ПРОЛОГ

— Я не стану в этом участвовать!

Высокий, статный юноша с тёмными кудрями, рассыпавшимися по плечам беспокойными волнами, стоял напротив старшего брата. Тот возвышался над ним — широкоплечий, могучий, с крыльями, чей размах переваливал за два метра. Воронья стать этих крыльев мерцала в полумраке комнаты, и каждый, кто видел их, понимал: перед ним сила и мощь.

Они находились в тесном кабинете, где шторы были плотно задернуты, чтобы свет не смел сюда проникать. Посредине стоял лекарский стол, уставленный склянками и инструментами, за ним была больничная кушетка. Но стены хранили и другое — мечи, щиты, секиры. Оружия теснили друг друга в душном полумраке, и комната казалась живым существом, раздираемым между исцелением и войной.

— Если не сделаешь ты, придется мне. — Голос старшего дрогнул, но взгляд остался таким же решительным.

Дороги назад не существовало. Он уже перешагнул черту, и мост за ним рухнул в пропасть.

— А если это просто… сказка? — Младший вскинулся, и теперь сходство между ними проступило отчетливо — те же линии скул, тот же излом бровей. Хотя сложением первый уступал, и крылья за его спиной не имели той грозной мощи, что у брата. — Мама рассказала нам эту историю, чтобы занять перед сном, вот и всё! А ты воспринял всерьез и теперь готов дойти до абсурда! Кто лишается крыльев ради материнской выдумки?!

И подумать только, его брат хотел намеренно лишиться своих крыльев, поверив словам покойной матери о чудотворном свойстве пыльцы феи, способной исцелить любое существо, даже то, что уже стояло на пороге смерти. Бред. Нет такой силы, способной победить смерть. Феи, как и все прочие, тоже умирали, заболевали и страдали. Нет огромной разницы в этом между двумя расами. Разница была лишь в общем состоянии двух видов волшебных существ, живущих уже многие века бок о бок, но имели совершенно разные ресурсы для жизни.

У фей было всё – плодородные земли, рудники, источники питьевой воды, многообразие дичи в лесах королевства. Что уж говорить о залежах алмазов в центральной части, снабжая финансовой состоятельностью почти всех жителей. Их жизнь по сравнению с вечными надоевшими воронами – была раем. На земле воронов мало что росло, живность не задерживалась на пастбищах, где не было питательного прокорма. Несмотря на внешнюю мощь рода воронов, они были лишь грозными воинами, когда у самих иногда нечего было даже есть. Если бы не их способность защищаться и покровительство бога Смерти, чьими прислужниками были вороны, то их земли давно забрали бы королевства посильнее. Смерть накрывала Коракс, обитель воронов, леденящим душу пологом. Многие слышали легенды о том, что если напасть на их государство, то на захватчиков падет проклятие. Это так давно въелось в умы всех существ, что прошли уже столетия с последних попыток.

Глаза воронов могли видеть потусторонний мир, давно умерших существ, которые населяли землю и жили в тех же местах, что и до смерти, но уже без физической оболочки — только мерцающими призраками. Чем свежее смерть, тем отчетливее можно было увидеть силуэты духов. Именно поэтому глаза воронов были красного цвета, чтобы видеть всё через пугающую вуаль.

Старший смотрел куда-то сквозь брата, сквозь стены, сквозь саму явь — туда, где в полуразрушенной лачуге на окраине Коракса уже много лет сидел за столом призрак. Мать не говорила с ним с тех пор, как ушла за грань. Только смотрела размытыми глазами, и этого было достаточно, чтобы сердце разрывалось от немой мольбы.

А потом — заговорила.

Её тихий голос, как шелест листьев под первым снегом, говорил о беде, которая омутом затягивает сына. И напомнил о старом рассказе: о пыльце фей, что может исцелить любое существо, даже стоящее на пороге смерти. Легенда. Детская сказка. Но мать сказала — и для старшего это стало истиной, за которую можно платить крыльями.

— Брат, очнись! — Младший тряс его за плечи, сам дрожа всем телом, заглядывая в родные глаза, полные теперь такой горечи, что хотелось ослепнуть. — Ты понимаешь, на что идешь?!

