1564 – 1616

© Зверев А. М., наследники, вступительная статья и комментарии, 1989

© Самойлов Д. С., наследники, перевод с англ., 1975

© Мелкова П. В., наследники, перевод с англ., 1958

©"Щепкина-Куперник Т. Л., наследники, перевод с англ., 1946

© Симанчук А. И., иллюстрации, 2001

© Оформление серии, составление. АО «Издательство «Детская литература», 2024

Вечный как жизнь

При жизни никто не смотрел на Уильяма Шекспира (1564–1616) как на писателя, тем более – как на гения. Он был просто поставщиком пьес для очень популярного лондонского театра «Глобус», где давала представления труппа, которая называлась «Слуги лорда-камергера». Театров было тогда в Лондоне довольно много, и у каждого имелся свой автор, обязанный сочинять пьесу за пьесой, чтобы не ослабевал интерес публики. Самым главным требованием к авторам была занимательность сюжета.

Если «Глобус» всегда переполнен, значит, пишущий для этой труппы драматург превзошел других, выдумывая увлекательную интригу, – в его пьесах события и страсти до того интересны, что захватывает дух. Так считали и современники, и потомки. Впрочем, когда Шекспир незадолго до смерти отошел от театра, о нем попросту забыли. В 1623 году стараниями актеров, игравших в труппе, для которой он писал, было издано «Фолио» – свод всего, что им создано для театра. Однако этот том, который теперь стал величайшей библиографической редкостью, долгое время ценили одни знатоки и гурманы. Театр обходился без Шекспира. Читатели – тоже.

Настоящий культ Шекспира начался только в конце XVIII века. Так часто бывает в истории искусства: необходимо время, и большое время, чтобы выявились непреходящие ценности, и, кроме того, необходимо, чтобы изменился сам характер человеческого восприятия. Лишь тогда явление, не сразу понятое и оцененное, открывается в своем истинном богатстве, а то, что казалось не более чем ловкой поделкой, предстает как великая поэзия.

Над тайной этой поэзии бьются многие поколения, пытаясь постичь бесконечно прихотливые оттенки заложенного в ней смысла. Но тайна не разгадана и пo сей день. Только одно прояснилось с очевидностью и непреложностью – Шекспир неисчерпаем. Он вечен, как сама жизнь.

Его эпоха была величественной и драматичной. Кончилось Средневековье. Былые установления, понятия, нормы – все рухнуло, и проступили контуры какого-то непривычного мира, где по-новому строятся отношения между людьми и общество тоже основывается на новых принципах. Человечество снова пережило духовный расцвет, как в античности. Поэтому время Шекспира называют Возрождением, или Ренессансом.

Сокровища, оставленные в наследие мыслителями, художниками, поэтами Греции и Рима, были возвращены из забвения. Однако Ренессанс создал и собственное, новое этическое учение, новую философию – гуманизм. Это было его самым великим завоеванием.

Происходившая ломка завораживала своей стремительностью и пугала неясностью открывшихся за нею перспектив. Шекспир почувствовал и выразил тогдашние надежды, тогдашние тревоги, как никто другой. В его пьесах все это отозвалось накалом конфликтов, с которыми никогда не приходилось сталкиваться прежде. А созданные им образы вместили в себя огромный мир мыслей, чувств, противоречий, в той или иной форме повторяющихся снова и снова – вот уже пятое столетие.

Бесконечно прихотливая гамма надежд, верований, драм, крушений, переживаемых человеком на трудном жизненном пути, вместилась в художественную вселенную, которая проходит перед читателем и зрителем шекспировских пьес. Вот отчего у каждой эпохи свой Шекспир: он постигается по-новому по мере того, как накапливается новый опыт – духовный и нравственный. Причем какие-то прежде не замечавшиеся важные оттенки не перестают находить не только в «Гамлете» или «Ромео и Джульетте», этих высших шекспировских созданиях, но и в пьесах, которые долгое время оставались несколько в тени, не вызывая такой живой реакции и таких разных толкований, как прославленные трагедии. Эти пропущенные, неоцененные оттенки особенно часто обнаруживают, обращаясь к комедиям Шекспира.

Его творческий путь начинался с комедий и исторических хроник – они занимают основное место в ранний период, который завершился примерно к 1600 году. Тогда Шекспир еще воспринимал мир по преимуществу жизнерадостно, динамика происходивших перемен внушала ему оптимизм, а мрачные тона, которыми окутан финал «Ромео и Джульетты» (эту трагедию поставили в 1595-м), кажутся не очень для него характерными. Переизбыток жизненных сил, ликующий смех, цельность и гармоничность картин, которые поражают своей пластичностью, – такое чувство преобладало у зрителей, смотревших «Сон в летнюю ночь», «Двенадцатая ночь», «Укрощение строптивой». Или «Много шума из ничего», комедию, сыгранную на сцене «Глобуса» в 1598 году.

