Глава 1

Петрович задумчиво сидел в кресле пассажира. Сергей покусывал губы и крутил рулевое колесо. Ехали из больницы. Навестили Егора Ильича. Старик чувствовал себя неважно. Прострелянная нога напоминала о себе постоянной тянущей болью. Прошла уже неделя после ранения, но, по его словам, явного улучшения не наступало.

– Может, оклемается хотя бы к середине осени? – спросил Сергей вслух, как будто его пассажир должен был следить за ходом мыслей сыщика.

Петрович, который ехал рядом на переднем сидении, и молчал, словно вовсе не услышал товарища. Задумчиво прищурившись, он смотрел через лобовое стекло:

– Ты машину как часто моешь, у тебя же стекло изнутри свет снаружи не пропускает? —

      Петрович дотянулся и чиркнул пальцем по лобовому стеклу, оставив заметный след на пыльной поверхности. – Свозил бы ты её, родимую, чтобы ей протёрли прозрачные части, глядишь, солнце бы выглянуло из-за грязных туч. И ты, вероятно, так кисло рожу бы не кривил.

Сергей нахмурил брови и повернулся лицом к товарищу.

– Слышь, Харон, ты берега – то не путай. Будет он меня аккуратности учить, – то ли в шутку, то ли в серьёз возмутился детектив. – Сам знаю, не маленький. Я тебя про старика спрашиваю, а ты меня жизни учишь.

Петрович провёл языком по передним зубам, откашлялся, посмотрел в окно на меняющийся пейзаж города. Медленно вдохнул и так же медленно стал выдыхать, добавляя вокала.

– Ты, Серёга, не возмущайся. Я вот смотрел на твои выкрутасы и матерился в душе. Зачем ты Егору Ильичу про инвалидность рассказываешь? Ты его так приободрить хочешь? Он же совсем сник. – Не спеша, но жёстко возмущался Петрович. – И какая, нахрен, инвалидность. Кость не задета. Пуля навылет. Сосуды не зашивали. Ты чего ему несёшь?

Сергей вспомнил, как разговаривал с лечащим врачом Егора Ильича. Тот был сух, краток и безразличен. Излагал по существу. Сказал, что проблема у пациента не в теле, а в голове. Доктор считал, что за неделю с такой раной уже можно было начать понемногу передвигаться, опираясь на трость. Егор Ильич же капризно требовал коляску.

– Устал он, – констатировал врач. – Если его не стимулировать как-то, так и останется. Слабоватый он характером. Я ему даже психиатра на консультацию вызывал.

Хирург махнул рукой. А Сергей подумал, что на счёт слабого характера доктор погорячился по незнанию. В него-то, наверное, ни разу не стреляли.

– И что психиатр? – спросил сыщик.

– Да что психиатр. Разве это врач? Он даже скальпель в руках, если держал, то случайно. – Язвительно хмыкнул человек в синем хирургическом костюме. – Психиатр записал рекомендации после осмотра, но я не очень-то доверяю мозгоправам. Мутные они. На больных своих похожи.

Сергей внимательно разглядывал доктора. Худенький. Щупленький. Седенький. С куцей бородкой, как у Дзержинского. Прямолинеен и уверен, что бога за причинное место держит. Понятно, что рекомендации психиатра выдал за свои собственные, от себя добавил про слабоватый характер. С такими лучше не спорить, а выслушать мнение и сделать собственные выводы. Сергей кивнул, притворяясь, что согласен, протянул бумажный пакет с бутылкой текилы внутри, развернулся и пошёл к раненому помощнику в палату.

– Старик, – начал он от самой двери. – Ваш док сказал, что пора уже бегать, а вы всё переваливаетесь с боку на бок в лежачем положении. Симулянт вы, мой старый друг.

– Так болит, Серёжа, – жалобно посмотрел Егор Ильич на напарника.

Сергей цокнул языком, всем видом показывая недоверие. Ему неприятно было так себя вести, но он превозмогал внутренние границы приличия.

– Понимаю, но тут нужно, преодолевая боль и очистив голову. Станьте пустым бамбуком, пропустите через себя энергию ЦЫ и бегом на танцы. – Развёл руками Сергей.

Старик скривился, как будто услышал неприятную шутку в свой адрес и сделал вид, что ему тоже весело.

– Вы мне не верите?

В поисках поддержки он посмотрел на Петровича, который сидел рядом на подоконнике. Тот в ответ лишь испуганно пожал плечами.

– Док мне сказал, что он вам психиатра вызывал. Говорит, у вас расстройство какое -то на нервной почве. Вам нужно успокоиться, тогда побежите. Если нет, то на инвалидность, сказал, документы подаст, – беспощадно продолжал детектив.

