Уважаемый читатель. Считаю важным заранее предупредить, что любые совпадения, имена, образы и события этого рассказа случайны. Авторский вымысел (и, уж тем более, замысел) не имеет цели оскорбить или высмеять кого-либо.

Так уж устроен наш мозг, что в каждом событии, привлекшем наше внимание, мы склонны искать параллели с реальностью, которая нас окружает.

the command line:

personal characteristics analysis (completed)

Stimulation of psychophysiological activity (completed)

postmortem cyclic auto-reproduction of psycho-social engrams(in progress)

Enter a command or set a pattern…

Клиент «Бета».

Алисхер притронулся к гладко выбритому виску, прищурил раскосые глаза и усмехнулся, хлопнув себя по плоскому животу. Из зеркала на него смотрело тощее отражение со множеством неприличных татуировок на загорелом теле.

Ни грамма жира! – с гордостью вспоминая, каким был несколько миллионов подписчиков назад. Регулярные уколы для снижения аппетита, экспериментальные препараты и пластический хирург. Нет физического изъяна, который не смогла бы исправить пара миллионов долларов.

Алисхер склонил голову и посмотрел на свои тонкие гангстерские усики. Вкупе с английскими надписями и цифрами, наколотыми над выпирающими надбровными дугами, выглядели они стильно. Ему нравилось.

– В этот момент, – парень схватился тощей рукой за висок.

При мысли о «моменте» голова взорвалась острой болью, пронзающей черепную коробку. Уши заполнил мерзкий механический визг.

Он присел на корточки, затем лег на спину, прямо на холодный линолеум гримерки. Позвоночник соприкоснулся с металлической набивкой, скрывающий стыки.

– Момент, момент…

Ногти с давлением проводили по лысому черепу, вмиг покрывшемуся холодным потом. Губы скривило, перед плотно закрытыми глазами плясали цветные пятна.

Разноцветные проблески в темноте переливались, образуя нечто похожее на надпись. Он не успел ее прочитать. В следующий момент все прекратилось.

Первым делом он схватил с полки открытую бутылку виски. Боль отступила, оставив гадкое фантомное послевкусие.

Бульканье жадно заглатываемого алкоголя давало ложное чувство покоя. Алисхер вытер мокрые губы и принялся часто моргать, чтобы отогнать черные круги, пляшущие перед глазами.

Привычное тепло разлилось по желудку. Должно быть, там, внутри, дохнут бабочки, заливаемые крепким спиртом.

До выступления еще полчаса. Веселье продолжается! Может, позвать Славика, пусть принесет топлива. Нужно ведь делать шоу, а на этой солярке, – он глянул на бутылку в руке, – далеко не уедешь.

В дверь постучали.

– Пошли нахер! – крикнул Алисхер и тут же икнул, пьяно завалившись набок.

Стук повторился более настойчиво.

– Охрана! – борясь с икотой, огрызнулся парень.

Дверь приоткрылась. Он хотел вскочить и наброситься на незваного гостя, как привык делать с любым непонравившимся человеком. Казалось, известность и медийный вес давали такое право. Но сейчас он застыл при виде гостя.

– Почему не открываете, АлисхерТахирович?

Вошедший мужчина оказался среднего роста, с короткостриженными седыми волосами. На гладковыбритом худом лице запечатлелась дружественная улыбка.

– Опустите стул, не надо глупостей.

Парень, нависший над гостем с табуреткой в руках, опустил табурет, поправил халат и немощно растекся по гримерному креслу.

– Вы бы так себя не губили, Алисхер.

– Тебя… вас забыл спросить.

Незваному гостю дерзить совершенно не хотелось. Что-то подсказывало парню, что даже вес мега-популярного репера здесь не поможет. Слишком спокойно и уверенно держится для простого человека. Такое не сыграешь.

Онвытянул руку перед собой, прищурил один глаз, стараясь, чтобы силуэт перед ним не двоился:

– Вам-то что?

– Мне ничего, а вот вам будет полезно послушать.

– Лечить меня пришли? Кто вас послал? Мама? Передайте ей, пусть катится к чертям! Я все знаю, сам разберусь! В рехаб не поеду!

Гость, не переставая улыбаться, присел на краешек стола. Проницательно глянул на Алисхера, отчего тот напрягся и присмирел.

– Лечить вас поздно.

Бодро произнес мужчина.От произнесенных слов сделалось не по себе. Алисхеру захотелось поспорить, но вид собеседника останавливал его.

Первые секунды он ожидал, что в гримёрку ворвется Славик и скажет, что это был розыгрыш для поднятия охватов. Иногда такие активности делали без предупреждения, чтобы выглядело максимально искренне.

