Вдох глубокий, выдох рваный, вдох глубокий, забываю, что надо выдохнуть, закрывая глаза. Но тут же выдыхаю зло, слезы катятся помимо воли. Я никогда это не «развижу» я никогда себе и кому то, этого не объясню. Целый мир сейчас начинает скрипеть как очень огромное зеркало грозя вот-вот треснуть, пополам падая кусками и затем крошась на все более мелкие и мельчайшие кусочки, в которых была наша с ним жизнь. Никогда я не смогу понять как ОН -смысл моего существования и понимания самой себя, потому что в нем я выросла, а не с ним. Он был моим сосредоточием и стимулом к тому, кем я стала. К моим амбициям, в нем я видела себя успешной и красивой, желанной и игривой, капризной и просто стервой, которую он так любил. Он был идеален во всем. Злюсь, стирая влагу с глаз, плевать что накрашена. Нельзя быть со слезами. Он сейчас войдет, и я должна быть наготове. Именно так он учил меня, он не любит слабых. Не любит, когда уходят в свои комплексы, он научил меня выходить из них, помогая мне побеждать в жестком коллективе своего холдинга. Именно дал мне толчок к своему образованию и не тянул назад как обычно это делают слабые мужики, боясь, что их женщина вырастет быстрее них.

Медленно отступаю от зеркала и оглядываю себя в нем жалея, что его нельзя разбить. На меня смотрит потеряно смуглая узкоглазая девушка с полными губами, каштановые волосы до поясницы заплетены в тугую косу и намотаны кругом по голове. Распахнутая до третей пуговицы строгая блузка кремового цвета и юбка карандаш с высоким каблуком от известного кутюрье делали мой образ элегантным для работы в моей должности. Заместитель руководителя холдинга. К этой должности я пришла лишь через пять лет после того, как вошла в него обычным менеджером. Связь с общественностью и заключение контрактов на производство мебели и фурнитуры дались мне только на второй год. Начальство оценило мои навыки и пошло навстречу моим амбициям, и я не подвела. И продолжала трудиться пока нос к носу не столкнулась в лифте со своим будущим мужем и моим непосредственным начальником. Он заставил меня выучить три языка в бешеном ритме дом работа, работа дом. О детях даже не заикались, на них не было времени. Казалось, весь мир закрутился вокруг нашей работы, мы оба по натуре были трудоголиками, возвращались с работы лишь ночью чтобы с утра уже быть в офисе. Командировки были за отпуска, бешеный неутомимый секс все время. На работе в его кабинете, в личном самолете, туалете, дома и просто, где получится уединиться. Стерев следы от слез и смазанного карандаша, похлопала себя по щекам и заставила улыбнуться свое отражение. Получился лишь неестественный оскал. Так…надо успокоиться. Мир не рухнул из-за его интрижки. Я смогу себя пересилить и вздохнув полной грудью, и впрямь успокоилась. Даже удивилась себе. Разве так бывает. Он вошел в приемную поглядывая на меня хмуро. Да, я приехала раньше с командировки и даже билеты вовремя обменяла. Мой чемодан так и стоял в приемной. Я улыбнулась ему счастливой улыбкой

–Привет Дамир. Посмотришь? – показав ему на стол, на котором лежало заявление об уходе. Он по привычке кивнул и даже подошел. Шах и мат. Это заявление он год назад сам подписал без даты доказывая мне что так надо вести дела с сотрудниками. Ведь на нем и его подпись стояла. Это было шуткой, игрой в слабого и сильного. А я это заявление не выкинула, а спрятала под стопку своих обычных дел. Он смотрел сейчас на копию этого заявления, на котором уже стояла регистрация у секретаря во входящих. Все честь по чести. Лицо его побелело и на скулах заиграли желваки. Его прямой взгляд я и раньше не держала, а сейчас неожиданно не отвела взгляда. Наверное, я не скоро смогу его похвалить за то, что он сделал меня сильной и уверенной. А пока я ненавидела его каждой клеточкой моего тела представляя, как он ласкает упругую грудь своей секретарши, как его член входит в нее. Она до сих пор в его кабинете приводит себя в порядок. Я это знаю, потому что сама совсем недавно, четыре дня назад была там. И видимо это у них давно, Стеша, моя подруга, два года назад я устроила ее на это место. Считай одела на его член. А она и была не против, я ведь и раньше замечала, как она смотрит на него и говорит о нем с придыханием и потом смущенно замыкалась, когда лишнего говорила. А я смеялась над ней. Неудивительно что она была восхищена им, он очень красивый и требовательный, умный и …любит чужие вагины.

