Павел Тома — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
  1. Главная
  2. Библиотека
  3. ⭐️Павел Тома
  4. Отзывы на книги автора

Отзывы на книги автора «Павел Тома»

2 
отзыва

majj-s

Оценил книгу

История романа основана на диалоге между идеализированным изображением человеческого существования и сложности его соотнесения с этим идеалом.

Я увидела на литературном портале анонс презентации книги Томы Павела, вспомнила, что она у меня давно начата и отложена, вернулась, дочитала, и сегодня, в день рождения автора, рассказываю вам о его филологическом блокбастере. Определение из афиши не кажется бесспорным, хотя книга, впрямь, переведена на многие языки и предположительно будет резонансной в кругу специалистов, но все же блокбастер предполагает вовлеченность уровня пандемос, на которую "Жизнь романа" вряд ли сможет претендовать - я не случайно отложила и не поспешила вернуться.

Однако для интересующегося - это сокровищница Али-Бабы. Тома Павел, историк и теоретик литературы, давно занимается популяризаторским аспектом литературоведения, исследуя те его области, где пересекаются интересы специалистов и широкой публики: "Вымышленные миры (Fictional Worlds, 1986), "Искусство дистанцирования" ((The Art of Distance, 1996), "Прошлое романа" (La Pensée du Roman 2003), из которой собственно вышла "Жизнь романа" (2013). В этой книге он, не претендуя на всеохватность, исследует историю романа как жанра, прослеживает его изменения на протяжении веков, приходя к выводу, что далеко не всегда это было эволюцией. Ну или - я сейчас транслирую собственный профанный взгляд - что история литературы также движется по спирали, как история в целом.

Книга выстроена как движение от эллинистического романа к современности, на каждом этапе останавливаясь на, как минимум, одном произведении с особенно характерными чертами. А я расскажу о том, что особенно запомнилось. Эллинистический роман - пара вне мира и "Эфиопика" в качестве примера: наивные, чистые душой, влюбленные, которые проходят через многие испытания, в итоге воссоединяясь. Мир не прописан, характеры героев тоже, основное - стремление быть вместе. Интересно, что "Золотого осла", как позже "Гаргантюа и Пантагрюэля", Павел не причисляет к романам, видя в них собрание новелл. Рыцарский роман, в котором герой, напротив, укоренен в мире и над ним довлеет сила нормы. "Амадис Галльский" в качестве эталонного образца. Кто пробовал читать рыцарские романы, согласится, что это не самое увлекательное чтение, с бесконечными отступлениями от основного сюжета ради поединков с другими рыцарями, наказанием колдунов и спасением девиц. Но мне безумно понравилась мысль, что у рыцаря особые отношения с его Подвигом и долг перед подвигом важнее большинства социальных связей.

Вот рассказала о первых двух главах и поняла, что даже для "галопом-по-Европам" обзорного отзыва пришлось бы написать гигантский текст, потому что впереди Пасторальный роман, идеализм Зари европейского романа, Пикареска, Элегический роман - и это до XVIII века, с которого все интересное и более-менее знакомое только начнется. Обо всем хочется рассказать, хотя бы понемногу, но нереально втиснуть в сетевую рецензию на благотворительных началах (вдруг кто готов заплатить, я с радостью). Мне и самой жаль, что не придется зафиксировать основные точки, которые хотелось бы запомнить, но потратить на это ближайшие 4-5 часов не могу себе позволить. Совсем точечно: автор с большой нежностью относится к Джейн Остен, высоко ценит Джордж Элиот и в основном лишен иллюзий в отношении постмодернистского романа, хотя выделяет: Пинчона, Апдайка, Рушди.

Резюмируя: это несколько академично, суховато и требует подготовленного читателя, но для интересующихся и специалистов настоящий Клондайк.

