© Тина Дорофеева, текст, 2026

© Иллюстрации, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

«Махаон»®

* * *

Пролог
Ярослав

Пятнадцать минут до игры с другой школой. Я стою, опираясь на стену, и лениво наблюдаю за группой поддержки противника.

Вроде бы ничего такого, но глаз отвести не могу.

Особенно от одной девчонки, в самом центре. Судя по майке – капитан группы поддержки. Ловлю себя на мысли, что наши девчонки по сравнению с этой командой – любители.

– Ярый, – капитан команды и мой друг Чумак хлопает меня по плечу, на что я морщусь. – Ты чего завис? У нас игра скоро, соберись.

Сбрасываю руку друга и продолжаю наблюдать. Ловлю каждое движение незнакомки, а внутри разливается странное чувство. Как будто магнит под кожу вшили.

Первый раз такое.

И мне не нравится. Не нравится, что я двинуться с места не могу. Наблюдаю.

– Ой, – это уже Морозов. – А что это у нас Бородин решил на девчонок посмотреть? Наши тебя сожрут и не подавятся. Вон Ника уже сверлит взглядом.

– Отвалите, – огрызаюсь, но не переживаю из-за того, что пацаны могут обидеться.

У нас такие отношения.

У каждого свой характер и свои загоны.

И что же в этой девчонке такого? Сам не могу никак понять, но глаза так и впиваются в невысокую фигурку, которая парит над паркетом, словно не весит ничего. Ощущаю необъяснимую дрожь, когда она приземляется в руки пацана из ее же группы поддержки.

Выдыхаю.

Всматриваюсь в лицо, чтобы разглядеть черты, но не получается.

На девчонке плотный слой макияжа под цвет костюма. Яркие зелено-желтые цвета чуть ли не выжигают сетчатку. Только вижу длинные темно-русые волосы, собранные в высокий хвост, немного пухлые губы и большие серые глаза.

На миг она пересекается со мной взглядом, и меня словно током пробивает.

Делаю шаг назад, увеличивая расстояние, как будто это меня спасет.

Девчонка тут же отворачивается и кланяется под последние аккорды какого-то зарубежного хита.

В зале начинается ад. Все орут, хлопают, свистят, топают. Уши закладывает от этого всего.

Мой взгляд не отлипает от невысокой девчонки, которая меня чем-то зацепила.

Чем?

Чем?!

Непонятно.

Да и не важно.

Уверен, что мы с ней видимся первый и последний раз. С этой школой мы не часто пересекаемся. Хоть там и есть сильные игроки, но каждый раз наша команда вырывалась вперед, а они оставались в аутсайдерах.

Но мой мозг словно не контролирует ноги, и я делаю шаг следом за группой поддержки соперника. Девочка тормозит. Задирает голову и машет кому-то на трибуне.

А у меня выпадает шанс догнать.

И что?

Познакомиться?

– Ярый, наш выход, – Чумак дергает меня за руку и возвращает на поле. – Куда ты собрался?

Девчонка скрывается за дверями. И я теряю ее из виду, ощущая укол разочарования.

Играю сегодня хуже, чем обычно, постоянно отвлекаюсь. Переключаюсь на чужую группу поддержки, которая вернулась после недолгого отсутствия. Ищу глазами ту девчонку и каждый раз нахожу. На ее лице сияет улыбка. Но она адресована не мне.

Незнакомка без остановки машет своими помпонами и подбадривает команду.

Пацаны пытаются вернуть меня в строй, но я никак не могу собрать мысли в кучу. Все крутится вокруг чирлидерши, и меня это раздражает.

Для меня важнее игра, а не знакомства. Но я из-за какой-то левой девчонки сейчас уступаю соперникам.

В перерыве тренер пытается меня уничтожить, но и ему не удается достучаться. Меня будто выключают. Перед глазами та из группы поддержки.

Нам с трудом удается вырвать победу, и то благодаря стараниям других. Я сегодня в ауте…

После игры быстро переодеваюсь и вылетаю в холл, чтобы попробовать найти ее. Там толпа. Даже с ростом метр восемьдесят пять мне не видно почти ничего.

Шарю взглядом по макушкам. Все превращается в одну массу, и в глазах рябит. Сам же над собой мысленно ржу. Как будто если я увижу ту девчонку без косметики или без формы, то сразу же узнаю.

Такое бывает только в любовных романчиках. С первого взгляда. Я в такое не верю.

– Потерял кого-то? – рядом со мной возникает Чумак. – Ты сегодня вообще потерянный, Ярый.

