Эта книга – не только о страстной, зависимой и запретной любви. Она еще и о музыке, которая иногда передает чувства точнее слов. Поэтому перед каждой главой вы найдете музыкальную композицию. Она не только отражает характер главы, но и вплетается в канву сюжета.

Специально для вас я собрала плейлист, доступный по QR-коду ниже. Он поможет глубже погрузиться в атмосферу и услышать роман так, как я слышала его, прописывая каждую сцену.

Осторожно! После прочтения у вас может появиться внезапное желание научиться играть на пианино. Читайте роман и слушайте плейлист на свой страх и риск.

* * *

In your eyes, there’s a heavy blue

One to love, and one to lose

Sweet divide, a heavy truth

Water or wine, don’t make me choose.

Selena Gomez, Wolves

Насте К.

Спасибо, что терпеливо читала все версии этого романа и все же никогда не сомневалась, что я его допишу.

Предисловие

Санкт-Петербург, наше время

Не так он планировал провести сегодняшний вечер.

На улицы города уже опустились сумерки. Октябрьский дождь смыл яркие краски, покрыв асфальт грязными мазками, в которых отражался свет уличных фонарей. Леннард шел по Невскому проспекту, смотря себе под ноги и стараясь не вляпаться в лужу. На его плече повис мужчина в кожаной куртке и протертых джинсах, и от него изрядно пахло алкоголем.

– А я и говорю – раз в жизни так везет! Надо пользоваться шансом! – еле ворочая языком, произнес тот, громко икая.

Леннард обреченно закатил глаза. Кто бы знал, что он настолько тяжелый? Лишь бы оно того стоило. Он и так изрядно потратился на выпивку.

Два часа назад Леннард сидел за стойкой в баре. К нему подсел незнакомец в клетчатой рубашке. Кажется, он выиграл в лотерею или получил наследство – из-за громкой музыки было сложно разобрать, что он бормочет. Важно было другое: на эти деньги он купил бриллиантовые серьги, которые хотел подарить своей девушке. Он был настолько опьянен удачей, что трезвонил об этом направо и налево. Леннард никогда бы не упустил такой возможности. Весь вечер он внимательно следил за незнакомцем, а под конец они уже вместе выпивали. Леннард узнал, что его звали Михаил, он преподавал экономику в каком-то университете, а еще активно опрокидывал один шот за другим, пока Леннард медленно тянул свой коктейль. Не в его привычках напиваться, ему нужно сохранять ясность ума. Когда же Михаил напился настолько, что чуть не свалился со стула, Леннард услужливо предложил проводить его до дома. Спасибо постоянным походам в спортзал, иначе он бы бросил его прямо посреди улицы.

Извернувшись, Леннард поднял руку и взглянул на часы на запястье. Начало одиннадцатого. Он надеялся, что закончит раньше, но этот выпивоха все никак не хотел покидать бар.

– Ты бы видел Веронику! – продолжал сам с собой разговаривать Михаил. – Какая она! Рыжеволосая, стройная, дерзкая! И что она во мне нашла? Для такой не жалко и всех бриллиантов мира!

Леннард сомневался, что это не плод фантазий и у его нового знакомого действительно существует девушка, но спорить не стал. Только бы тот не успел вырубиться до того, как они подойдут к дверям парадной. Наконец, через пару минут они свернули с оживленного проспекта в переулок и прошли под аркой. Двор-колодец освещался теплым светом десятков окон. Леннард внимательно огляделся. Вроде бы никто за ними не наблюдает.

– Диктуй код, – сказал он.

Мужчина не ответил, а потому Леннарду пришлось с силой его потрясти, чтобы тот очнулся.

– А? Что? А… щас… пять пять пять… звездочка… решетка… один.

– Звездочка или решетка?

– Звездочка… Вероника-а-а, звезда моя путеводная-я-я! – загорланил вдруг мужчина.

