Природа наделила человека

чувствами, способными испытать

оргазм – высочайший накал

физических ощущений, экстаз и

неизъяснимое наслаждение

Я интроверт, и мне нравиться быть влюблённым, я готов смаковать притяжение к женщине, потому что оно отрывает меня от Эго.

При первом свидании с девушкой, которое предпочитал начинать с прогулки, я за беседой чувствовал, насколько интересен. Я обращал внимание, как она откликается на мои шутки, мне приятно было слышать негромкий смех и видеть ободряющую улыбку. Жестикулируя, я имитировал желание погладить ее руку. Только убедившись в отсутствии на ее лице неодобрения или настороженности, я позволял себе легкие прикосновения к тыльной части руки, при прощании слегка пожимал ладонь.

Если девушка понравилась, говорил: «Давайте дружить семьями», закладывая фундамент для продолжения встреч.

Я уверен, она поделится с родителями впечатлениями и не забудет фразу о дружбе семьями. Конечно, девушка будет колебаться, принимая решение о второй встрече, но родители, вспомнив фильм «Москва слезам не верит», будут на моей стороне.

Девушка должна выглядеть жизнерадостной (румянец на щеках), эмоциональной (улыбаться, хмурить брови и т. п.), быть в тонусе (с изящной осанкой, при быстрой ходьбе исключается одышка), задорной (с блеском в глазах, активной), обладать чувством юмора. Если девушка не соответствует указанным критериям (трем и более) я опускаю предложение о дружбе семьями, и, скорее всего, второе свидание не состоится.

Во второй встрече объявляю сексуальную позицию:

– В соитии я – котик, девушка – киска. В сексе всё не так легко, как кажется. От порно меня тошнит.

Если она соглашается с моим взглядом на близость, я перехожу к контактам: приобнятие, поглаживание оголенного плеча, сближение лицами на дистанцию поцелуя, при неприемлемости его на виду в общественном месте, и ответная реакция девушки решает, буду ли я ласкать ее в очередном свидании или все завершится расставанием.

Зрелые женщины любили со мной целоваться, неспелые, чувствуя мою сексуальность, отводили глаза. Мне приятно было после поцелуя услышать от девушки «Вкусно».

Я флиртовал с теми и другими, мне было достаточно вызвать на лице улыбку, чтобы удостовериться в своей привлекательности. Улыбка – обнаженное признание в любви.

Девушка становится женщиной, пройдя дефлорацию, которая может сопровождаться кровотечением, это ее первая кровь.

Вторую кровь женщине дарит природа в процессе овуляции, обеспечивая зачатие и продолжение жизни на Земле. Лоно женщины омывается соками наслаждения, порождающими сладострастие. Эти соки бесподобны, когда яйцеклетка оплодотворяется.

Женщина испытывает сильное половое влечение при движении яйцеклетки к матке.

При совокуплении женщина получает наивысшее для живущих существ в мире

наслаждение. Даруя неизведанное мужчинам сладострастие, природа компенсирует женщине боль и физические страдания при родах.

А. Блок воспевал идеал возлюбленной, есть он и у меня. Его прекрасно описал М. Монтень: «Не столько наслаждение, сколько тщеславное осознание того факта, что я достоин ее желания, превращающее её холодную бесстрастность и невозмутимость в любовную одержимость и потребность» отдаться – в этом я вижу «само совершенство» моей избранницы.

В сексе как в еде, я до неприличия жаден, а это уменьшает удовольствие. Причём второе не испытывает зависти, так как ничто так не способствует аппетиту, как утолённая страсть расположенного ниже чревоугодия, и поэтому второе стремится пропустить вперёд первое.

Я брезглив, и это сдерживает мои вожделенные порывы, не предприимчив на этом поприще и к тому же ленив. Если при знакомстве с девушкой я робею – это хороший признак, а когда влюбляюсь – это опасное приобретение для скорпиона: «бабочки в животе», раздрай в голове, чрезмерная открытость, проявление преувеличенного интереса к новому объекту в ущерб текущим делам и устоявшимся отношениям с друзьями и близкими.