Дергаю плечом. Пытаюсь избежать ответа. Но зная Рому…

– По ходу влюбился, – с другой стороны тормозит Глеб. – В кого, Бородин? В кого-то из поддержки чужой команды?

Друг громко и неодобрительно цокает языком, за что получает толчок в бок.

Не вижу.

Я не вижу эту девчонку.

И снова ощущаю злость. Разочарование. Бессилие.

Надо было сразу ее хватать. Хотя, может, оно и к лучшему? Мне не нужны отношения и знакомства. Других проблем хватает.

Пацаны силой вытаскивают меня из здания, а я до последнего смотрю на лица. Но нет. Не получается.

Какое-то время я пытаюсь найти незнакомку в социальных сетях. Пересматриваю видео в группе их школы, ищу по аккаунтам, но их сотни. А я только цвет волос и глаз запомнил.

И со временем я забываю о ней. Уверенный, что мы больше никогда не увидимся.

Снежана

– Готова к первому дню в новой школе?

Кусок омлета застревает у меня в горле. А можно прикинуться невидимкой и не отвечать на папины вопросы? Вряд ли. Упорно молчу. Не готова, и мне ужас как страшно.

– Снеж?

– А? – Нервно дергаю серьгу в ухе и прикусываю губу.

Папа теперь от меня не отстанет, пока не выяснит все, что его волнует.

– Так готова?

– Нет. Может, я еще на больничном посижу?

Морщусь. Боюсь показаться трусихой, но я не хочу тащиться в новый класс и новую школу.

Папа хмурится и откладывает вилку в сторону. Осматривает меня, скрещивает руки на столе.

– Ты же понимаешь, что передо мной стоял выбор: либо мы продолжаем снимать квартиру, либо мы копим тебе на операцию и вместе переезжаем в школу. Мне там выделят комнату в крыле администрации.

– Такими темпами мы года три будем копить…

Ой! Прикусываю язык, но поздно. Папа тяжело вздыхает и встает из-за стола.

– Снеж, с зарплатой нового директора школы мне понадобится месяца два. Я поэтому и согласился на эту должность. Да и после продажи квартиры и погашения долгов осталась часть суммы. Ты же сможешь доучиться в престижной школе практически бесплатно. Мне как директору сделали скидку.

Меня передергивает от воспоминаний. Как отца трясли каждый день коллекторы. Угрозы, крики и постоянный липкий страх, что они придут снова. И все из-за мамы. Она бросила нас с папой и уехала в свое прекрасное будущее. Покорять вершины, которые видела только она. Вычеркнула семью из жизни.

– Я знаю, пап. Прости.

Смущаюсь под его строгим взглядом. Отвожу глаза и задерживаю взгляд на костылях.

Грудь, словно стрелой, пронзает боль. Пытаюсь вспомнить, каково это – уверенно ходить. И тут же пробегает по коже мороз. Не помню! Я уже не помню, как это…

Травма случилась почти два месяца назад. Наша баскетбольная команда встречалась вне сезона с другой школой. Неудачная поддержка, и моя жизнь покатилась под откос. Я вернулась в старую школу с костылями, где на меня выливалась тонна насмешек. Подруги моментально забыли про нашу дружбу, а класс встретил меня так, будто я и не училась с ними все десять лет. Я упала со своего пьедестала. Стала калекой.

Папа, понимая мое состояние, перевел меня на дистант, чем, наверное, спас мою психику. А потом и переезд в новый город, который случился месяц назад. Папе удачно предложили новую должность в элитной школе. Все это время я сидела в съемной квартире и чувствовала себя в безопасности.

Но на весах теперь совсем другое – моя операция.

Папа не сможет тянуть и съем квартиры, который совсем недешевый в столице, и копить на мою «новую» левую ногу.

– Снеж.

Теплые и тяжелые руки папы на моих плечах заставляют меня очнуться.

– Через десять минут надо выезжать. Мне как директору нужно приехать пораньше. Особенно после выходных, когда все съезжаются.

Отец на новой должности почти месяц, но все равно едет в понедельник пораньше, чтобы проконтролировать готовность школы и учеников к предстоящей неделе.

– Значит, выедем.

– Дочь, ты у меня боец, и все переживешь, и выстоишь.

Кисло улыбаюсь, а у самой грохочет в груди. Не уверена я, что справлюсь. Ну где я и где эти мажористые детки? Мне явно там не место. Не после того, как я рухнула со своей персональной вершины. Я понимаю, что отец поставил на кон все, чтобы я смогла вернуться к нормальной жизни. Поменял город, согласился на новую должность. Но все это слишком быстро и кардинально.

– Время! – кричит папа из коридора, и я встаю.

