Пролог

– И зачем тебе это? – Ирина рассматривала чертежи роботов на столе, в которые Джек периодически поглядывал и что-то поправлял. – Почему ты занимаешься этим?

– Зачем… – Джек встал и направился к одногруппнице. – Я мог бы рассказать зачем. Конечно. – парень сел перед девушкой и пристально посмотрел ей в глаза. Видно, она уже пожалела, что поинтересовалась.

Хотя с другой стороны ей было интересно. Джек мало когда раскрывался и рассказывал что-то про себя. А тут такое намечалось.

Парень поправил волосы, взял листок, ручку, начертил в пару движений руки треугольник и начал рассказ:

– Знаешь, что такое треугольник привилегий? Это то, как работает экономика. Мы вырастаем, нас внедряет в экономику государство, давая возможности для получения образования, предоставляя медицинскую помощь и так далее… А потом. – Джек снова посмотрел ей в глаза. – Каждый сам за себя. Тот, кто не нашёл себе место, опускается на дно. У них зачастую был шанс, но они его не ухватили. А теперь шанса нет. – Джек заполнил дно треугольника маленькими человечками.

Ирина внимательно слушала, хотя тон, с которым всё это объяснял Джек, её напрягал.

– Чуть выше находятся те, кто ухватил хотя бы какой-то шанс. Получили образование, устроились на хоть какую-то работу. Неплохо, но и не идеально. – Джек нарисовал людей посередине.

А дальше?

– А ещё выше те, кто ухватились за каждый шанс. Те, у кого есть то, чего нет у всех расположенных ниже. Что именно? У каждого это что-то своё, но в любом случае, у них есть привилегии. – Джек нарисовал людей с коронами на самом верху. – Это может быть своя компания, свои реализованные идеи, свои сработавшие планы, идеально выстроенная карьера.

– Ты учишься на инженера. Зачем тебе делать роботов? – перебила того Ирина. Она не уловила связь между рассказанным Джеком и её вопросом. – Ну то есть не делать, а пока только чертить, но всё же…

– А то, что учусь на инженера здесь не только я. – Джек указал на других сидящих вокруг студентов. – Не только мы с тобой.

– Ты хочешь реализовать свои идеи?

– Всё верно. В нашем мире власть даруют деньги. А как получить деньги?

– Работать?

– Отлично, сфера услуг тоже в список таких вариантов входит. А дальше?

Ирина вообще перестала понимать, о чём говорит Джек.

– Деньги приносят либо услуги, либо товары. – парень нарисовал примитивные рисунки в стороне от треугольника. – Суть в том, что любое учебное заведение готовит нас для работы в сфере услуг. И действительно мы там оказываемся. В этом ничего такого нет, но услуги невозможно предоставлять вечно, а также это тратит наше личное время. А если есть идеи? Если есть какой-то план?

Ира уставилась в пол. Она старалась понять.

– Инженеры выполняют работу инженеров, конструкторы – конструкторов, то есть каждый предоставляет определённые услуги. Получение профессии – это получение права на предоставление определённых услуг. Услуг, стоит отметить. А что же такое товар?

Джеку казалось, что Ира его и вовсе перестала слушать, но с другой стороны, слова сами вылетали из его уст.

– Что же такое товары? Это игрушки, музыка, – Джек всё схематично рисовал. – это изображения и картины, это видео и кино, это учебники и книги, и всё то, что ты можешь купить в магазине. Это можно продавать и продавать, продавать и продавать. Достаточно лишь выстроить систему. Нужна только идея. – Джек указал на чертежи.

– Я поняла. – сказала девушка и отвернула взгляд.

Какое-то время они молчали. Но оба понимали, что разговор не окончен. Ирина решила продолжить, может, Джеку будет хоть интересно:

– Я хотела давным-давно стать писательницей.

– Так почему не стала?

– Не моё это.

– А твоё – это что?

– Ну… – девушка провела рукой. – Всё это.

– А «не твоё»?