–Давно решила уйти? Готовилась? – тихо спросил он, разваливаясь на кожаном диване для посетителей. Мне в отличие от него сидеть было неудобно за столом секретаря. И снова этот тон. Он словно вызвал меня на ковер и теперь на каком-то известном ему основании допрашивает.

– К чему вопросы Дамир Нурекович? Лучше вы скажите о рекомендациях, которые будут моим девизом в другие организации, которые я отошлю резюме. -я замолчала, сглатывая слюну. Горло сушило, хотелось пить и далеко не воду.

– Алиса. -тихо вновь он позвал, раньше я как собачка бежала в его объятия после ТАКОГО позыва. Именно этот тон, у него везде разный тон. Он им чутко играет. Когда надо успокоит, когда надо обольет презреньем. Никогда он не позволял себе быть со мной грубым или холодным. Я никогда не видела его вторую натуру, о которой все знали и мало того прочувствовали на своей шкуре. Молча продолжаю смотреть на него. Ладно, дальше не стоит играть с ним в вопросы и ответы. Он не скажет ничего, а говорить напрямую о его измене, да никогда в жизни. Я не опущусь до этого. Он, итак, все понимает, если я начну, то будет очень больно и я не сдержусь. Пусть все будет официально. Он знает, что я видела его со Стешой. Он видел мое лицо, и я его, в агонии предоргазма спазмах что тут же его скрутили. И он не кинулся ко мне тут же. Я ведь сидела в приемной уже как полчаса, перед его открытым кабинетом ночью. Когда никого нет в холдинге кроме охранника на первом этаже. Я успела сходить в свой кабинет что рядом с его кабинетом и захватив это заявление прийти сюда снова и ждать их обоих. Медленно встав из кресла, замираю от выходящей Стеши из кабинета. Она уже одета и даже накрашена. Бледна чуть, но взгляд породистый игривый и дерзкий, плещет весельем. Я-то знаю, как она относится к нестандартным ситуациям в своей жизни. Она берет от жизни все! И мое она тоже взяла, не морщась от предрассудков. Ну и правильно. Наверное. Хотя я бы не смогла. Хотя Дамир был моим первым мужчиной, может я себя еще не знаю. Но сейчас знаю как это больно от измены. И потому считаю, что не смогла бы, даже мстя за что-то испорченное в моей жизни. Следить своими длинными точенными ножками в чужой постели, это прерогатива Стеши. Дамир богат и знаменит. Красив и падок на красивых породистых девушек. Наш брак был скоропалителен и видимо изжил себя с его точки зрения. Не с моей, я считаю мы только начали успокаиваться и ценить общество друг друга и начали уставать от чужих в нашем общем доме, который он, кстати, подарил мне. Как и машину с этими дорогими драгоценностями что уже не влезали в мою шкатулку. И Стеша это видела. Все так же медленно иду между ними в сторону выхода к лифтам, держа уверенное лицо. Я сильная, проговариваю про себя стискивая зубы чтобы не заорать от боли, когда увидела их двоих, две раны в спину и одна из них в самое сердце, нелепая ошибка. Он идет следом за мной, Стеша ему что-то лепечет шепотом, но я уверенно нажимаю на кнопку вызова и легко вздохнув будто случайно замечаю, что Дамир подходит ко мне. Он тянет ко мне руку, но лифт уже открывает мне свое убежище. Сердце сочится кровью, там внутри него так горячо, надо закричать чтобы не было так больно.