Но тот лишь ускользнул от прямого взгляда. На столе рядком лежали прямые длинные лезвия и одно полукруглое — серп для срезания трав. Глаза старшего сверкнули.

Мгновение — и рука метнулась за спину.

Боль вспыхнула чудовищным цветком, затопила сознание, согнула пополам. Кровь хлынула на пол мерзким ливнем, и только испуганный окрик брата удержал его у грани беспамятства.

— Закончи… со вторым, — прохрипел он, чувствуя, как брат лихорадочно пытается остановить кровь. — Я знаю, ты не дашь мне умереть. Залечишь. Всё будет хорошо.

Он верил в это. Иначе и быть не могло.

***

Дождь хлестал по лицу. Ворон сидел на ступенях разбитой магической повозки, брошенной у обочины, босыми ногами уходя в ледяную грязь. Белая рубашка промокла насквозь и липла к телу, но дрожь, сотрясавшая его, была не от холода.

Неделя. Целая неделя ожидания, а нужный миг всё не наступал. Природа словно сговорилась против него — дороги размыло, путь к Элегории, королевству фей, потерялся в серой пелене ливня. Он должен был быть там ещё вчера. Каждый упущенный час отдавался в груди агонией.

Мысли путались. Если бы удалось перехватить кого-то из фей по дороге — один шанс на миллион, но шанс. Въехать вглубь благополучного государства, совершить задуманное и исчезнуть незамеченным… С каждым мигом эта надежда таяла, как дым над жертвенным огнём. Ворон не знал, сколько ещё до города. Ночь и ливень съели все ориентиры. Оставалось только ждать и молиться тому, кто никогда не знал жалости — самой Смерти.

Он ненавидел молиться. Но сегодня дух его надломился окончательно. Беззвучный шёпот тонул в шуме дождя, и вдруг сквозь этот шум ему почудился чей-то тонкий голос. Ворон распахнул глаза — капли застилали вид, но зрение, острое, как у всех его племени, уловило вдалеке мерцание. Сначала он не поверил. Но свет приближался, разрастался, опаляя зрачки, привыкшие к тьме.

Ворон сорвался с места, на ходу натягивая ботинки. В одном из них лежали ножны со складным ножом — магическим, созданным из сплава стали с заклинаниями, способным запечатывать чары и делать тончайшие срезы. Рядом — узелок с усыпляющим порошком и склянка заживляющей мази. Из горла вырвался звук, похожий на предсмертный хрип, но ворон бежал вперёд, загребая руками воздух, стремительно приближаясь к яростному свету, как мотылёк на пламя. Пусть даже на смерть — лишь бы скорее.

Свет стал необъятным, глаза заболели. Их и без того жгло уже несколько дней — ворон вливал в них зелье собственного рецепта, превращая красную радужку в прозрачную, пугающую, как у мертвецов или друидов. Под личиной последнего он и хотел пробраться в Элегорию.

Тепло обожгло замерзшее тело, и одновременно с этим что-то острое коснулось шеи. Ворон замер. Дыхание остановилось.

— Кто ты такой и что забыл на границе Элегории? — Голос оказался женским, мелодичным, но в нём звенела сталь.

Женщина? Одна? В такую ночь, на границе?

Ворон растерялся. Когда он клялся, что сделает задуманное с любым, кто встретится на пути, почему-то не думал о том, что это может оказаться женщина.

— Живо отвечай! — приказала незнакомка. — И расправь ладони, чтобы я их видела!

Он скованно повиновался, словно тело слушалось через силу.

— Меня зовут Даниэль. Я друид, лекарь… Странствую по королевствам, лечу существ. Направляюсь в поселение Гаиши в королевстве фей… наслышан о ваших чудесных способах лечения, хотел подучиться. Но ливень смыл дорогу, я потерялся. Простите, если напугал… — Голос хрипел, слова падали тяжело, но заготовленную речь он отчеканил.