Секунды пролетели. Теперь ему хотелось, чтобы мужчина начал говорить, развеяв ореол серьезности.Но незнакомец молчал.

Алисхер встал и снова посмотрел на себя в зеркало. Смотрелся он уже не так брутально и привлекательно, будто у него похитили тень величия.

– Садитесь, Алисхер Тагирович. Разговор предстоит серьезный.

– О чем хоть? – напрягся репер, известный на всех континентах.

– О том, как распорядиться вами после смерти.

– Мною?

Внутри похолодело, из приоткрытого рта вырвалось очередное «ик».

– Некоторые причисляют вас к пласту современной славянской культуры, так что да. Тем, что останется, – уточнил гость.

Затем он закинул ногу за ногу, достал из вишневой папки договор, и посмотрел на Алисхера мудрыми карими глазами.

Клиент «Альфа»

Павел снова задержался на работе. Время далеко за полночь. Ехать через весь Питер в пригородный дом, к жене и маленькому сыну, нет смысла. Они уже спят. Проще заночевать в офисе.

Выспаться не получится ни там, ни там. А от дома до работы длинный путь. Придется тащиться через весь город, сквозь утренний туман и гудки автомобилей, застрявших в многокилометровой пробке.

Прежде чем провалиться в глубокий сон, надо разобраться с делами. Всю работу, выполняемую командой, он держал на личном контроле и аккуратно, без лишнего шума, бекапил в архив.

Работали всемером. Ярослав и Дима пошли за ним с кафедры, а Женя и Ванек подключились позже. Иван, правда, не разорвал до конца связи с отделением нейрохирургии, но это проекту только на руку.

С Гришей сотрудничали заочно. Давний друг трудился в оборонной сфере. У последнего сотрудника Павел не знал даже имени. Связывались с ним через Гришу.По его словам, тот был необщителен, зато на него можно было положиться в самых непростых ситуациях.

Кое-чего они, все-таки, добились. Год спустя, компания, в которой искали софинансирование, проявила больше интереса к их разработкам.

Женя и Ярик наладили контакты с руководством, после чего началась поставка материалов, необходимых лаборатории. Если бы не их находчивость, сидели бы до сих пор без резервуаров и опытного образца рассола.

Он устало потянулся в кресле. Спина отозвалась неприятным покалыванием. Если проект одобрят и профинансируют, следует заняться здоровьем, стремительно истаивающим при таком графике. А еще уделить больше времени семье, сын растет без отца.

Павел усмехнулся. Рано об этом думать. Они все еще далеки от «точки перехода» и «новых инструментов восприятия». Без разрешения на опыты с живым материалом они просто топчутся на месте и это изматывает.

Частично технология реализована. Но чтобы проверить её работоспособность, нужно подключиться к живой ткани, а потом загрузить её в среду эмуляции.

Знакомый философ любил шутить, что на этом этапеони жонглируют объективной реальностью, подменяя ее для объекта, становящегося субъектом.

Правда, на этом этапе предстоит решить главную задачу, вернуть «органы» чувств разуму, оказавшемуся в полной психофизиологической изоляции.

Чтобы получить одобрение на эксперимент с человеческим материалом, необходим положительный опыт, которого нет. Замкнутый круг, разорвать который может чудо, либо удачное стечение обстоятельств.

Производить доработку можно только по факту. Как и реализовывать идеи, существующие только в голове Павла. Он вздохнул и посмотрел на чашку с остывшим кофе:

– Замкнутый круг.

В висках разгорелся болевой пожар. Он зажмурился, из глаз потекли слезы. Инстинктивно схватился за голову, отчего сделалось еще больнее. Павел застонал и попробовал удержать равновесие, но не справился и упал.

_connection_error

Замкнутый круг, в котором все, вроде бы, идет хорошо, размышлял он, медленно приходя в себя на холодном кафеле. Щеку саднило, но ощущение казалось приятным по сравнению со вспышкой боли, которую испытал несколько мгновений назад.

Упорство кратчайший путь к успеху. Падая, Павел делал все, чтобы встать. Так и сейчас, тяжело поднявшись, он отряхнулся и грузно опустился в кресло. Непроизвольно вздохнул, словно готовился заплакать.

Желание потрясти мир будоражило до сих пор. Несмотря на череду неудачных питчингов и выступлений перед научным сообществом, Павел сохранял долю оптимизма.

Пока что сделанные ставки не сыграли. Дедова квартира ушла на закупку оборудования и серверов,ведь компания предложила только софинансирование. Правда, без значимых результатов есть риск потерять и его.