Ира озадачено уставилась на Джека.

– Есть теория, что все мы с рождения «tabula rasa». Она о том, что мы с рождения чистые листы. Никакого характера, ничего. – взгляд Джека стал безумным. – Нас нет. И не было. Мы сами себя выдумали. Мы подбирали маски, решали кто мы, искали себя, загоняли в рамки. Мы сами навешивали на себя ярлыки и сами подбирали себе оковы. И заточённые в них, перестали видеть полноту картины.

Рот у Ирины немного приоткрылся от шока.

– Нет никаких «нас». Нет никакой тебя. Нет никакой личности, характера, шарма. Ты сама себе это выдумала. Это твоя выдумка. – Джек смотрел на Иру безумным взглядом. – Как и всё вокруг. Этот институт лишь здание. Никакого статуса нет в материальном мире. Как и образования не существует, так и денег, это всё лишь бумаги и абстракции.

Минута неловкого молчания.

– Но я не умею писать книги…

– Потому что не написала ни одной.

– Мне стоит перевестись на факультет литературы?

– Чтобы что? – Джек отошёл и начал разглядывать стены института. – Чтобы поменять одни каменные стены на другие, в этом задача? А ты будешь счастливее? Если да, то дерзай!

Ирина тоже осмотрелась. Что-то… поменялось в её взгляде.

Глава первая

Когда город молчит.

Порой кажется, что внутри всё пусто. Словно город, который живёт внутри тебя, вдруг стал никому не нужным. Никто не приезжает сюда погостить, никто не гуляет по дворам, не восхищается забытыми скульптурами и не рассматривает фасады. Теперь только ничто, и лишь ничто обещает здесь быть вечным. Даже самое личное не вечно, и никакой колоссальный труд, вложенный в создание этих скульптур, не изменил бы этого.

И может быть когда-нибудь люди и вспомнят про этот город, но он уже никогда не будет прежним.

«Неужели я тут один остался. Навсегда». Джону было трудно смотреть на столь давящую пустоту. Спустя столько времени, единственное, чего он до смерти боялся, так это полного одиночества. Даже представить страшно, что вокруг может не оказаться тех, кого можно было бы обнять, с кем можно было бы разделить боль, и чью боль можно было бы при возможности утешить.

Одиночество – это как вирус. Он поражает не организм как таковой, но психику. Психика сходит с ума, бьётся в ознобе, кричит и зазывает на помощь. А что в ответ? В ответ лишь скрип качели, на которую только что сел Джон.

Зачем бороться. Зачем сражаться. Что отстаивать, когда вокруг никого. Целый город ни в чьей собственности. Там не отобьют нападение, не построят баррикад.

Но вдруг эта пустота может быть ценной. Вдруг именно пустота является тем этапом, после которого можно заселять город новыми, более чуткими горожанами.

Джон пнул рядом лежащую банку, какое-то время посмотрел вдаль, а после подошёл и выбросил её в урну. Банка упала на дно мусорного ведра с таким шумом, что тот даже вздрогнул. Ничего себе, какое эхо!

Или это не эхо?

Конечно же Джон осознавал, что это всего лишь сон. Не может быть не сном. Он в костюме, работает на папу Джека. А здесь, когда он свободен, это не может быть правдой. Потому что он, как уже говорилось, заперт в костюме…

Эта мысль застряла у Джона в голове.

Заперт.

В костюме.

Навсегда.

Где-то вдали виднелась какая-то странная планета красного цвета. Она была похожа на Марс. Тот однажды уже видел такую в одной из книжек у дочери Джека. Казалось, далёкая планета даже периодически мелькала, будто подмигивала ему. Но парень спихнул это на то, что он, пусть и медленно, но верно сходит с ума от одиночества. Одиночество…

Подмигивала? Словно Ламанда. По крайней мере тогда, когда она могла подмигивать. Сейчас его возлюбленная заточена в компьютере. Влюбленные каждый вечер рассуждали вместе с папой Джеком, как можно было бы вытащить оттуда эльфийку, но всё без толку: изобретатель лишь жал плечами и говорил, что дельных идей пока нет.