Одна из первых комедий Шекспира – «Укрощение строптивой». Подобно большинству его ранних произведений, нельзя точно определить дату окончания работы. Считают, что она была поставлена в 1592 году, хотя строгих доказательств этого нет. В 1594 году появилось пиратское издание – косвенное доказательство успеха, которым пьеса пользовалась у публики. Издание изобиловало неточностями и прямыми искажениями. Со стороны текстологии комедии вообще представляют наибольшие трудности для изучающих наследие Шекспира.

В комедиях Шекспира властвует стихия игры, действие нередко напоминает фарсовые представления, очень распространенные в те времена. К таким пьесам принадлежат «Укрощение строптивой», «Много шума из ничего» и относящиеся к более позднему периоду философские комедии: отчасти такой была «Двенадцатая ночь». Для молодого Шекспира комедия – это пир остроумия, беззаботной иронии, изобретательности, сметающей все преграды на пути героев к своему счастью.

«Укрощение строптивой» – едва ли не самая оптимистическая из всех шекспировских пьес. Она переливается всеми оттенками юмора, преисполнена веры, выраженной в словах Петруччо: «Когда же пламень с пламенем столкнутся, они пожрут все то, что их питало». Это всегда была одна из самых репертуарных шекспировских пьес, хотя чаще всего пролог опускали, так что спектакль строился просто как поединок двух ярких характеров. В каждом из них схвачены самые существенные особенности человека Возрождения: свобода от предрассудков, насмешка над косностью и суевериями, неискоренимое чувство уникальности индивидуума, растущее на этой почве сознание своего личного достоинства и стремление свободно строить собственную судьбу.

У Шекспира история Катарины и Петруччо разыгрывается перед туповатым медником Слаем бродячими актерами. И в нескольких английских, да и русских постановках использовались элементы клоунады и буффонады, грубоватые приемы, отличавшие искусство безвестных комедиантов, хорошо знакомое Шекспиру. Когда это делалось с чувством меры и такта, подобное вторжение стихии ярмарочного балагана в мир комедии, где постоянно слышны отголоски античных мифов и высокой учености, создавало неповторимый, типично шекспировский эффект.

Наряду с другой комедией – «Много шума из ничего» (1598) – эта пьеса ознаменовала собой рождение нового комедийного жанра, так называемой «комедии нравов», когда словесная пикировка двух основных персонажей, за которой скрывается крепнущее любовное чувство, не только становится способом развертывания сценической интриги, но и дает ощутить различие моральных представлений и норм этикета, воспитанных средой, в которой выросли эти герои. Такой тип комедии стал особенно популярен в конце XVII – начале XVIII века, в период расцвета английского театра, который исподволь усваивал уроки Шекспира, оказавшиеся для него исключительно плодотворными.

Однако с ходом лет драматург становился намного сдержаннее, даже используя ситуации, вызывающие смех публики. В его комедиях становились привычными мотивы коварства, самообмана, высокой и поэтичной иллюзии, которая при соприкосновении с прозой жизни выявляет свою эфемерность, ненадежность и хрупкость.

Эта перемена, конечно, объяснялась не только накопившимся опытом, который пригасил былое жизнелюбие Шекспира. От бурлескного представления Шекспир шел к трагикомедиям, которыми по своему жанру являются произведения с комедийной окраской, написанные одновременно с «Гамлетом» и даже позднее. И это был путь всего его поколения гуманистов, людей Ренессанса, постепенно проникавшихся все более горьким скепсисом относительно разумности и конечной справедливости истории.

Поставленная в 1601 году комедия «Двенадцатая ночь» считается переходной от изящной, непринужденной комедии первого периода к философским комедиям последних лет творчества Шекспира. В ней еще очень чувствуется беспечное веселье, а шутовство создает преобладающую краску в портретах таких персонажей, как Тоби Белч и Эндрю Эгьючийк. Фабула построена на расхожих приемах неузнавания, переодевания и тому подобных. Но легко заметить, что исходным толчком событий оказывается происшествие трагического характера. Благополучный финал не способен до конца заглушить тревожной ноты, которая звучит во вступительных эпизодах.