4 апреля 2025
LiveLib

Поделиться

belkov_andrei

Оценил книгу

Чтобы понять и оценить смысл романа, недостаточно рассмотреть литературную технику, использованную автором; интерес каждого произведения заключается в том, что он предлагает, в зависимости от эпохи, поджанра, а иногда и гения автора, некую содержательную гипотезу о природе и устройстве человеческого мира. И так же как в пластических искусствах идея воплощается в чувственной материи, здесь гипотезы об устройстве мира воплощаются в событийной материи, которая, таким образом, остается непонятной сама по себе, без связи с одушевляющей ее мыслью.

Прежде всего хочется пошутить по поводу дизайна обложки, однако воздержусь – думаю, издевательских комментариев насчёт внешнего вида своих книг издательство Ad Marginem получает в достаточном количестве и без моего участия. Кроме того, знаю, что многим этот необычный подход к оформлению действительно нравится. Но вот без грубого и безвкусного «кликбейта» (уже именно смыслового, а не визуального) на задней стороне обложки можно было всё-таки и обойтись: да, в книге действительно есть кусок про Достоевского, но он настолько незначителен для всего текста, что использование его части в качестве ознакомительного фрагмента – откровенная фальшивка-замануха для случайного покупателя. С другой стороны, лучше выживать так, чем никак — спасибо Ad Marginem, что вообще издаёт такие сложные и нишевые книги.

А книга действительно непростая. Написана она в околоакадемической манере и не стремится ничего разжёвывать массовому читателю. Впрочем, неспециалист вполне может её понимать и получать от неё удовольствие (я тому пример), но всё-таки придётся немного поднапрячься и быть внимательным. В целом автор выстраивает всю книгу на базе нескольких понятий, опираясь на которые он, собственно, и рассматривает всю историю романа как литературного явления. И если усвоить суть этих понятий и внимательно следить за логикой автора, то «Жизнь романа» – особенно первая её половина – читается довольно легко и даже увлекательно, несмотря на сложный и достаточно сухой стиль изложения. Вторая половина, пожалуй, более сумбурная и натянутая, логика часто теряется в нагромождениях текста, а текст скатывается в скучные и длинные пересказы сюжетов произведений, которые необходимы для понимания авторской мысли. Что по-своему закономерно, ведь чем более поздний период мы берём, тем более разносторонней и объёмной становится литература, тем больше мы про неё знаем и тем сложнее всё это укладывается в единую стройную схему.

Автор изучает развитие романа главным образом не с точки зрения формы или технических приёмов, а с идейной и содержательной стороны, следуя своей концепции о преемственности новых течений по отношению к старым. При этом он особенно обращает внимание на то, что эта преемственность очень часто не очевидна, т.к. каждое новое течение естественным образом стремится к отрицанию предыдущих. В этом контексте очень важным становится вопрос, как герой романа соотносится с окружающим его миром: как он встроен в данную ему реальность, насколько он ей определяется, а также что является источником его моральной нормы (в терминологии книги последнее называется аксиологическим вопросом). Ведь каждый новый виток литературной мысли смотрит на всё это по-новому (или по хорошо забытому старому).

Прослеживая вместе с автором развитие романа от самых его истоков до современности, мы с такого ракурса можем увидеть, что, например, наш достославный Фёдор Михайлович по большей части лишь реакционер, не готовый мириться с развитием общества и пытающийся цепляться за идеи, появившиеся задолго до него. Поэтому и уделено ему в книге места немного – по крайней мере, несопоставимо мало с его статусом в массовом сознании.

Как мне кажется, берясь за эту книгу, важно не обмануться громким заголовком, ожидая, что вам быстро и просто изложат всю историю романа. На самом деле книга не пытается рассказать про всё и сразу, чем часто грешат научно-популярные книги, а рассматривает достаточно большой – и хронологически, и количественно – пласт западной литературы с точки зрения вполне определённой концепции. Но при этом в её рамках у читателя выстраивается довольно объёмная системная картинка, во многом позволяющая по-новому взглянуть на литературу в целом. А системность — это, возможно, самое важное качество для любой книги, посвящённой исследованию чего бы то ни было.

18 октября 2026
LiveLib

Поделиться