Старик заморгал, как будто сдерживая слёзы. Казалось, что в создавшейся тишине было слышно, как влажно хлопают его веки.

– Какая инвалидность, Серёжа? – взмолился он. – Что ж, я инвалид, по-вашему? Я гвозди пальцами гну, а вы мне инвалидность навешиваете.

Детектив положил руку старику на плечо.

– Сказал, что третью группу даст. А если и с палочкой не пойдёте, то вторую. Им, людям в белых халатах, виднее, кого и за что в работоспособности ограничивать.

Егор Ильич растерянно озирался по сторонам, словно подыскивал слова возмущения, но видимо, не мог подобрать тех, что соответствовали бы обстоятельствам.

– Даю вам неделю, – Сергей сменил сарказм на повелительный тон начальника. – Максимум две. Обещаю без вас ничего нового не начинать. Так что не задерживайте нашу работу, а мы с Петровичем пойдём. Выпьем за ваше здоровье.

Сергей наклонился и приобнял Егора Ильича, словно провожая того на пенсию. Артём Петрович тоже пожал старику руку, правда, дольше, чем обычно. Кивнул головой в знак понимания и удалился за сыщиком, прикрыв с протяжным скрипучим звуком дверь в палату.

– Потому что так надо было, – ответил Сергей Петровичу, крепко вцепившись в кожаную отделку руля. – Раскис он, понимаешь?

Артём Петрович недовольно покачал головой.

– Если бы пуля прошла на два сантиметра левее и попала в бедренную артерию, ему бы хватило пары минут, чтобы умереть.

– Ну, так не умер же, – парировал сыщик.

– И что теперь? – не унимался Петрович. – Слава Богу, не умер, но осознал, что мог, если бы ни воля случая. – Патологоанатом облизал сухие губы. – Теперь к нему страх пришёл и не отпускает. Дай человеку время. А хирургам твоим только нож в ладошку положи. Они своё дело сделали, отрезали-зашили, и считают, что человек здоров. А так не всегда получается. Скажу больше, никогда так не происходит.

Сергей махнул рукой в сторону товарища и раздражённо покачал головой.

– Ты этому у своих покойников научился, Петрович?

Патологоанатом поёрзал на сидении.

– А я может к ним и пошёл, что им-то уже не больно. К живым свой подход нужен. И не каждому доктору это под силу. Мне вот с трупами спокойнее было. Я же в молодости тоже в хирурги рвался, а потом понял – не могу по живому. В смысле могу, но не моё, – поправился Артём Петрович.

Сергей понимающе кивнул. Он и сам не гордился, что был так резок с Егором Ильичом. Знал, что старик не робкого десятка и не раскисает по пустякам. Если уж его прихватило, то по-настоящему. Как поступить правильно? Увещевать, мотивировать и рисовать светлое будущее или дать пинка под зад? Тут можно дискутировать долго и бесполезно. Сергей решил, что пинок, в случае его напарника, сработает лучше.

– Ладно, Петрович, не сердись. – Он посмотрел на приятеля, улыбнувшись краем рта. – Так может, правда накатим сегодня за нашего пациента, пусть скорее выздоравливает? Я машину где-нибудь тут приткну. После домой на такси доеду, а завтра заберу. Да и тебе здесь до дома недалеко. Провожу тебя по-дружески. Только, чур, в штопор не входить.

Петрович, задумавшись, почесал нос. Потом понюхал руку.

– Хм, – откашлялся он. – От меня уже старостью, что ли пахнет? – спросил патологоанатом то ли свой нос, то ли ладонь.

Детектив, который уже припарковал машину и выключил двигатель, развёл руками.

– У вас коллективно, что ли с головой проблемы нарисовались? Ты о чем? – потормошил он товарища за плечо. – Я тебе предлагаю мужскую компанию, чтобы разделить тяготы злоупотребления алкоголем, а ты себя обнюхиваешь, как нездоровый.

Петрович сосредоточенно вздохнул, потом, словно вырвавшись из собственных мыслей, встрепенулся, бросил взгляд на Сергея, резко вылез из машины и кивнул.

– Пойдём. Я здесь хороший кабак знаю. А переночевать можешь у меня. Юлька с Машкой всё равно на даче, а значит спальных мест – завались.

Петрович развернулся на пятках и стремительно зашагал вдоль тротуара.

Сергей подумал, что он не спросил сегодня товарища о семье. За все годы ни разу не забывал. На каждой встрече вспоминал жену и дочку патологоанатома тёплым словом. А тут из головы вылетело. Наверное, думы о Егоре Ильиче не впускали в голову радости. Детектив мысленно поставил галочку, чтобы не забыть и решил наверстать упущеное за бутылкой горячительного.