Красивые девушки меня привлекают, но если вспомнить утверждение М. Монтеня, «чтобы поцеловать трех красавиц, необходимо проделать то же самое с полусотней дурнушек», то пропадает интерес к похождениям.

К тому же автор «Камасутры» Ватсьяяна утверждал, что «женщина в любовных отношениях в шесть раз смелей мужчины и наслаждение ее в восемь раз сильней», поэтому как-то охладеваешь, думая о сексе. И это хорошо!

Я предпочел бы умереть в объятиях женщины на супружеской кровати. М. Монтень уверяет, что таким образом окончили дни претор Корнелий Галл, Тигеллин, начальник городской стражи в Риме, Лодовико, Спевсипп, один из пап.

Увы, подтверждения этого в жизнеописании указанных лиц я не нашел: Корнелий Галл, Спевсипп и Тигеллин по свидетельству историков покончили жизнь самоубийством, а Лодовико – «страшный развратник», умер в тюрьме в замке Лош в Турени, что также не вяжется с плотскими утехами.

Но я убежден, окончили дни в объятиях женщин в постели, и не только в супружеской, многие известные и незнакомые нам лица, только не нашлось желающих подтвердить это. Близкие родственники не могли сообщать о смерти подобным образом, потому что завидовали, если бы сообщение о смерти давали мужчины, а если их жены, из ревности. В случае касательства к смерти супруга любовницы, тем более. Если же стало бы известно, что он умер в объятиях супруги, то это могло возбудить у родственников и знакомых предосудительные толки.

«Хорошей женой и хорошим браком называют не ту жену и тот брак, которые и впрямь таковы, но о которых молчат», писал М. Монтень.

Автор биографий великих живописцев эпохи Возрождения Д. Вазари упоминает о случае, когда причиной смерти являлись любовные похождения.

«Рафаэль втихомолку продолжал заниматься любовными делами. И вот однажды после времяпровождения более распутного, чем обычно, случилось так, что Рафаэль вернулся домой в сильнейшем жару. Врачи решили, что он простудился, а так как он в распутстве не признавался, ему по неосторожности отворили кровь, что его ослабило до полной потери сил.

После исповеди и покаяния он завершил жизненный путь в день рождения, в

страстную пятницу тридцати семи лет от роду».

Решите сами, прав ли Вазари, приписавший смерть художника Рафаэля Санти сексуальному излишеству.

Я познакомился с сексуальными отношениями в деревне, когда мне было шесть лет: мальчишки рассказали, как занимаются любовью мужчина и женщина. Это легко объяснимо, ведь они могли без стеснения наблюдать случку жеребца с кобылой и других домашних животных.

Впервые я влюбился по-детски в десятилетнем возрасте, когда отдыхал летом в пионерском лагере.

Женька

В юношеском возрасте пробудилось романтическое увлечение. Мне было семнадцать лет, девушка была мне ровесница.

В эти годы я жил в двухэтажном кирпичном доме на первом этаже. В квартирах была печь, отапливаемая дровами и углем. Второй этаж не отапливался и был предназначен для временного проживания жильцов.

Однажды в квартиру на втором этаже въехала семья – мать и дочь. Утром во дворе я сталкиваюсь с девушкой, и мне бросается в глаза ее не по-девичьи полная грудь. В то время девушки не носили лифчик, и грудь, хорошо видимая в прорези блузки, отливающая белизной, как яйца, сваренные вкрутую и очищенные от скорлупы, привлекла мое внимание. Тонкие ноги были прикрыты короткой юбкой.

Я обратил внимание на лицо: она была смуглая, уже виднелся пушок над не расцелованными губами, широкоскулая, с вздернутым носиком.