Повисло молчание, острие клинка всё ещё неприятно покалывало шею, но он боялся сделать шаг назад, чтобы лишние движения не напугали. Хотя… вряд ли это была обычная женщина, или... местные леди в качестве аксессуаров носят мечи? От абсурдности собственных мыслей ворону захотелось истерически засмеяться. Возможно, он даже желал бы, чтобы она была разбойницей или убийцей. Не все же феи святые, верно? Тогда чувство вины было бы меньше.

— До города ещё далеко, — голос смягчился. — Поблизости есть пещера, там можно согреться. Дождь утихнет только к утру. Я провожу. Где твоя повозка? Нужно что-то забрать?

— Там, — ворон мотнул головой куда-то назад. — Если пещера недалеко, то ничего не нужно. Из вещей только лекарства. Если только… Вам что-то нужно?

— Благодарю за заботу. — Теперь в голосе послышалась даже лёгкость, и к ужасу своему ворон понял: это совсем молодая девушка.

Озноб пробил с новой силой. Ему срочно нужно лекарство, что придаст храбрости и вырвет с корнем проклятую жалость.

Магический фонарь поднялся выше, осветив обоих. Девушка шагнула ближе, и мир ворона сжался до одной точки — её лица. Огромные янтарные глаза, занимавшие едва ли не половину лица смотрели на него с любопытством. Для фей это было красиво. Для ворона — пугающе. Маленькая, ростом едва достающая ему до груди, в военном обмундировании с гербом в виде крыльев, с мечом в руке. Стражница? Крыльев за спиной он не увидел, но знал, что феи могут их складывать так, чтобы они прятались в доспехи.

— Уж извини, но мне нужно тебя обыскать, — лукавая улыбка тронула её круглое лицо, и что-то стиснуло сердце ворона.

Она беззастенчиво похлопала его по телу со всех сторон, держа меч крепко, готовая в любой момент дать отпор. Закончив, она снова оказалась с ним лицом к лицу и продолжила улыбаться, от этого свет вокруг стал ярче. И ворон уже сильно пожалел, что побежал на этот чертов фонарь. Фея кончиком меча указала путь куда-то в сторону. Ворон понял безмолвный приказ и пошел первым, грузно, словно в кандалах, и теперь молился своему богу о другом… чтобы фея вела его на смерть.

Пещера оказалась маленькой, но обжитой — пара лежаков, каменный помост с костром, разложенные военные вещи. Фея села к огню, протянула ладони к теплу, и на её лице заиграли отблески пламени. Ворон застыл у входа, не в силах сделать шаг.

— Во время дежурств стражники отдыхают тут, — объяснила она, обходя ворона, но не поворачиваясь спиной.

Ворон кивнул, продолжая стоять у входа пещеры. На лице феи играли отблески костра, на губах застыла улыбка, в глазах плясали огни, как в безумном призыве дьявола. Мелкая дрожь охватила тело и только сейчас, в тепле, он почувствовал как на самом деле замёрз. Прежде всего — душой.

Фея заметила его конвульсии и жестом указала на висящую рядом с огнем верёвку.

— Я и так высохну, — онемевшими губами пролепетал ворон.

Шрамы от лишения крыльев начали покалывать.

— К чему приличия? Вроде как друиды не самые выносливые существа вне стен своего зеленого мира. Не боишься заболеть? — Она подняла темную бровь и скользнула взглядом сверху вниз. — Хотя... я всегда думала, что друиды выглядят немного… иначе. Либо дряхлые старики, либо хлипкие юноши. — Взгляд феи стал подозрительным. Ворон сжался ещё сильнее. — Возможно ты боишься, что я вдруг накинусь на твое натренированное, обнаженное тело?

В голове был беспорядок, а фея с таким серьезным видом рассматривала линию широких плеч, рук, что ворон не сразу понял, что она шутит. Если бы они встретились в другой момент, в другой жизни, то, возможно, он отшутился бы. Но сейчас всё было иначе. Он стал лишь тенью себя прошлого.

— Ладно, это невинная шутка, не нужно так на меня смотреть, — усмехнулась фея, распустив волосы из плотного хвоста.

Они доходили до груди, были красными, волнистыми. Такие же, как и у неё…

Соберись.