– Алиса. – глухо зовет он, белея лицом. Мои губы ломает улыбка, которая не моя, она непослушна, я не чувствую лица. Лицо словно маска. Там под маской я взываю к его совести стараясь не расплакаться. Но выучка многих лет в тяжелом коллективе дают о себе знать. Нельзя показывать свою слабость, ни сейчас, ни потом, ни перед кем. Только наедине с собой. Я никогда не была наедине…замечаю, что я не знаю, что делать с собой наедине. Я боюсь этого одиночества. Боюсь сорваться в пропасть измены моего кумира моего идеального мужчины. Он не входит следом за мной, а я не смотрю уже на него, небрежно на автомате нажимая на первый этаж. Терпим, терпим, там охранник, не расплакаться. Главное не расплакаться. Мой чемодан остался там, в приемной. Там документы, мои вещи я отправила в НАШ дом еще по прилету, потому что по дороге было. Тут же поправляю себя, не НАШ дом, а его дом. Я оставлю все его новой любовнице и ему. Пусть сам оплачивает его дорогое содержание. Мне тридцать пять, два высших образования, курсы за границей и постоянное повышение квалификации. Четыре языка, три он заставил меня выучить, и я бегло на них общаюсь. И машину отдам, не из гордости, нет. Но хамеры мне никогда не нравились. Это ему нравилось, а я с радостью приняла, потому что ему нравилось, как я выгляжу в этой машине. Обхожу по дуге свою бывшую машину и с усмешкой цежу охраннику

– Петрович, я свою Машку возьму. – охранник улыбается и чуть не кланяясь прощается со мной взяв у меня ключи от хамера.

– Передай Дамиру ключи. Пусть перегонит в свой дом. – снова кивает и вдруг выдает