Я без стеснения говорю:

– Я хочу с тобой познакомиться. Пожалуйста, открой свое имя, спрятанное в грудной пазухе.

Ее не смутили мои слова, очевидно, я не первый, кто оценил ее, и назвалась Женей. Я подумал, почему бы ей не угостить меня грудью. Она могла видеть в квартире домработницу Фросю – дальнюю родственницу лет пятидесяти, и это вселяло уверенность в реальности осуществления свидания.

В один из летних дней я вижу Женьку, загорающую на балконе, и решаю пригласить ее в гости. Я достаю альбом с иллюстрациями картин художников Возрождения, выхожу к балкону и предлагаю спуститься, чтобы она его посмотрела.

– А ты бы мог подняться ко мне? – спрашивает она.

– Мне неудобно это сделать, «что станет говорить княгиня Марья Алексеевна».

Она кивком отвечает, что поняла, и спускается вниз.

В какой бы ситуации девушка не была, если встреча с молодым человеком

приобретает интимный характер, она согласится на свидание. Она знает, что я студент, это подстегивает интерес ко мне.

Мы входим на кухню, где готовит Фрося, и проходим в смежную комнату со свободным входом.

Я нахожу страницу с репродукцией картины «Рождение Венеры» С. Боттичелли. Передаю Женьке альбом в руки и говорю:

– Мне бы хотелось, чтобы ты угостила меня грудью.

– Но у меня нет молока, – резонно отвечает она.

– Пусть тебя это не смущает, я добуду его из груди, если позволишь, – вкрадчиво говорю ей.

Будь она девочкой, ее бы насторожили мои слова, но она уже носит в сердце голод по мужским прикосновениям и знакома с запахом мужского пота.

Вероятно, мать говорила ей, что по запаху пота женщина выбирает мужа, и вначале юноша убеждает словами, а не руками, предпочитает грудь, а не бедра, от него мягко пахнет сероводородом, а не спермой.

Девушка, которая видит, что в ней нуждается мужчина, безусловно влюблена. Я не согласился с Д. Фаулзом, который считал, что она «на четверть влюблена».

Жизнь быстротечна, поэтому «бери все лучшее, что есть у человека при встрече с ним», писал Д. Лондон. А у Женьки грудь была соблазнительная.

Она поняла, что с этого дня начнет считать победы. Женщина не знает поражений при встрече с мужчиной, а в противостоянии с соперницами нередко приходится уступать.

Становясь доступной, предлагая тело для невинной ласки, девушка жертвует целомудрием и чистотой, но утверждается как женщина. Она одерживает маленькую победу над собой.

Женькина уступчивость – маленькая жертва.

Большая любовь – большая жертва. Это любовь Клеопатры и Антония. Она покончила с собой, чтобы не достаться победителю – императору Октавиану.

Софья Андреевна Толстая (Берс) грешила, поэтому обливалась слезами в день свадьбы с Львом Николаевичем, соглашаясь на брак. Она была не способна пожертвовать эгоизмом и тщеславием.

Спустя одиннадцать месяцев брака она пишет в дневнике о счастливых днях влюбленности в месяц накануне свадьбы, избегая описания своего поведения, когда бесновалась и устраивала истерики, угнетая прислугу и сурового мужа, о чем говорится в дневнике Льва Николаевича. Софья Андреевна оказалась недостойна большой любви.

Я приближаюсь к Женьке на расстояние поцелуя. Дыханием она овевает моё лицо, рождая аромат близости.

Молчание – знак согласия. И зайдя к Женьке со спины, я проникаю под блузку и ладонью нежно обнимаю грудь. Она не отшатнулась, лишь замерла. Ее взгляд устремлен на обнаженную Венеру.

Я вижу матовую белизну кожи и наслаждаюсь близостью, лаская полушария груди.

А что она думает, воспринимая нежные касания мужских рук?