Фигура Мальволио выглядит комедийной. Однако некоторые выдающиеся исполнители этой роли, в частности Генри Ирвинг, стремились показать чужеродность персонажа лирической тональности, преобладающей в действии, и подчеркивали: эта отстраненность переживается им тяжело, даже драматически. Рядом с фарсовыми ситуациями и героями, скорее напоминающими клоунские маски, чем характеры в их истинной сложности, Шекспир в «Двенадцатой ночи» выводит на сцену персонажей, которым неведомы душевная умиротворенность и гармония, на сцене создается атмосфера драматизма. Сочетание духа озорства и пародии с драматизмом отличает творения позднего, много передумавшего и многое переоценившего Шекспира.

Светлая тональность в тот период еще оставалась у Шекспира доминирующей. Никакие невзгоды и несчастья не могли поколебать его веры в то, что жизнь чудесна и справедливость в конечном счете непременно восторжествует.

Даже в «Ромео и Джульетте», самой поэтичной из шекспировских тpaгeдий, эта вера еще очень сильна. B oтличиe от «Гамлета», написанного в 1601 году и открывающего второй период, когда на протяжении семи лет были созданы «Отелло», «Король Лир», «Макбет», «Антоний и Клеопатра», непревзойденные образцы искусства трагедии, «Ромео и Джульетта» оставляет не тягостное ощущение катастрофы, а, напротив, заставляет поверить в победу добра над мраком и суеверием.

Два прекрасных юных существа гибнут, став жертвами фанатичной семейной вражды, но «гибель их у гробовых дверей кладет конец непримиримой розни». Пьеса воспринимается как гимн прекрасному чувству любви, которое не остановится ни перед силою косных установлений, ни перед всевластьем понятий, разъединяющих и ожесточающих людей. Человечность, желание счастья, бесконечная искренность каждого переживания – вот мир «Ромео и Джульетты».

О «Гамлете» сказать этого уже невозможно. Тут главенствует обреченная героика, непреодолимый разлад с миром лицемерия и ненависти, мужество сопротивления судьбе, которую – герой это знает – никому не одолеть. «Век расшатался», и никакие усилия не вернут его в прежнюю колею, когда сохранялось ощущение разумности бытия, обязательности нравственных принципов. Гамлет словно взваливает себе на плечи судьбы человечества, хотя он не питает иллюзий, что вызов, брошенный им «расшатавшемуся» веку, что-то существенно переменит в жизни, которая не считается с прекрасными мечтаниями и высокими порывами души. После гибели героя все останется прежним, однако для Гамлета немыслим масштаб меньший, чем великое деяние, которое изменило бы весь порядок вещей в мире. Трагедия, как ее понимал Шекспир, это не только разгул всего «дикого и злого», что, по словам Гамлета, главенствует в королевстве под властью ненавистного ему отчима, не только страшные утраты и непоправимые крушения – это еще и противоборство, не-примиренность, духовный подвиг. Пусть даже этот подвиг не одолеет сил более могущественных, чем воля и сопротивление героя.

Существуют десятки гипотез, объясняющих ту резкую перемену, которая произошла в творчестве Шекспира начиная с «Гамлета», где так высок накал трагедийности, и стала всего заметнее в философских драмах третьего, заключительного периода – в «Зимней сказке» и «Буре» (1611), его последней пьесе. Один из главных персонажей «Бури», волшебник Просперо, ломает свой магический жезл, прося отпустить его, потому что магия искусства не беспредельна. Видимо, Шекспир с ходом времени все яснее осознавал, что идеалы, возвещенные гуманизмом, и реальная жизнь разошлись слишком далеко. Его не оставляли предчувствия невиданных кровавых испытаний, которые история уготовила людскому сообществу. Он не капитулировал перед этими угрозами, он высказал предостережение, сбывшееся очень скоро – в 1649 году, ознаменованном английской революцией со всеми насилиями и ужасами, которые сопутствуют каждой революции и заставляют взглянуть на действительность без легкокрылых надежд.

Есть в «Гамлете» замечательная сцена, когда принц беседует с заезжими актерами, которые потом разыгрывают перед Клавдием и Гертрудой историю их преступления. Устами своего героя автор в этой сцене определил назначение драмы – оно в том, чтобы «держать как бы зеркало перед природой: являть добродетели ее же черты, спеси – ее же облик, а всякому веку и сословию – его подобие и отпечаток». Такому пониманию искусства Шекспир был верен от первых своих комедий и вплоть до «Бури». Написанные пером гения, его пьесы ознаменовали собой великую эпоху и в театре, и в литературе, и в духовной истории человечества.

Алексей Зверев