– Счастья вам Алиса Алексеевна. -недоуменно киваю ему и иду в самую глубину гаража. Моя Машка, это ситроенка минивенка, мое обожаемое чудо. Иногда она Бонька или чучело. Смотря какое настроение. Ее салон чистый и ухоженный. Мотор перебрали еще полгода назад, на всякий случай, по моему звонку охранникам. Судорожно сжимаю руль и нервно откидываю крышку бардачка, в которой обычно держу документы на машину и легко выдыхаю, все на месте. Он привычно заводится, почти бесшумно. Очень медленно выезжаю из гаража и успеваю увидеть ИХ. Он остается до мозга костей джентльменом. Проводит свою пассию дома. Конечно и со мной так было. Они оба замирают, когда я проезжаю мимо них и Дамир зло сплевывает, открывая дверцу для Стеши, не сводя с меня взгляда. Так, теперь в гостиницу, я знаю где Стеша живет, ее он сейчас повезет к ней домой. Значит мне направо. Так и есть. А ведь и наш дом направо. Машина Дамира замирает словно зверь и Дамир даже открывает окно и тут же я вижу его злое лицо. Он смотрит куда я поехала. Звонок заставляет дернуться и чуть вильнут мою машину. Страх заползает под кожу на спине и вгрызается в позвоночник, хочется растечься от страха и спрятаться под сидение. Дамир не скидывает звонок, он все звенит, оглашая весь салон машины Лунной сонатой Бетховена. От этого хочется завыть во все горло. Я люблю его, больше жизни люблю. Может он уже одумался? Может случайно все это с ним случилось? А толку то! Они вместе давно, а ты Алиска -дура. Полная набитая дура, которая в работе идеальна, а вот со своим мужиком голову потеряла. Ну и что что женился. Это то тебя и расслабило. Внутренний голос был со мной неумолим. Парковка подземная, это удобно, гостиница была в этом на высоте. Плевать что внутри. Быстро оформив номер, я почти побежала в свой номер. Десять дней я могу наплевать на весь мир и уйти в себя, зализать раны. Номер был очень даже хорошим две комнаты с толстым покрытием ковра в которых ноги утопали по щиколотку, ванна чудо как хороша тем, что она была на двоих с подсветкой, которая тут же засветилась едва я включила воду. Раздевшись до гола так и, села в нее пока вода набиралась. Телефон отключен. И самый хороший момент, то, что я смогла договорится о том, чтобы вписать данные липовые в строку о приезжей. С гостиницей мне повезло однозначно. Мое залитое лицо слезами с потекшей косметикой впечатлило на ресепшн девушку, и она сквозь мои всхлипы оформила все как полагается в таких случаях делая хорошую скидку за десять дней, но приличных чаевых. Ванна уже наполнилась, в зеркальных стенах я видела себя размазней, хоть зеркала и покрыла уже тонкая вязь пара. Так мне и надо, сама виновата. Надо было держать нос по ветру. И успевать следить за своим мужем. Но ведь я верила. Пусть я не молодая, пусть первый ОН у меня был. Но зачем было спускать по течению. Может он не видел во мне прежнюю Алису? Может я в чем-то и не угодила ему. Плевать на все. Теперь на все плевать. Мой счет пуст. Я не делала накоплений. У нас был общий счет. Там мы копили все свои деньги. Зачем мне зарплата, когда у нас холдинг? Холдинг ему достался от отца, тому от деда. Три вице-директора обладали полными пакетами акций холдинга. Дамир самым большим пакетом в семьдесят пять процентов. Два его брата малыми пополам. Они и не появлялись, никогда скинув свою ношу на брата и подхватив другие предприятия отошли в сторону куя деньги в других отраслях. А мне безродной сироте, с маленьким достатком менеджера на испытательном сроке казались огромными деньжищами первые заработанные тысячи. Сейчас я вспоминаю себя глупой и доверчивой пока меня не закалил Дамир, заставляя выходить вновь и вновь в коллектив, где все улыбались мне в глаза и за спиной обзывали сосалкой. Первые два года я впахивала как не в себя заставляя всех уверить что это только мой труд и ничего больше. Но рты от этого не закрывались, когда появился Дамир и мы обручились через полгода, стало невмоготу дышать от сплетен за своей спиной. И когда я взяла кадровое отношение на себя, все напряглись и затихли, началось увольнение. Наскоро обмывшись и закутавшись в гостиничный махровый белый халат, расправила кровать и нырнув под одеяло задумалась вновь. Я первый раз вот так вот в своем городе живу без него, но с ним в одном городе. А мы ведь дышим этим городом вместе. Что он сейчас делает? Где он? Наверное, у него появилась эта морщинка между бровями. Когда он сильно злится, то хмурится и появляется эта морщинка, она прикольная, она не делит лоб пополам как у всех. У него шрам от разбившейся бутылки в руках. И вид у него от этой морщинки становится свирепым. Я усмехнулась. Ну не могу я о нем плохо думать. Сон смаривает меня едва я поворачиваюсь на бок. Словно ждал меня там. Он зовет меня в этом сне, тихо по имени. Словно ему что-то мешает идти ко мне, машет кому-то руками, но не отводит от меня своего серого взгляда. Огромный и такой уютный. Мой Дамир. Я называла его Мойдодыр. Проснулась нехотя, по привычке. Даже на часы посмотрела, шесть утра, даже без будильника так встаю. Снова погрузилась в сон вспомнив, где нахожусь. Нельзя просыпаться. Не сейчас, я еще не готова. И сон мягко убаюкал в своих объятиях снова. Проснулась уже от стука в дверь.

–Я вам обед принес. – сказал кто то за дверью. Хрипло прокаркала в ответ