– Наверное, он считает, что это мне нравится. Как бы я хотела, чтобы он был лицом к лицу и поцеловал меня. Но он боится, что я увлеку его в искушение и грех. Что было бы, если бы он опрокинул меня на кровать – она рядом со мной? Да, у меня были бы свободны руки, но я бы не знала, что с ними делать… И что он стал бы делать? Ведь

только лёжа мы оказываемся на месте, и всё естественно. Мне бы только дождаться, когда это будет возможно.

– Ты воплощение Венеры. У тебя девственная грудь, как у богини любви, рождающейся из морской пены, и эротичные соски, которые ожидают ласок и покусывания младенцем, – шепчу я, наслаждаясь объятиями груди.

Я вкушаю негу и впитываю флюиды чистоты и невинности. Нас соединяет стержень, который не виден, но напоминает мне, что искушение близко и нежелательно заходить за пределы топлесса, соприкасаясь телами.

Я благодарю Женьку за подаренную пытку сладострастия, прикасаясь губами к шее, и отстраняюсь от нее.

Она закрывает альбом, поворачивается и вопросительно смотрит на меня.

– Уходи! Уходи, тебя ждут, – вдруг заявляю я.

Женька уходит.

Утром я узнаю, что она съезжает из квартиры.

На следующей неделе она появляется во дворе. На ней сарафан в цветочек на бретельках, не по размеру большой для нее, демонстративно открывающий незагоревшую спину и плечи, на шее косынка, прикрывающая пазуху груди, сандалии на босу ногу. Это был аутфит – полное воплощение провинциальной вульгарности.

– Ты вернулась?

– Мы переехали в район Граевки. Я хочу тебя, хочу от тебя ребенка!

Я вижу, что предстоит серьезный разговор, и приглашаю в квартиру. Достаю альбом, открываю страницу с репродукциями Боттичелли и отвечаю:

– Но я этого не хочу.

– Хорошо! Ты не хочешь, а я хочу, так пусть Бог нас рассудит. Ты думаешь, я просто хочу, я хочу, чтобы ты взял меня силой.

– Как бог Зефир взял силой нимфу Хлорис, которая превратилась в богиню цветов Флору?

То, что положено Юпитеру, не положено быку. Справа от Венеры на картине «Рождение Венеры» изображены боги Зефир и Флора, ставшие супругами, они тесно приникли друг к другу, но Венера не одобряет их союз, которому должна была предшествовать любовь небесная и целомудренная. Боттичелли считает любовь духовную выше плотской, а любовь Богородицы выше духовной. Поэтому искусство ставит во главе духовное, а не плоть, единение, а не силу, согласие, а не борьбу.

– Любовь должна быть одухотворенной, пройти через душу, а не плоть, а ты тогда начал с плоти. Как же так?

– Путь к телу короток, а к душе долог. Я только знакомлюсь с тобой. Ты не прожила девственность и только поделилась частицей себя. Силой я взял бы тебя, но обстановка не позволяла близости.

Желание впервые отдаться нравящемуся молодому человеку сочетается со страхом, который в первые секунды обнажения тел может охватить девушку, и побудить к бегству или вызвать шок, а последующее проникновение в лоно может оказаться болезненным. Расставание с девственностью должно быть обставлено уединением и тайной, проходить за закрытой дверью, без страха и сомнений, с партнером, у которого не дрожат руки. Это позволит психологически смягчить возможные неприятные ощущения и болезненные проявления при дефлорации. Нежелательно при лишении девственности применение силы. Если бы у тебя была боль, это дало бы тебе повод упрекнуть меня, а полученный негативный опыт стал бы упоминаться с моим именем.

Женька сдвинула косынку, обнажая грудь, и приспустила бретельки на предплечье, чтобы сарафан приоткрывал соски.

Она прельщала меня удостоиться ласок лицом к лицу, когда невозможно удержаться от поцелуя. Губы раскрылись, нижняя была призывно припухлой.

Женька дарила девственность.