Леннард постарался успокоиться. Все хорошо. Сжал правую кисть в кулак, глубоко вдохнул, потом расслабил пальцы, медленно выдыхая. Набрал нужную комбинацию и нажал звездочку. Дверь парадной открылась.

– Квартира и этаж? – спросил он строго.

– Сто… ик… сто восьмая. Четвертый… ох… этаж.

Леннард из последних сил донес Михаила до лифта и нажал нужную цифру. Двери со стоном закрылись, и свет в кабине на секунду моргнул.

Только не это. Давай же.

Наконец, лифт медленно начал подниматься наверх. На четвертом этаже Леннард с Михаилом направились к квартире.

– Ключи, – коротко произнес Леннард, стараясь говорить как можно короче, чтобы мужчина его понял.

Тот начал медленно рыться в карманах и спустя вечность вытащил ключи. Леннард перехватил их и вставил в скважину, провернув в замке. Наконец они оказались внутри.

Однокомнатная квартира была полностью погружена во мрак. Где-то мерно тикали часы. Леннард провел рукой по стене в поисках выключателя, и прихожую тут же осветила голая лампочка на потолке. Леннард перехватил мужчину и провел его на кухню. Усадив на стул, но помог ему облокотиться на стену. Михаил уже практически спал. Леннард наклонился ближе и поводил рукой перед его лицом. Тот никак не отреагировал, только снова икнул.

Удовлетворительно кивнув, Леннард вышел из кухни и прикрыл дверь. Потом вытащил из кармана заранее заготовленные одноразовые перчатки. У него не так много времени.

В гостиной было темно, однако Леннард решил не включать свет. Посветив фонариком на смартфоне, он подошел к громоздкой стенке и открыл верхний ящик. Там, в глубине, стояла небольшая черная коробка. Все так, как и рассказывал Михаил в баре. Взяв коробку, Леннард потряс ее и осторожно открыл крышку. На мгновение его брови взлетели вверх. В коробке ничего не было.

– Черт! – вырвалось у него.

Этот идиот говорил, что серьги в жестяной коробке в шкафу. Может, соврал? Леннард посветил фонариком вокруг себя. Где они могут быть? Может, он их перепрятал? В комнате было не так много мебели, а потому Леннард расправился со всеми выдвижными ящиками и полками за пять минут. Но все тщетно.

К щекам прилила кровь. Он глубоко вздохнул, снял шапку и откинул со лба прядь светлых волос. Он все правильно запомнил? Правда… осталась еще кухня. Но кто прячет бриллианты среди специй и пачек риса?

Леннард вернулся к Михаилу и удостоверился, что тот все еще спокойно посапывает на стуле. Неслышно, один за другим, открывая шкафы, он перебирал банки и коробки, пытаясь отыскать ту, которая подходила под описание. Наконец, удача ему улыбнулась – здесь стояла точно такая же черная коробка, как и в гостиной. Леннард достал ее, открыл крышку, перевернул емкость, и ему в руки упал крохотный мешочек. Потянув за веревки, он аккуратно открыл его. Его сердце учащенно забилось, а волна адреналина ударила в голову. Он чувствовал, что добрался до цели. Легонько тряхнув мешок, он увидел содержимое на своей ладони. Сережки-гвоздики. Белое золото, бриллианты не менее 0,8 карат. Просто бинго.

Внезапно в дверь позвонили. По спине Леннарда пробежал холодок. Кого там принесло? Может, его все же заметил кто-то из соседей? Михаил всхрапнул и повалился на стол. Леннард аккуратно поставил коробку на место, снял перчатки и запрятал их во внутренний карман пальто.

Звонок повторился. Леннард медленно прошел в прихожую и заглянул в глазок. На его лице отобразилось удивление, но всего лишь на миг, а потом он облегченно выдохнул. Поправив белоснежную рубашку и пригладив волосы, он открыл дверь.

– Миша, почему ты не… – начала с порога девушка и тут же осеклась, удивленно уставясь на Леннарда. Рыжие волосы тугими кудрями обвивали милое кукольное лицо. На девушке было черное платье в пол, а поверх – того же цвета пальто, скрывающее изгибы фигуры.

