому не стану. Послужишь, привыкнешь к дисциплине. Вернёшься другим человеком.

Маргарита трудно сглотнула. В своё время Тёма не пошёл служить только благодаря её содействию. На медкомиссии его справки можно было трактовать двояко. С одной стороны, с несколькими черепно-мозговыми травмами юношей не призывали, с другой – травмы эти были не очень тяжёлые и каких-либо значительных последствий не оставили. Так что для однозначного вывода – не годен – ей пришлось тайно от сына приложить некоторые усилия. Андрей тоже об этом ничего не знал, полагал, что комиссия забраковала Тёму, и даже сожалел об этом, считая, что в армии его характер непременно изменился бы в лучшую сторону. Ей же это казалось бредом – у неё нет запасных сыновей, чтобы рисковать ими. Молодой человек должен закончить университет, приобрести профессию, создать семью. И желательно обойтись без сомнительных мероприятий вроде службы в современных воинских подразделениях.

– Пусть твой Валерий Иванович делает что угодно. Я жениться не собираюсь. Тем более на этом недоразумении, – Тёма вышел, красноречиво хлопнув дверью комнаты. Входная дверь грохнула ещё интенсивней.

– Андрюша, просто дай этому солдафону денег, – сказала Маргарита. – Ты же про свадьбу несерьёзно?

– Я? Абсолютно серьёзно. Тем более что денег Селезнёв не желает. Он желает, чтобы дочь вышла замуж за человека, с которым спала. Случается и такое, что честь девушки для отца не пустое понятие.

– Да там неизвестно, что за девушка! – сорвалась на крик Маргарита. – Ты собрался женить единственного сына чёрт знает на ком!

– Хорошая девочка, отличница. Её отец приносил грамоты, фотографии. Мы спокойно пообщались. Не вижу никакого смысла ещё что-то предпринимать. Пусть Артём решает – жениться ли ему, в армию ли идти. Воспользуется для разнообразия мозгом. Говорят, он у него есть.

– А я, – начала было Маргарита, но муж её перебил:

– А ты уже сделала всё что могла, вот и результаты твоей бурной деятельности.

Дальнейшие её попытки как-то его урезонить, предложить другой выход из ситуации ни к чему не привели. Муж стоял на своём: проснулся в постели с малолетней особой – будь добр, отвечай. У него же и на работе полно проблем, ещё не хватало скандалов, связанных с репутацией их семьи.

Перед сном Маргарита плакала в подушку, поражаясь, как же сын мог попасть в такую историю. Правда, в последние годы разнообразные неприятности приключались с ним часто, но она никак не могла смириться с тем, что её любимый Тёмочка, круглый отличник, успешный и послушный, в один момент вдруг так резко изменился. Ему было пятнадцать лет, ближе к шестнадцати, когда это случилось. Был один мальчик, стал абсолютно другой. Причём без каких-то видимых причин, стрессов, острых ситуаций. Жил-жил и вдруг переродился… Но ведь в последние месяцы всё стало гораздо лучше. Она даже смела надеяться, что самое страшное позади.

И что им делать теперь? Неужели Тёме правда придётся жениться на этой малолетке? Или ещё хуже – идти в армию! Нет, пожалуй, лучше жениться, это безопасней. Хотя сам Артём мог рассуждать совсем по-другому. Маргарита подскочила на кровати. Конечно, он ведь и раньше собирался пойти служить, а теперь и вовсе рассмотрит это как лучший вариант…

Допустить такое она не могла. Взяв такси и убедившись, что сын дома, поехала к нему среди ночи.

– Тёма, пожалуйста, только не в армию, – с порога начала она. – Я не переживу. Женись, раз это так уж необходимо. Исполнится этой девице восемнадцать, спокойно разведёшься, мало ли пар не сходятся характерами.

– Я не хочу жениться на сумасшедшей, – сказал Артём, – она орала, что мы любим друг друга. Она вообще всё это подстроила, лишь бы смотаться замуж от своего придурка-папаши.

– И пусть, – как можно убедительней проговорила Маргарита. – Пусть сматывается. Поставишь штамп, заберёшь её от отца, а потом что-нибудь придумаем. Да, это странно, но вовсе не конец света. На каждую хитрую девицу можно найти управу.

Кажется, она натолкнула сына на правильные мысли, потому что теперь он молчал, не психовал и не возмущался.

– Мам, давай я отвезу тебя домой. Могла бы просто мне позвонить, а не ехать. Я уже подумал – что-то случилось.

Будто такие вопросы решались по телефону!

– И «Эвридика», – высказала она по дороге ещё один аргумент, – ты нужен отцу там, а не в не пойми каком гарнизоне. Столько проблем, здоровье у папы не железное. Бросить его сейчас… Да пока ты будешь служить, всякое может произойти. Будь у папы пять сыновей… Но ты один. Даже если тебя не волнует, что я буду переживать, подумай о компании. Ты ведь собирался делать карьеру, ты сам говорил, как это важно.

Артём ещё помолчал, но уже подъезжая к её дому, сказал:

– Может, ты и права. Идти в армию из-за пары психов и терять там время глупо. А развестись я всегда успею.

Бесшумно проходя в спальню, Маргарита радовалась – голова на плечах у её мальчика всё-таки есть… И разумные доводы он слышит. Хотя бы иногда.

Глава 4

– Ты шутишь? – Брусникин чуть не свалился со стула у барной стойки. – И что, согласился?

– Видишь ли, Рома… Я в самом деле ничего не помню, – сказал Артём. – Полный провал. Но вроде бы ко мне ночью легла Лерка… И я мог тупо перепутать.

– Мог, – подумав, сказал Брусникин. – Но, Андреич, в общем-то, это не повод жениться. Если со всеми, с кем у тебя что-то было, бежать в ЗАГС, вместо паспорта образуется собрание сочинений. Иначе места для штампов не хватит.

– Да там же папа с приветом, – напомнил Артём. – Или женись, или вперёд, защищать родину грудью.