Я поддался искушению, намереваясь сблизиться, но в это время услышал звук отворившейся двери. Это вернулась Фрося.

Я направился ей навстречу, чтобы предупредить свое падение. За мной последовала

Женька, она выглядела пристойно, поправив косынку и сарафан.

Мы вышли на улицу. На Женьке не было лица, я не стал ее утешать, и она пошагала домой.

Так завершились мои свидания с Женькой. На следующий день я уехал на республиканские сборы в Подлипки.

Я помнил правило Г. Маркеса: «Не стоит соблазнять, чтобы переспать с девушкой, если не можешь пройтись с ней по улице у всех на виду».

Девственница

На четвертом курсе института я познакомился со студенткой первого курса. Она оказалась приезжей из Подмосковья, поэтому размещалась в студенческом общежитии. В первую встречу она в двух словах описала школьные годы. Несколько раз я пригласил ее в кино. Она поинтересовалась, как я живу, и видно было, что хотела бы побывать у меня. Я жил в двухкомнатной квартире с родителями, которые в дневные часы были на работе, и младшим братом. Я назначил день и час, удобный для меня, и пригласил на свидание.

Появившись в квартире, она с порога заявила, чтобы я лишил ее девственности. Мы договорились о безопасном сексе. Когда я привел ее в спальню, она мгновенно разделась. Желание отдаться ее было неописуемое.

Я смог рассмотреть ее только в постели: сероглазая с короткой прической, слегка завитыми волосами на краях и темными волосками над губой, с длинной шеей и выступающими острыми ключицами, маленькой грудью, почти невидимым пупком, немного впалым животом, выступающими ребрами, причем слева ребра выступали больше, чем справа, подстриженным бугорком Венеры на французский манер, так называемой «Взлётно-посадочной полосой», и узкими бедрами.

Было видно, что она стесняется из-за темных волос над губами, поэтому первый поцелуй был укороченным и пресным.

– Не стесняйся и расслабься, чтобы овладеть тобой много времени не надо, соитие – это не только акт, но и наслаждение от него.

Я хочу познать твое тело, испытывая наслаждение и восторг, надеюсь, и ты этого желаешь. Поцелуй рождает влечение, влечение – слияние, слияние – наслаждение, – убеждал я.

Прильнув к губам, целуя и проникая языком в полость рта, я дождался, когда она отозвалась, переплетая языки на французский манер.

– Целуй, как я, целуй, лучше меня, потому что поцелуй для женщины слаще соития, – наставлял я.

Мы слились в поцелуе, и она втянулась в процесс, засосав мои губы.

Я приник к груди, рукой прогладил меховой бугорок, а когда коснулся лона, то ощутил ее руку на органе.

Я возлег, а она закрыла глаза и шептала:

– Я целка, я целка…

Когда я завершил акт, она позволила минуту ласкать и чмокнув меня в губы, поднялась.

Я посоветовал ей воспользоваться кремом, чтобы осветлить и замедлить рост волос над губами.

Перед уходом она предупредила:

– Встретимся через неделю

Спустя неделю она появляется и с порога упрекает:

– Во мне осталась девственность. В прошлый раз ты был не настоящий, ты был не Адам, и я ушла, убежденная, что не до конца утратила девственность.

– Вижу, ты постаралась, чтобы волосы над губами выглядели хорошо, – сыронизировал я, но она не уловила иронии.

Мы разделись и разместились в постели.

Она немедленно возлегла на меня и припала к губам, начав с французского поцелуя. После поцелуя одарила покусыванием сосков, подвела грудь под губы, я с наслаждением вкусил соски, это я больше всего люблю в близости.

Убедившись в моей готовности, она соединила тела. На этот раз она оценила вкус соития, наслаждаясь неторопливыми и плавными движениями бедер, пока не испытала сладострастие.

Вспомнив обо мне, она заявила:

– Теперь ваша очередь.