– Ты, наверное, Вероника? – спросил Леннард с улыбкой, смотря на нее сверху вниз.

Девушка нервно сглотнула, не сводя глаз с Леннарда.

– Я… я что, ошиблась квартирой? Тут же вроде как живет…

– Михаил, все верно. Я его друг, – успокоил ее Леннард. – Мы немного выпили в баре, и ему стало не очень хорошо. Пришлось тащить приятеля до дома, чтобы с ним ничего не случилось.

– Вот оно как… Не знала, что у Миши такие… такие симпатичные друзья, – произнесла она, внимательно разглядывая Леннарда. Он уже знал этот взгляд. И знал, какое впечатление производит, особенно на фоне этого нелепого Михаила. Высокий, светловолосый красавец с голубыми глазами. Он слишком хорошо знал свои сильные стороны, чтобы ими не пользоваться. Потому он небрежно облокотился на дверь, позволяя ей рассмотреть его как следует. Заветная добыча далась ему нелегко, и он имеет право на компенсацию.

– Я думаю, что твой друг еще не скоро проснется, – сказал он низким голосом. – Может, сходим куда-нибудь выпить, или это слишком поздний час для тебя?

Вероника еще долю секунду смотрела на него, а потом уголков ее рта коснулась довольная улыбка.

– С удовольствием.

Леннард сделал шаг вперед, выходя на лестничную площадку, и их лица оказались в опасной близости друг от друга. Девушка закусила губу.

– А ты богат? – спросила она, приподнимая бровь.

– Я думал, тебе нравятся бедные преподаватели по экономике, – парировал Леннард, прикрывая дверь.

– Мне нравятся преподаватели, у которых есть квартиры, – ответила Вероника.

Леннард ухмыльнулся.

«Чувак, да я же тебя спасаю. Потом спасибо мне скажешь», – мысленно подумал он.

– К сожалению, я беден, как и твой друг. Но я ничего и не предлагаю. Но за кофе заплачу.

– Мне это подходит, – с придыханием ответила она.

Они вместе спустились по лестнице, минуя лифт, и Леннард бросил быстрый взгляд на дверь квартиры 108. Если его «друг» проснется и обнаружит пропажу, то пенять ему будет не на кого – дверь в квартиру осталась открытой. Мало ли кто успел зайти, пока он был в отключке.

Выйдя на шумный Невский проспект, Леннард и Вероника зашагали по мокрой брусчатке в сторону кафе, которое все еще работало в это время. Леннард с наслаждением вдыхал вечерний воздух. Левой рукой он придерживал Веронику за локоть, а правой сжимал в кармане краденые сережки. Его сердце стучало так громко, что заглушало звуки города. Щеки раскраснелись, глаза блестели, волна адреналина вновь накрыла его с головой.

Он снова выиграл. Но Леннард знал – все это лишь репетиция перед главным делом. Местью, которую он обязательно исполнит. И никто не сможет ему помешать.

Никто.

Глава 1

Ludwig van Beethoven – Für Elise – Reimagined (Alexander Joseph)^[1]

Архангельск, 4 года назад

Конец апреля принес в город теплый весенний ветер. Лед на северной Двине тронулся, и Элина, сидя на скамейке, наблюдала, как белые льдины торопливо плывут по воде, словно стремятся побыстрее обогнать друг друга. Сейчас Элина представляла себя одной из этих льдин – ей тоже хотелось поскорее добраться до заветной мечты, обгоняя однокурсников на поворотах.