Хватаюсь за костыли, и металл неприятно холодит пальцы. Подавляю судорожный вдох. Поправляю школьную форму. Темно-синяя юбка в складку выше колена, белые гольфы до середины икры, белая рубашка с длинным рукавом и трикотажная безрукавка в цвет юбки с эмблемой элитной школы «Империал». Сверху накидываю бомбер, чтобы не замерзнуть на осеннем ветру.

Хотя в столице не так холодно, как я ожидала.

– Я сама, – шарахаюсь от руки отца, которая зависает в воздухе.

Воцаряется тишина.

– Мне нужно как-то обходиться без помощи. Ты же не будешь там со мной носиться постоянно.

Собственный резкий голос бьет по ушам. Мои губы кривятся. Усаживаюсь на заднее сиденье машины.

– Пап, можно просьбу?

Кивок. Делаю глубокий вдох. Чувствую, сейчас случится маленькое извержение вулкана.

– Давай ты сделаешь вид, что я простая ученица, а не директорская дочь.

Брови папы подлетают к линии роста волос. Отчетливо вижу это в зеркале заднего вида.

– Зачем?

– Ну-у-у, мне же надо влиться в коллектив. А что обо мне подумают, если сразу узнают, что я твоя дочь? Хотя фамилии у нас разные, может, и так прокатит.

Папа передергивает плечами. Да, для него это больная тема: в свое время мама встала в позу и записала меня на свою фамилию. Но мне сейчас это должно сыграть на руку.

– Уверена, что так будет лучше?

Угукаю, и мы замолкаем до самой школы. А когда перед глазами предстает величественное здание, по телу ползет отвратительная дрожь. Мимо проезжают огроменные черные джипы. Один от другого не отличить. И папин двадцатипятилетний седан цвета мокрого асфальта, как гадкий утенок на их фоне.

Из машин высыпают старшеклассники. Парни все как на подбор высокие, прилизанные. Девчонки как с подиума сошли.

– Фу.

– Что? – Папа бросает взгляд в зеркало заднего вида, но я мотаю головой.

Школу окружает глухой кирпичный забор. Только ворота кованые, и через них видно подъездную дорожку к корпусам. Таращусь на богатеньких деток и через стекло ощущаю, как от них волнами исходит высокомерие.

Лишний раз убеждаюсь, что я не впишусь в такой коллектив.

– Высади меня за воротами.

– Снеж… это плохая идея. Твоя нога…

– Пап. Ты хотел, чтобы я тут училась. Я буду…

Отец тормозит максимально близко к калитке, и я хватаю рюкзак. Показываю охране документы, меня без лишних вопросов впускают на территорию. Тут же жалею, что встала в позу. Потому что сейчас придется ковылять приличное расстояние.

Почти вплотную проносится еще один клон тех джипов, и я с визгом отскакиваю от края дорожки. Левую ногу тут же протестующе простреливает болью. Охаю и пытаюсь выровнять дыхание. Машина тормозит у десятка таких же, и из нее выпрыгивает очередной богатенький ребенок-переросток.

– Снежана? – Ко мне спешит молодая девушка с улыбкой во все тридцать два зуба. – Добрый день. Меня зовут Ольга, я ваша староста.

Окидываю ее взглядом. На вид лет двадцать, чуть выше меня. Добрые серые глаза, черные волосы собраны в низкий хвост, и еле заметные веснушки на носу. На ней прямые темно-синие брюки и бежевый лонгслив. На ногах белоснежные кеды.

– Эм, староста?

– Тут у нас не классные руководители, как в обычной школе, а старосты. Пойдем, я все тебе расскажу и покажу.

Она протягивает мне руку, чтобы помочь, но я мотаю головой:

– Я сама.

– Да, конечно, – она примирительно поднимает руки.

Кажется, даже краснеет от смущения.

– А как ваше отчество? Как к вам обращаться?

– Так и обращайся. Просто Ольга. У нас принято с учениками выстраивать дружеские отношения, чтобы в случае чего вы могли обратиться к нам со своими проблемами и не бояться.

Ну это вряд ли. Я предпочитаю справляться со своими проблемами сама.

Мы доходим до небольшой площадки перед трехэтажным зданием, и Ольгу кто-то окликает.

– Ой, я сейчас вернусь.

Она убегает, а я остаюсь одна. Меня никто не замечает, ну и круто! Делаю пару шагов в сторону крыльца и ощущаю пинок по костылю, который выбивает его из моих рук. Второй костыль скользит по гальке.

– Блин!

Выставляю руки вперед и ощущаю, как камешки впиваются в ладони. Тут же вспоминаю свой выход в старую школу с этими же костылями.