Ресторан был в цоколе высотки. Камерный. Уютный. Со спокойной музыкой, приглушённым светом и парой занятых столиков.

Друзья расположились в дальнем углу зала. Бутылка Джэка Дэниелса звякнула горлышком о края стаканов и наполнила их на треть. Товарищи чокнулись за здоровье старика и выпили залпом. Закусывать решили мясным. Каждый заказал себе по бараньей лопатке. На двоих взяли тарелку зелени. Большой лаваш. Аромат полагался бесплатно.

Вторая порция спиртного пошла ещё лучше, чем первая.

– Слушай, друг, – начал сыщик. – Я тебя сегодня не спросил про семью.

– Угу, я заметил, – кивнул Петрович, тщательно пережёвывая баранину, словно хотел выжать из неё все соки ещё до того, как кусок мяса попадёт к нему в желудок.

– Так как они? Не скучно им вдвоём на даче?

Петрович, со свойственной алкоголикам нетерпимостью, разлил по стаканам следующую порцию.

– А чего им скучать? Юлька все-равно каждый день на работу ездит. То к себе в библиотеку, то к нам в похоронное агентство. Машка с няней на даче остаётся. Няня с ними на всё лето. Так что они там не вдвоём, а втроём.

Сергей заметил, что в словах патологоанатома не слышалось прежнего восторга и радости. Раньше, после вопроса о жене и дочери, Петрович начинал сиять, темп его речи ускорялся, и он часами мог рассказывать о том, как ему повезло в жизни. Бывало, даже прослезится от радости, если находился в состоянии лёгкого подпития. Теперь же генеральный директор похоронного агентства был хмур, молчалив и неприступен.

Детектив заподозрил, что сегодняшние наезды Петровича больше, чем простое волнение за старика. Стоило бы с этим разобраться, но как залезть товарищу в его кручину, чтобы помочь словом, а может и делом, Сергей не понимал. Он не любил юлить и всегда спрашивал напрямую. Здесь же подозревал, что вопросы в лоб Петрович может не потянуть. Он долго разглядывал товарища, который сосредоточенно терзал мясо ножом и вилкой, опрокидывал очередную порцию виски и снова концентрировался на еде.

Наконец Петрович перестал жевать. Отложил столовые приборы и поднял глаза на детектива. То ли доза алкоголя стала достаточной, то ли съеденное растормозило. Доктор склонился и сказал с серьёзным выражением лица:

– Всё плохо, Серёга.

– В смысле? – напрягся сыщик. – Кто-то заболел? Что у вас происходит? – спросил он, слегка покашливая между словами, будто давал себе время подумать, перед тем как закончить вопрос.

Петрович поднёс руку к лицу. Снова понюхал свою ладонь. Прислушался к запаху. Понюхал опять. Шмыгнул носом.

– Что ты делаешь постоянно? Зачем ты себя обнюхиваешь, док? – спросил Сергей с возмущением. – У тебя чердак потёк на почве злоупотребления?

Детектив тыкнул пальцем в бутылку.

Петрович отрицательно покачал головой.

– Нет, Серёга. Про чердак я всё знаю. А тут всё не просто. – Он помолчал пару секунд, раздумывая. – Я поначалу тоже, как человек с сохранной критикой, решил, что у меня сверхценные идеи ревности появились. Пока, думал, не перешло всё в стадию бреда, нужно как-то доказательств собрать «за» и «против». Чтобы объективно посмотреть на ситуацию. Понимаешь?

Петрович внимательно смотрел в глаза товарища, чуть наклонив голову, словно хотел убедиться слышит ли его собеседник.

Сергей от такого взгляда насторожился и не знал, как реагировать. Петрович мог с серьёзным видом всё долго рассказывать, а потом поржать от радости, как старый тролль.

– Ну и что? – спросил он. – Удалось?

Петрович утвердительно кивнул.

– Удалось. – Он откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. – На работу позвонил, когда Юлька должна была там присутствовать.

Патологоанатом выдержал паузу такой длины, что Сергей поёрзал на стуле.

– И…? – прервал он молчание. – Ты поактивнее излагать можешь?

Петрович поднёс ко рту кусок мяса на вилке. Задумался, вздохнул и вернул его обратно в тарелку.

– Няне обещала приехать в три, приехала в шесть. Дочку на выходных хотела свозить в аквапарк, в последний момент передумала. Всё время телефон с собой носит и пароли меняет каждый день.