Дни и ночи он проводил в офисе, стараясь добиться результата, после которого перед ним начнут открываться возможности.

Подойдя к зеркалу, он грустно взглянул на отражение. Собственный отзвук. Далекое эхо некогда веселого и молодого инженера-программиста, подававшего большие надежды. Неужели, все самое важное, интересное и необычное осталось в прошлом?

Судьба, отпущенная жребием, не удовлетворяла Павла. Работа на износ, проверка любых даже самых ненаучных гипотез. Непрерывное бегство за постоянно ускользающей удачей и все по новой.

Мысли об ухудшающемся здоровье были неприятны. Но больше всего он боялся не тревожных симптомов.

Больше всего на свете Павел боялся узнать, что свернул не туда. В его работе нет смысла и там, за последним поворотом, вместо «точки респауна», как ее в шутку называли ребята, ничего нет.

Клиент «Зета»

Открытую площадку обступала темень. Редкие огоньки и вспышки смартфонов выхватывали то один, то другой край сцены. Клубившаяся дымка скрывала мокрый дощатый пол.

Пару раз он чуть не поскользнулся, пританцовывая в такт музыке. Фонограмма звучала хрипло, плоско. Иногда динамики фонили, отчего раздавался визг и закладывало уши.

Внизу вяло шевелились суровые мужчины в грязной военной форме. Они изредка поднимали свои хмурые лица, глядя на яркий макияж и блестящую укладку артиста. От таких взоров всякий раз становилось неловко.

С военными на концерт пришли их жены, дочери, сестры и матери. Женщины всегда были для него более лояльной публикой. Они с интересом следили за пластикой, охотно вслушивались в тембр и ритм его голоса. В какой-то момент он мог почувствовать, словно завораживает некоторых из них.

Привычный жест, прижатая к сердцу ладонь, томный взгляд, скромно опущенный в пол, загадочная улыбка и снова пританцовывание. Пластичный рисунок погружает зрителя в подобие дремы. Звуковая и ритмическая гармония довершает это погружение.

Часть женщин и девушек смотрят благосклонно, довольными улыбающимися глазами, контрастирующими с лицами солдат. А некоторые, помоложе, и вовсе взирали влюблено.

Значит, дело сделано, его выстрел достиг цели и поразил хотя бы нескольких из них. Это, хоть и ненадолго, лечит сердца и души, дарит надежду и улыбку.

А еще, все это понарошку. И музыка, и позы, и красивые слова, чувственно отправляемые со сцены в разогретую толпу женщин, изголодавшихся по нежности и вниманию. Солдаты, не моргая, смотрели на популярного певца, будто догадываясь о чем-то.

Руки военных покоились на прикладах, готовые в любой момент вести огонь на поражение. Кто-то должен оставаться начеку, а не растекаться в неге. Пусть женщины радуются, распевая песни далекой столицы под ярким светом прожекторов и софитов.

Рады певцу были далеко не все, и это отчетливо ощущалось. Эстетика выступления сильно контрастировала с настроением толпы. Со многими из них Ведун находился на разных идеологических полюсах.

Продюсер учил его, что профессионала от новичка отличает один небольшой, но очень важный нюанс. Оба чувствуют настроение публики, но профессионал продолжит действовать даже если что-то пойдет не по плану.

Долгие изнурительные тренировки, вокал, хореография, спортивный тренер. Тоска и уныние репетиционных залов. Успеху предшествует бесконечная вереница дней, как две капли воды, похожих один на другой.

В сущности, подумал он, успех, это мелкие вспышки на фоне беспросветной череды повторяющегося цикла. И моменту успеха подчинено все существование артиста, ведь только в нем он живет. Все остальное просто длительная подготовка к краткому мигу.

Выступая на мокрой сцене, по которой еще недавно стелился сырой туман, он стремится оставить свой след. Молчаливые воины с неодобрением взирают на эти попытки.

Он идет к цели сквозь темные залы, оцепленные охраной, бесконечные тренировки, интервью, борьбу с усталостью и выгоранием.

И вот этот миг готов наступить: рыжая девчонка с изумительными кудрями подняла на него свои глаза. В них заметен отблеск ясной зари, обещание счастья, торжество чувств. Заворожил, зашаманил, помог улыбнуться посреди вооруженных солдат и разбомбленных городов.

Это и есть один из редких моментов успеха. За ним он приехал сюда. А суровые воины пусть и дальше стоят, словно изваяния, охраняя покой своих дам. Сердца их и думы он сегодня похитит. Ведь куда приятнее думать о веселых ритмах и красивых словах, а не о взрывах, потерях и скорби.