Боже, школа другая, а приемы те же!

Слышу громкий смех над распростертой собой. Делаю рваный вдох перед тем, как поднять голову и встретиться с шутником взглядами. Для него это ведь тупая шутка? Возможность показать всем, что он сильнее кого-то, и выбить костыль из руки.

– А кто это тут у нас? Хромулька?

Надо мной нависает смазливый парень. Черные волосы аккуратно уложены гелем. Каждый волосок на своем месте, и даже ветер этого не изменит. Опасный блеск в зеленых глазах вынуждает слегка сжаться. На нем такая же форма, как и на мне. Руки в карманах, а на лице хищная усмешка.

Одергиваю юбку и тянусь за костылем. Черт, осталось потерпеть всего недельку, и мне вручат трость.

Кто-то отпинывает костыль дальше, а у меня внутри все опускается.

Черт, черт, черт!

Кольцо из учеников вокруг меня и шутника становится плотнее. Мне не хватает воздуха. Но я сильнее стискиваю зубы, иначе истерика убьет все в самом начале пути.

– Эй, что за сборище? – слышу приближающийся незнакомый девичий голос.

Замечаю, как к нам спешит невысокая девчонка с длинными пепельными локонами и распихивает толпу. Мои глаза влажнеют, и я резко опускаю голову, закрываясь волосами.

– Маркелов, ты что тут устраиваешь?

– Ой, Лизок, а ты что тут делаешь? Ты же вроде должна на грядках кверху бампером торчать на домашнем обучении. Иди куда шла, а то…

– А то что, Маркелов? Силенок только на девчонок хватает, как всегда? – Улицу пронзает самый настоящий рык, принадлежащий парню, только что появившемуся из-за угла.

По моему телу пробегает дрожь, я чувствую полную дезориентацию в пространстве. Не знаю, сколько людей стоит вокруг меня и откуда появляются новые. Да и не это сейчас важно! Нужно поскорее подняться на ноги.

– Бородин, – шипит моя защитница. – Не связывайся с этим.

В поле моего зрения оказывается костыль, и я хватаюсь за него как за спасительную соломинку. Поднимаюсь с помощью подошедшей Лизы и удивляюсь, что она ниже меня. А у меня рост метр пятьдесят пять всего. Лиза подмигивает мне, и я засматриваюсь на глаза глубокого синего цвета.

– Спасибо, – успеваю прошептать пересохшими губами и снова отвлекаюсь на разборки.

– Ярик, солнышко, а ты разве не должен сидеть под домашним арестом? – язвит Маркелов.

– Я сейчас тебе по морде дам, чтоб ты заткнулся.

– Давай, – провоцирует первый, – и отправишься в тюрягу из-за своей агрессии.

– Яр! – Лиза бросается к парню и чуть ли не повисает на шее. – Остынь. Он не стоит того.

Я смотрю на этого Яра и не могу оторваться. Высоченный. На мой взгляд, под два метра. Темные кудрявые волосы, свободные черные джинсы и выправленная белая рубашка, а поверх – распахнутый бомбер. Карие глаза налиты яростью, и я непроизвольно ежусь. Но я не перестаю смотреть на него.

На периферии я замечаю, как незнакомый парень толкает Маркелова в плечо и тянет за собой. Спустя несколько секунд парочка скрывается за углом.

Бородин опускает глаза, и они округляются от удивления.

– Лизка! – орет он, словно только сейчас замечает девчонку, и его губы растягиваются в улыбке: – Ты таки притащилась обратно к нам?

Он отрывает Лизу от земли и кружит. Вокруг начинается непонятная тусовка, от которой волосы встают дыбом.

– Бородин, блин! – кричит Лиза.

– Яр, ну что ты такой громкий? – звучит томный голосок за моей спиной.

Снова дергаюсь в сторону, и мимо проплывает длинноногая блонди, берет Яра под руку и поворачивает к себе.

– Я вообще-то соскучилась за выходные.

Яр находит меня глазами, прищуривается, наклоняет голову и пронзает насквозь взглядом. Мне вмиг становится неуютно. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолкает, когда на нем повисает та самая блонди.

– Ника, ну что за показательное выступление? – обращается он к своей спутнице.

Я ковыляю подальше от этой странной троицы – гиганта и пары девчонок, хотя одна из них меня спасла. Но явно чувствую взгляд в спину. Как жаль, что я не могу рвануть с места и сбежать отсюда подальше.

Да уж. Первый день еще толком не начался, а уже превратился в ад, и в этом аду мне предстоит учиться почти год. Просто блеск! Кажется, мне придется вспоминать, какой я была до того, как стала калекой.