Глава первая.

Он голодно и вожделенно смотрел на Пашу из-за кустов, размеренно и глубоко дыша. Вот парень останавливается у скамейки, чтобы поговорить с соседом – вдох.

Они о чём-то быстро условились и тонкие ноги подростка идут дальше – выдох. Паша набирает код от домофона, один раз допустив ошибку – вдох. Потом заходит в подъезд, и, закрывая дверь, оглядывает площадку. Выдох.

Их взгляды не встретились. Можно спокойно уходить, но тихо, не дай бог прозвучит шелест…

А Паша добрался до квартиры. Он был худощавым, но сильным парнем пятнадцати лет. Кожа розовая, совсем здоровая и молоденькая. Глаза карие, ничем не выделяющиеся. Причёска всклокоченная и неопрятная, что мальчишке нравилось, ведь казалось, это чертовски красиво!

Разувшись, он здоровается с мамой и следует на кухню отобедать. Сегодня был горячий борщ со сметаной, а Павел очень любил борщ. Особенно такой свежий, только приготовленный, от которого шёл лёгкий парок.

Отец подростка ещё был на вахте, но сегодня-завтра должен был вернуться. Поэтому мама была в приподнятом настроении с утра: в этот отпуск муж будет рядом!

– Доел? – спросила мама, – Дай тарелку, обмою.

– Не, мам, я сам, – отвечает Паша, ловко завернув за тело матери и подойдя к раковине.

– Ну как хочешь, – улыбается она и удаляется с кухни.

День Паши был полностью свободен. Закончилась учебная неделя, впереди два выходных дня, можно лежать дома или гулять с друзьями. Но больше всего мальчик хотел погулять со своей единственной подругой Надей. Не то что бы парень не общался с другими девочками, нет, он безусловно пересекается с ними в школе и иногда на улице, но общение сложилось лишь с одной. Да такое, что Паша с давлением в груди рассуждал о предложении прогулки. А когда затряслись и коленки, он решил взять себя в руки и написать Наде. Так появилось первое сообщение в их чате за день: «Привет, может, погуляем завтра? Послезавтра?»

Пока ответа нет, можно часок заняться чем-нибудь своим, а потом помочь дяде Грише. Он недавно пообещал вместе с ним убраться в подвале дома. Гриша жил в этом панельном здании с детства, и знал всех поселенцев, сортируя их по поколениям. Паша относился к самому новому «современному» поколению.

Мужчина не был управляющим, но активно участвовал в субботниках, а ещё сам организовал мероприятия по облагораживанию двора и района.

Час мимолётно пролетел за полудрёмом и редким прочитыванием какой-то сказочки о лисе и зайце. Паше она нравилась в детстве.

– Мам, я пойду дяде Грише помогу, о’кей? – спросил подросток, натягивая носки.

– Конечно, но не задерживайся!

Мальчик зачем-то кивнул, а после вышел из квартиры в лёгких кроссовках и домашней футболке. Быстро промчавшись через несколько этажей, Павел увидел лысого улыбающегося мужчину в майке – Григория. Ему было почти шестьдесят лет, и лёгкие морщины стали образовываться и складываться на лбу и шее.

– Ну, погнали, малец, – бодро сказал мужчина, пожав руку другу. Паша проследовал за ним по пыльной и тёмной лестнице, иногда задевая руками паутину, которая мерзко липла и оставляла после себя фантомные ощущения.

Подвал дома не был большим, но делился на три комнаты. В основной находились сейчас двое. Тут располагались трубы. Левая тесная комнатка была отведена под электрощиток и проводку. Правая – небольшой склад с граблями, лопатами и другими вещами, не всегда полезными в быту: смятые коробки, разорванные полотенца.

Рыжий свет исходил из гудящих лампочек и от него в глазах рябило. Стены, побелка которых начала сыпаться десятилетие назад, уже были почти голыми, обнажая свою каменную неровную основу.

Пол же оставался побелённым, но вместо раздевания для него была другая участь, являться сборником грязи с подошв и вечным пристанищем пыли.

Паша кашлянул от давящего застоявшегося воздуха.

– Давай, малец, смотри… идём на склад… В общем, занимайся этим стеллажом, я буду у второго. Всё ненужное и всё поломанное оставляй на полу у прохода.

– Понял, дядя Гриша. Работаем!

Это было просто и даже интересно. В сломанных граблях, грязных платочках проявлялась история, долгая история обычной пятиэтажки. У лопаты сломано крепление, но его можно починить – поэтому Гриша разрешил не выбрасывать. Была и проколотая зимняя резина, пустые консервные банки, запыленные велосипеды и детские коляски без ручек. Когда собралась небольшая кучка, карман задрожал. На телефон пришло сообщение!

Паша сразу потянулся за смартфоном и трепетно, со второго раза включил его. Сердце забилось учащённо, ноги вновь затряслись. Она согласна! Она согласилась…

– Что там, Паша? – спросил дядя Гриша, неловко выглядывая из-за стеллажа.

– Надя ответила! Она согласилась прогуляться! – и мальчик зачем-то показал экран, где было то самое сообщение: «Привет, я не против!»

– А кто она?

– Ой… Ну, подруга моя.

– Ах ты-ы! – заулыбался дядя, – А кто мог-то отказаться?

– Ха-ха, спасибо, – ответил, застеснявшись, парень.

– Дать советы?

– Ну… а я думаю… давайте.

– Не показывай своего волнения, малец. Да и вообще бояться не нужно. Будь собой. Ты честный, искренний, я верю, понравишься! Но и на неё поглядывай, влюбленность часто глаза закрывает. Не понравишься ей – ну, ничего, значит, не твой человек. Не понравится тебе – так не гонись дальше. Понял?

Паша лишь кротко кивнул. Он только начал слушать и сразу перестал. Да какие уж советы? Ему бы увидеть её, ему бы хоть за руку тронуть. И он был готов уже мчаться куда угодно, как будто заранее зная, что всё получится, но и боялся провала.

Работа в подвале закончилась. Выйти из душного пространства оказалось необыкновенно приятно. Скорее всего, на очищение дыхания и свободы воздуха повлияла также надежда на отличную встречу с Надей. Её имя Паша трепетно произносил в голове. Они с Гришей пожали друг другу руки.

– Ну и молодняк, – прошептал дядя, махнув в сторону знакомого, пулей взбирающегося на верхние этажи. А потом сел у подъезда и, глядя на отблеск солнца от дубовых листьев, задумался о прошлом.