Джон встал с качели и пошёл гулять по городу.

«Надо просто дождаться момента, когда я проснусь». Джону уже не терпелось рассказать про сон возлюбленной. Тем более, она любила над ними порассуждать. Раньше она уже интересовалась сновидениями, но теперь, видимо из-за попадания внутрь ПК, она уже достаточно точно анализирует почти каждую деталь и рассказывает много интересных фактов. Какая умница!

Верно?

– Да, это верно. – послышался голос Ламанды.

Чего?

– Джон! Джон! – голос девушки становился всё громче, будто бы приближался.– Просыпайся, милый!

Почти сразу Джон проснулся.

– Милый, ну мы же так опоздаем. – недовольным, но всё таким же нежным голосом произнесла она.

– Прости, дорогая. Очень устал после прошлого выступления.

– Ты так всегда говоришь!

«И вправду, всегда. Но ведь и всегда устаю».

– Да, возможно. Но и ты меня пойми, милая, в этом теле так неудобно.

– Уже третью неделю это говоришь!

«И вправду, третью».

Джон начал собираться.

– Знаешь, за что я тебя так люблю милая?

– М? – игриво произнесла она с одной из колонок, чтобы казалось, что она чуть ли не шепчет.

– За то, что ты всегда на моей стороне.

– И только за это? – послышался хитрый, словно лисицы из сказки, девичий смех. – Я тебя очень люблю. Я была и буду на твоей стороне.

Жаль, что у неё не было никакого тела… Так хотелось вновь обняться.

– Идём уже, чего ты загрустил! – Ламанда открыла дверь, ведущая в коридор. Дальше по этому коридору была другая дверь, которая уже и вела в зоомагазин.

«Загрустил? А откуда она знает? Видимо, уже чувствует меня, даже будучи в компьютере. И чутьё её не подводит, мне действительно грустно».

– Пойду разбужу Джека. – мимолётно произнесла девушка, когда рука Джона еле дотронулась ручки первой двери.

Открыв дверь и снова взглянув на все эти весёлые постеры, чёрный кот задумался: «Джека? А, папу. Но моя любимая как всегда сначала побыла со мной». Мысль о том, что Ламанда любит больше его, чем даже разработчика, позволившего ей жить, его… и успокоила, и порадовала, и встревожила. Знаете ли, чувства такая штука, крайне неоднородная и сложная. Успокоилась ревность, а тревога за её жизнь расцвела. Что если Джек узнает о посиделках? Он ведь не в курсе.

Пройдя по коридору, тот коснулся ручки двери, ведущей в главную часть здания. Ту часть здания, где происходят представления, где продают милых зверьков, еду для этих зверят, футболки со зверятами, а с некоторых пор и игрушки для самих детей. Постепенно зоомагазин «Jack & Lisa Company» превращался в какое-то, как выразилась Лиза, «райское место». Во что-то особенное.

И вот, час настал. Раскрылись двери, и дети забежали в зоомагазин, раскупать футболки и игрушки, параллельно рассуждая о том, какого зверька себе возьмут. А их родители расположились на диванчиках. Видимо им становилось плохо от одного лишь взгляда на бумажки, называемых ценниками.

Джон встал на сцену и поздоровался с ребятами. Поднялся оглушительный крик, дети были безумно рады видеть своего любимого маскота. Или скорее, мас-кота! Хе-хе, что уж тут таить, Джону нравилось внимание. Лало и Миланы ещё нет, можно насладиться славой в одиночку. Одиночку…

И тут Джон вспомнил сон и будто окаменел.

Дети вокруг не понимали, что происходит. Начали спрашивать, поглаживали кота в надежде на любую реакцию, но её не следовало. Тот стоял, уставившись своими роботическими глазами в стену. Родители начали переживать.

Одиночку… Один. Одиночество.