Несмотря на весну, пальцы у Элины заледенели. Женя опаздывала, и Элина скрашивала ожидание, уставясь в экран смартфона. Она смотрела выступление Хатии Буниатишвини^[2]. Два года назад Хатию признали лучшей пианисткой года. Сейчас она играла концерт, в котором соединяла Бетховена и Листа. Она виртуозно видоизменяла «Лунную сонату», превращая ее в абсолютно новое произведение, но с до боли знакомыми мотивами. Сбежав от внешнего мира, Элина следила, как пианистка перебирала пальцами по клавишам, и время от времени переводила взгляд на льдины. Кто она сейчас – догоняющая или отстающая? Что принесут ей последующие года? Сможет ли она взять судьбу в свои руки или ей придется смотреть в спину друзьям, которые не упустили свой шанс?

Ее мысли нарушила Женя, которая наконец-то появилась в поле зрения. Без лишних слов она села на скамейку. Элина сняла наушники и с грустной улыбкой повернулась к подруге.

– Ты опоздала, – сказала Элина.

– Я знаю, прости, – извиняющимся тоном произнесла подруга. – Ты же знаешь, все эти сборы… Я не рассчитала время.

Женя закусила губу. Элина понимала, почему она выглядит такой виноватой. В этом году Женя уезжала в Питер, чтобы поступить на факультет по связям с общественностью. Они обе планировали ехать в Питер, как и полагается лучшим подругам, вот только у Элины в этом году все пошло совсем не так, как она ожидала, отчего ей придется остаться в Архангельске. Она не обижалась на Женю – ее вины в том, что Элина не смогла постоять за себя, не было. Но все же ей было больно говорить на эту тему. Ведь сейчас их с Женей пути расходились.

– Ничего страшного, я все равно никуда не тороплюсь, – со вздохом ответила Элина.

Женя улыбнулась, и на ее пухлых щеках появились милые ямочки.

– Ты сама как? У тебя ведь скоро экзамены. Волнуешься?

– Нет, – Элина только сейчас поставила выступление пианистки на паузу. – Я уверена, что пройду. Уж в этот колледж точно. Только не получится ли так, что я попусту потрачу там время…

Женя дотронулась до ее плеча.

– Послушай, то, что сделано, уже не изменишь. Может, все к лучшему? Когда ты встанешь на ноги, то сможешь сама решать, куда тебе поступать. Бросишь училище, поедешь в консерваторию в Питере, покоришь всех своей игрой…

– Но что, если за это время я растеряю все навыки? – сокрушалась Элина. – Жень, я ведь хотела стать пианисткой! А теперь буду получать то образование, которые хотят для меня родители. Да, мне шестнадцать, но неужели я не могу сама выбирать то, чем хочу заниматься?

– А что ты можешь сделать? – пожала плечами Женя, и прядь ее светлых прямых волос выбилась из-под шапки. – Ты зависишь от них финансово. Если они не готовы помогать тебе в Питере, какой выбор у тебя есть?

Элина хмыкнула и повернулась к подруге.

– Но ты-то едешь в Питер!

– Только потому, что у меня там живет бабушка, она сказала, что поможет с оплатой обучения. Без этого я бы тоже осталась здесь, – с серьезным выражением лица ответила подруга.

Какое-то время они молчали.

– Так какие у тебя планы на Питер? – спросила Элина после паузы, чтобы как-то изменить атмосферу.

Женя улыбнулась, обнажив зубы, на которых красовались железные брекеты.

– О, у меня есть целый список! – она начала загибать пальцы. – Во-первых, до сентября мне нужно похудеть. Чтобы приехать в Питер и тут же стать настоящей питерской интеллигенцией! Во-вторых, отрастить волосы, чтобы северный ветер бросал их мне на лицо, и я была похожа на актрису из какого-нибудь романтического фильма. – Она покрутила головой, и ее каре неуклюже затряслось из стороны в стороны, отчего подруги в голос засмеялись. – А потом я буду работать в пиар-агентстве, ходить по вечеринкам и заводить кучу романов. Чтобы парни на меня заглядывались так же, как на тебя!

– Перестань, – отмахнулась Элина, но Жене ее перебила:

– Ты издеваешься? Да к тебе на выпускной в очередь выстраивались, чтобы пригласить на танец! И я хочу так же, почему бы и нет? Я себе даже доску на Pinterest сделала, чтобы визуализировать. Сейчас покажу.