Ворон, наконец-то, вышел из оцепенения и сел напротив огня, лицом к феи. Они грелись в молчании какое-то время. Каждый ушел в себя. По мечтательной улыбки девушки казалось, что она думала о чем-то приятном, а вот вид ворона мрачнел всё больше с каждой минутой.

— Признаться честно, это мой первый день на службе, — сказала она так тихо, что даже треск огня был куда громче.

Но он всё равно услышал. Поднял свои прозрачные глаза на стражницу.

— Не знал, что в вашем королевстве настолько безопасно, что Вас оставили одну охранять границу в первый же день.

Фея усмехнулась.

— Ты прав и неправ одновременно. Наше королевство и правда безопасное место, но я должна была быть не одна. Мой… напарник… задерживается. Но скоро должен прибыть.

По странной интонации и блеску глаз ворон понял, что это был не просто напарник. Его бедное сердце словно пронзили острые иглы. Времени почти нет. Нужно сделать это сейчас, если не хочет попасться её возлюбленному. Радовало только одно, что тот о ней позаботится. Интересно, каково ему будет увидеть её после?.. А ей?..

Ворон тряхнул головой и не высохшие мелкие капли стекали с волос на лицо. Так похоже на слезы. Когда он плакал последний раз? Кажется, это было в далеком детстве. Он не проронил ни одной слезинки ни когда умер отец, ни когда мама, ни когда узнал о её болезни… Только незыблемая ярость на всех и вся. Может быть, если бы он умел принять и пережить свое горе, то не выбрал бы этот путь? Не сидел бы здесь и не смотрел на фею, как волк на добычу?

Если бы фея смотрела на него, то, наверняка бы, заметила этот взгляд. Насторожилась бы. Предотвратила. Он ждал этого. Хотел, чтобы она поняла его намерения и избавила от мук. Но фея просто сидела и продолжала смотреть на огонь, как ни в чем не бывало. Её мало интересовал незнакомец, хотя и казался ей слишком дёрганным. Однако, девушка умела различать плохих людей от хороших, стоило ей взглянуть на кого-то — понимала, каким сердцем человек обладает, внутренняя интуиция была безошибочна. По-крайней мере, фея в это верила. Наивная.

Совсем задумавшись, стражница сладко потянулась и прикрыла глаза. Из её доспехов грациозно выплыли красивые прозрачные крылья с красными и пурпурными прожилками, они отражали мерцания огня, блестели магической пыльцой. Ворон смотрел на них завороженно. Такие красивые, удивительно большие для такого хрупкого создания… сколько же в них силы? Он чувствовал энергию, что исходила от пульсирующих разноцветных прожилок и струилась вокруг них.

«Их сила точно способна помочь», — он ужаснулся своей мысли, потому что она прозвучала так уверенно, словно кто-то намеренно её вложил.

Ворон возвел глаза к потолку, где виднелся только тесный камень пещеры, призывал к чему-то высшему, пытаясь пробить глухую преграду. Может быть, он просто спятил? Так даже лучше. И проще.

Нож в ботинке начал нагреваться. Скляночка мази с заживающей травой, что он взял с собой, всю кровь не сможет остановить, но не допустит сильной кровопотери.

Остался последний шаг.

Шаг в бездну.

Его рука нащупала порошок, захватила горсть. Грудь удушливо сдавило.

— Вы так… и не назвали своего имени, — его голос не дрожал, взгляд был прямым, дыхание ровным – ничего подозрительного.

Он выжал из себя максимум стойкости.

— Познакомиться со мной лично не каждому выпадает счастье, а значит ты везунчик, — фея сказала это с усмешкой, её глаза всё ещё были закрыты. Почему-то ему остро захотелось снова посмотреть в них последний раз, когда там было ещё столько тепла, жизни, смелости. Словно почувствовав его желание, она распахнула их. Взгляды встретились. Улыбка девушки стала шире, а сердце ворона закровоточило. — Меня зовут…

Она не договорила.

Облако полупрозрачного порошка окутало её лицо. И мир феи провалился во тьму.