Петрович громко цокнул, пытаясь достать остатки еды между зубов. Потом спохватился. Поморщился. Мрачно посмотрел в сторону зала. Подозвал официанта и попросил зубочистки.

– Так ты лазил в её телефон, Петрович? Не узнаю тебя, брат, – хмыкнул Сергей

Доктор отмахнулся и скривил губы.

– Ну, я бы сам себя уважать перестал. И потом, если бы я залез, я бы нарыл что-то стопроцентно трэшевое и с кульбитами. – Он улыбнулся, как человек, который знает все тайны мира, и от того печальный в своей правде. – Нет, просто я краем глаза вижу, что каждый раз, открывая свой телефон, она вводит разный рисунок по цифрам. Ну, знаешь, ввод пароля. Всё такое. Меняет его каждый день. А мы ведь с тобой понимаем, если часто меняешь пароль на носителе информации – это значит, тщательно скрываешь информацию от посторонних глаз.

Патологоанатом пристально смотрел Сергею на переносицу, то ли ища поддержки, то ли готовясь парировать возражения. А детектив знал, что любое неверное слово будет некстати, потому выжидал.

– Да я её понимаю, – продолжал Петрович. – Я её больше, чем на десять лет старше. От меня уже старостью несёт. – Петрович бросил взгляд на свою ладонь и тут же вернулся к Сергею. – В нашем возрасте – это уже много значит. Ей едва за сорок. Женщина, почти опять ягодка. А я что? – он помолчал. – Знаю, она меня любит, – он поводил носом, словно в брезгливости. – Но всё равно неприятно.

– Да ладно тебе, – Сергей отставил бутылку в сторону, подальше от товарища. – Не валяй дурака. Ну не нашёл её на рабочем месте. Ну не приехала вовремя. Ты же знаешь, Москва, пробки. На дорогу закладывают плюс-минус три часа. А у тебя всего на два опоздала, так ведь?

Петрович нетрезво установил локоть на стол и опёрся подбородком в ладонь.

– Ох, мой друг Серёжа, не утешайте меня. Без вас на сердце паскудно. Слабым себя чувствую. Чувствую, что не контролирую ситуацию. Давайте ещё по одной.

При этих словах Петрович вытащил ладонь из-под щеки и махнул ей в разгульном жесте.

– Фу, – он наморщил нос. – Говорю же, от меня стариком несёт. Прямо запах такой коричный. Как в отделении геронтологии. Конечно, такая прекрасная женщина, как Юлия Юрьевна Корешок, будет меня избегать. Мать моей Маши. Любовь всей моей жизни.

– Артём! – позвал патологоанатома детектив, решив взять обязанности виночерпия в свои руки, капая из бутылки в стаканы по чуть-чуть. – Может, обсудим. Ты же можешь быть не прав? А у Юльки могут быть проблемы. – Он многозначительно посмотрел на патологоанатома. – Так что давай ты по порядку, я послушаю, и мы решим.

Сергей подмигнул, но от того, что старался сделать это наиболее непринуждённо, его дружеский жест больше походил на нервный тик. Петрович прикрыл один глаз и сосредоточился.

– В общем, я уверен, что мой Корешок решила мне изменить. И делает это с упорством без зазрения совести. Я даже поговорить с ней хотел. По душам. Ну, знаешь, по человечьи. Уже готов был на всё. Думал, да и хрен с вами. С тобой. Ну, в смысле, только не уходи.

– А она? – перебил Сергей.

Петрович пьяно покачал головой в разные стороны. Во все четыре. Что могло означать как согласие, так и жёсткую непримиримость.

– Она сказала, что я все мозги пропил и если думаю о своей жене и матери своей дочери такое, то я конченый дебил и мне пора нанять сиделку. – Петрович выдержал паузу. – Сиделку, понимаешь? – то есть я вижу так, что она мне разрешает, в смысле, нанимает сиделку, – поправился Петрович, – а сама в это время будет решать свои задачи. Да? Согласен?

Сергей понимал, что не соглашаться с другом в такую минуту будет не самым разумным решением. Но и согласиться, означало подтвердить его безумные рассуждения и поставить на них штамп «одобрено».

– Ладно, давай по существу вопроса, – сказал он. – Если хочешь, я этим делом займусь. Всё равно я пообещал старику, – он вспомнил про Егора Ильича, – не брать ничего серьёзного. А твоё дело я за неделю разрулю. Устрою слежку с прослушкой. Аккуратную. Трепетную, как ваша первая ночь. Но только обещай, что, когда я найду настоящую причину её поведения, ты поступишь как разумный человек.

Петрович сидел за столом, рассматривая свои ладони. Морщил нос, словно пытаясь унюхать их запах на расстоянии.