Пока Женя доставала телефон, Элина свайпнула видео в сторону. На пустой странице сразу же появились последние новости.

«Фильм Джона Красински «Тихое место» заработал рекордное количество выручки за две недели проката…»

«…В Питерской тюрьме внезапно умер Николай Холуцкий – криминальный авторитет, долгое время занимающийся кражей и перепродажей ювелирных украшений. У него остались жена Лейла и совершеннолетний сын Леонард. Местонахождение обоих неизвестно…»

«Раскрыт секрет идеального нанесения тонального крема…»

– Вот смотри! – наконец, позвала Женя, и Элина оторвалась от бесцельного просмотра новостей. – Вот такой я буду делать макияж, и вот в таком стиле хочу одеваться. Видишь? А еще рано вставать, чтобы заниматься йогой…

Женя еще пару минут рассказывала о том, как кардинально изменится ее жизнь с переездом, и вскоре обе подруги насквозь промерзли.

– Давай лучше прогуляемся, а то окоченеем, – предложила Элина.

Они шли вдоль набережной, кутаясь в шарфы. Порыв ветра подхватил длинные каштановые волосы Элины и швырнул ей их в лицо.

– Когда я решусь изменить свою жизнь, то остригу волосы и сделаю каре, как у Хатии, – сказала Элина.

– Что? – переспросила Женя.

– Ничего.

– Эл, – взгляд Жени вдруг стал очень серьезным. Подруги остановились. – Возможно, сейчас все должно быть так, как есть. Но, если ты когда-нибудь решишь приехать в Питер, чтобы исполнить свою мечту, можешь положиться на меня. Я тебе помогу. Договорились?

Элина обняла подругу.

– Спасибо. Чтобы я без тебя делала?

– Мы же подруги. – Женя похлопала ее по плечу. – Надеюсь, что наша встреча в Питере случится очень и очень скоро. Ты сама не заметишь, как пролетит время.

* * *

Элина сидела в кафе и с грустью смотрело в окно. Перед ней стояла кружка с остывшим кофе, а рядом на блюдце лежал надкусанный эклер. На улице опять пошел дождь, и Элина решила где-нибудь переждать непогоду, потому что зонтика у нее, как назло, с собой не оказалось. Она рассматривала людей, которые бежали по Невскому, прикрываясь сумками и подняв вороты своих серо-бежево-черных пальто. Как будто, если будешь носить в Питере яркие цвета, с тебя возьмут дополнительный налог.

День у нее не задался с самого утра. На работе она перепутала папки для руководителя и заставила того краснеть от злости на совещании, пока сама Элина сбивалась с ног, пытаясь вспомнить, куда же она задевала нужные документы. После ей пришлось выслушать сокрушительный выговор на глазах у всего отдела, и ей было настолько стыдно, что она мечтала провалиться сквозь землю. Она никогда не думала, что у нее могли быть такие проблемы с работой. Хотя, если бы только это было единственной проблемой…

Элина сфокусировалась на своем отражении в окне, отчего силуэты на улице превратились в одно сплошное пятно. Она спрашивала себя, правильно ли поступила, приехав сюда. Рассорившись в пух и прах со своими родителями. Потеряв вакантное место в компании, которое они для нее придерживали. Она надеялась, что, решив бросить все и осуществить свою мечту, она все сразу сможет получить. Но, словно крохотная песчинка на огромном пляже, она затерялась среди семи миллионов людей, и этот город был не готов ее принять.

Она взлохматила свои короткие каштановые волосы, подстриженные в каре, пытаясь успокоиться. Потом поднесла кружку к лицу и стала наблюдать за витиеватыми узорами из молока и кофе. Американо был горьким, а молоко – слишком безвкусным. Но, смешиваясь, они давали палитру вкусов для любого привереды. Кто она – молоко или кофе? В какой пропорции ей нужно смешаться с этим городом, чтобы у нее наконец все получилось?